Часть 9. Ворота в ад.

Я шиплю, медленно открывая раздраженные глаза, но вижу темноту, в то время как задняя часть головы очень сильно пульсирует и болит. Я пытаюсь пошевелить руками, чтобы дотронуться до этой области, но они крепко завязаны тугой веревкой сзади моей спины. Я пытаюсь понять, где я нахожусь, но как только я поднимаю голову, она ударяется о что-то стальное наверху. Поскольку я не могу ничего сделать и даже шевелиться, я лишь просто лежу, вспоминая произошедшее. Мне кажется, прошла целая вечность с моего похищения, прежде чем я, наконец-то, почувствовала замедление автомобиля. Как только машина полностью останавливается, я жду, когда откроется багажник, и я смогу подышать свежим воздухом, а не резким запахом бензина и металла, но ничего не происходит. Десять минут спустя я наконец слышу шаги, приближающиеся к багажнику машины. Я знаю, что прошло ровно десять минут, потому что я считала каждую секунду, так как больше нечего делать, когда тебе некуда идти. Я с нетерпением ожидаю, когда откроется душный и маленький багажник автомобиля. Яркий свет от солнца ослепил бы меня в мгновение ока, если бы на моих глазах не была натянута черная атласная ткань, не пропускающая и маленький лучик. Я почувствовала тот самый фруктовый аромат, поэтому могу точно сказать, что сейчас передо мной находится тот самый похититель. Он грубо хватает меня за голени, придерживая за запястье мое тело, и лишь бросает меня на пыльную асфальтовую дорогу. — Ай, ты не думаешь, что надо как-то аккуратнее обращаться с людьми? — я кричу на него, выплескивая на мужчину весь свой скопившийся гнев за этот небольшой промежуток времени. Я начинаю извиваться, как червяк или же как змея, пытаясь хоть как-то отодвинуться от громилы, —ты получишь по заслугам! Это похищение! — Куколка, тебе не обо мне надо беспокоиться, а о себе. Ты не видела суровый гнев моего босса, — я слышу отчетливую насмешку этого человека, который нагнулся ко мне и придвинулся вплотную, — следи за словечками. Я бросаю на него свое озлобленное лицо, но я знаю, что рядом с ним я точно не такая устрашающая. Он встает и поднимает меня на ноги, сжимая мои заплетенные веревкой руки за спиной, которые он крепко, вдобавок, сжимает. Это, вероятно, оставит синяк позже, но на самом деле, это меньше всего меня беспокоит прямо сейчас. Он грубо и сильно подталкивает меня в спину, чтобы я шевелила своим ногами на каблуках. — С чего ты решил, что я должна бояться твоего босса? — я вдыхаю аромат яблок, который разносит прохладный ветерок, кружа вокруг себя его, — это яблоневый сад? Скажи, пожалуйста. — Да, босс обожает гулять в этом саду, — он замялся, осознав, что сказал мне дополнительную информацию, которая мне, наверное, поможет в побеге, но маловероятно, — знай, ты никогда не ощущала такого ада, который ждет тебя, — уже радостнее проговаривает громила, быстрее ведя меня по саду. Мой мозг болит от одной мысли о том, сколько людей может преследовать меня, и я не могу быть уверена, что они просто хотят поиграться со мной на моих нервах или же и вправду убить для получения компании? Я оглядываюсь, пытаясь хоть что-то разглядеть, в то время как пока я тщетно пытаюсь освободиться от его хватки. Это не сработает, потому что это все равно, что пытаться бороться со стальной лентой, которая туго обмотала тебя. — Твой босс — слабак, раз сам не смог меня похитить, а лишь подозвал какого-то очередного раба, в роли тебя, — я играла с чувствами этого парня, стреляя прямо в нужное место и давя на больное. Он хватает меня за горло, сжимая его и перекрывая мне доступ к кислороду. — Захлопнись, ты тут никто, — мое лицо излучает боль, так как я получаю сильную жгучую пощечину его тяжелой рукой. Он небрежно откидывает мое тело, в то время как я чувствую во рту вкус железа от крови, которая постепенно стекала по моему подбородку, попадая на мою одежду, окрашивая ее в алый оттенок. — Только и умеешь бить слабых девушек, урод, — это был точно неверный мой выбор, так как я знатно выбесила этого парня. Следующий удар вырубает меня в один миг, и я ничего не чувствую, кроме пустоты. Когда