Глава 31. «Откровения»

      Поттер долго смотрел ей в глаза, не находя там сейчас на поверхности ничего иного, кроме дотошного желания вытянуть из него правду. Похоже, гриффиндорка вполне созрела для неё всё-таки, хотя раньше предпочла бы оставить до лучших времен (что равносильно «никогда»).       Хотя он мог поклясться, что где-то там, глубже, таилось что-то более яркое, почти такое же, как сама девушка. Она всегда была яркой.       — Хорошо, — медленно кивнул он, а потом его губы так же неторопливо разъехались в сторону, демонстрируя уже не такую лукавую ухмылку. На этот раз дерзкую, нахальную, которая всегда побуждала в Микки желание съездить ему по смазливой мордашке.       Это лицо служило ему отличной визитной карточкой для других девчонок и титула популярного мальчика. Но именно для неё оно было ничем иным, как частью того Джеймса Поттера, с которым у неё война ещё с первого курса.       — Пока ничего хорошего не вижу, — ответила она хмуро, ожидая.       — Да брось. Тема зашла о нашем поцелуе в пылу вечеринки. Как по мне — это хорошее начало интересной истории для будущего поколения. Согласись?       Брови Доусон сами взмылись ввысь. Она одним видом выражала свой скепсис к его словам.       — Ты вообще соображаешь, что сейчас несёшь? Какое будущее поколение? Поттер, сказ о том, как весёлая бабушка Микки в каком-то бреду поцеловалась со своим врагом — явно не то, чем я буду гордиться в старости.       И хотя его здоровски насмешил её ответ, что он даже прыснул, но всё же зацепился за последние слова.       — Я враг? С каких пор? — лукавил вновь он.       — Не перекручивай слова. Ты понял, о чём я.       — Ладно, допустим. Опустим этот момент на потом. А сейчас, ну… я вроде как хотел это обсудить.       — Обсудить? Ты? — ей плохо удалось скрыть то изумление, с которым она услышала его. — Ты никогда не обсуждал ничего, что касается наших взаимоотношений.       — Да, но это вроде как не заходило до того, что мы целуемся, разве нет? — парень вальяжно закинул ноги на постель сбоку от неё, скрестив их у щиколоток. Микки краем глаза проследила за этим действием, снова обращая всё внимание на Поттера.       — Даже если и да — я не вижу смысла обсуждать это. Поцеловались, как ты верно подметил, в пылу действия. Обычная игра, Поттер.       — Да? — он на секунду отвёл взгляд в сторону, словно отвлекая её, самого себя и притом выискивая что-то в окне, где уже проглядывал неяркий месяц. — А если не игра?       Микки оторопела, верно ослышавшись.       — Чего?.. — Его вопрос выбил ее из колеи, что Джеймс даже усмехнулся, увидя столь искреннюю реакцию Доусон. — Ты о чём вообще? Нет между нами ничего такого! — едва не воскликнула она громче, но вовремя понизила голос до допустимых рамок, но не теряя желаемую интонацию: — Заруби себе на носу Поттер: не будет между нами ничего в так называемом «пылу», — показала она кавычки в воздухе, скорчив лицо. — Это было один раз и то из-за провокации. Не думаю, что у нормальных людей именно отсюда что-то начинается. Всё, что нас с тобой связывает, — это дурацкий спор, где один из нас покинет команду. Другого не дано. Точка.       Она выпалила такой душевный ответ, не замечая почти, как слова рекой льются под нечитаемым взором Джеймса. Он молчал, слушая её, даже не перебивая и не шутя, как любил делать постоянно. Сейчас он был… другим. Не таким. Но понять, что именно в нём изменилось, было трудно.       Под конец пламенной речи Микки выдохнула, откидываясь тоже назад, на подушки у изголовья, занимая теперь полулежачее положение. Её глаза уткнулись в однокурсника; пришла её очередь слушать, что она ясно дала понять.       Джеймс почему-то не сразу ответил. Он под её недоумевающим взглядом стал подниматься с постели, отходя на шаг назад. И всего на секунду ей показалось, что он собирается вот так же молча просто взять и уйти, оставив этот разговор с длинным многоточием. Всего на секунду. Но эта самая секунда разбилась вдребезги, стоило ему открыть рот:       — Хорошо, Доусон, буду откровенен. Я не привык лгать самому себе, даже если вещи, которые мне приходится принимать… скажем, не радуют, как хотелось бы. Но раз уж я застрял в одной лодке с тобой, то и тонуть в одиночку точно не собираюсь.       — Это что за метафоры? — скривила она нос, смотря на него снова тем привычным взглядом, который охарактеризовывал его одним лаконичным «придурок».       — А это не метафоры, — просто пожал Джеймс плечами. — Это я тебе говорю, как есть. Я вдруг понял, что последние наши перепалки исходили не из того же, что и раньше.       — Ты можешь прекратить говорить загадками? — не выдержала Микки, придавая голосу больше раздражённости.       — Оказывается, я понял, что мне даже нравится видеть, как ты задеваешь меня, как реагируешь на всё, что я говорю и делаю. Но что ещё больше — мне даже понравился наш с тобой поцелуй.       Микки старалась, чтобы ни один мускул не дрогнул, старалась не выдать, как ошарашена. Она пыталась выглядеть такой же невозмутимой, но пульс стучал в её ушах набатом.       Голос. Его голос твердил одну и ту же фразу в её голове. Фразу, которая сократилась до трёх слов, в которых можно было бы уместить всё сказанное только что.       Она ему нравится.