я прихожу в себя после отключки, я понимаю, что нахожусь в какой-то темнице из средневековья. Я лежала на потрепанном гнилом матрасе, на котором точно спало большинство людей, находившемся в плену у этих ублюдков. От него воняет сыростью и грязью. У меня ноет и болит все хрупкое тело, которое в последние сутки было впервые так изувечено. Я даже не знаю, сейчас утро, день или ночь, так как вся маленькая комнатка окутана темнотой. В этом подвале очень сыро и холодно, будто я продрогла до костей. Я пытаюсь встать и осмотреться, вдруг будет шанс на выход. Я двигаю ногами, но лишь слышу глухой звук железа, который бьется о бетонный холодный пол. Когда я прикоснулась к лодыжке, я понимаю, что железные наручники обрамляют мою ногу, прикрученные к стене. Я пытаюсь тянуть и дергать эту цепь, но она даже не двигается с места. Кто-то крепко прикрутил ее, и мне не выбраться из этих оков, если только они не захотят этого. Максимально куда я могу только дойти, это до двери, которая находится в полуметре от меня. Я обреченно легла на мокрый матрас, уставившись в темный потолок, просто для того, чтобы хоть чем-то себя занять в этой глуши. В конце-концов, я очень сильно устала за это время, поэтому проваливаюсь в беспокойный сон, наполненный многочисленными суровыми кошмарами о том, что возможно меня ждет в руках этих похитителей. Яркий свет и железный звук открытия большой двери будят меня от моего сна. Я щурюсь, не в силах открыть нормально глаза, которые привыкли к темноте. Спустя несколько секунд, я увидела того самого человека, который меня похитил. Внешне я стараюсь быть спокойной, не проявляя никаких бушующих эмоций. Этот громила кладет рядом с моим матрасом маленькую бутылку воды и тарелку с жареной курицей. — Веди себя нормально, а то отведаешь мою ярость во второй раз, — он процедил мне на ухо эти зловещие слова, слегка сжав мое запястье, — а теперь ешь. Я его проигнорировала, даже не взглянув на озлобленное лицо этого парня. Он хотел еще раз проговорить, чтобы я ела еду. Но я как знаю, здесь никому нельзя доверять и здесь все отравлено. — Я не буду есть эту еду, — я вяло подняла на него свои глаза, наполненные яростью и гневом. Он бросил на еду короткий взгляд и окунул мое лицо в гречневую крупу с жареной курицей, надавливая на мой затылок, чтобы я оставалась в этой миске как можно дольше. Мне уже было нечем дышать, поэтому я отчаянно била и царапала своими руками его лапища, на что он отпустил меня, не проронив ни слова и больше. Я услышала отдаляющиеся шаги и увидела, как он выходит из подвала, закрывая на ключ за собой дверь. Дверь представляет собой металлический прямоугольник с квадратным маленький вырезом, покрытым железными прутьями решетки. Я приближаюсь к двери, чтобы хотяб посмотреть через окошко, что за ней находится. Приподнявшись на носочки, я вглядываюсь в тусклый свет и вижу только коридор со множеством таких дверей. Не увидев ничего интересного и полезного, я обреченно ползу к своему матрасу и сажусь на него, облокачиваясь спиной на холодную стену. Мой желудок урчит, ведь я не ела ничего сутки это точно, но и притрагиваться к отравленной еде я не хочу. Поэтому мне остается лишь лечь на спину и обдумывать эти резкие повороты моей жизни, а также надеяться, что Минхо и Феликс найдут меня как можно скорее и спасут из этой ловушки гнева. Я все еще неотрывно смотрю в пустой потолок, как будто думая, что он даст мне все ответы на мои нескончаемые вопросы. Я пытаюсь, как можно дольше не закрывать глаза, но моя усталость берет вверх надо мной, и я снова засыпаю, лежа на противном и вонючем матрасе. — Помогите, кто-нибудь… — Заткнись уже…— удар. Громкий крик, наполненный болью, и резкий звук звонкой пощечины заставляют меня проснуться. Еще один женский визг раздается эхом по коридору, вынуждая меня подойти к двери и посмотреть в решетку. Я пытаюсь разглядеть два силуэта в темноте, и увиденное приводит меня в ужас. Мужчина, не известный мне, грубо волочит маленькую девочку, лет 12, держа стальной хваткой за ее конский хвост. Она брыкается и кричит, прося помощи и пощады, на что он лишь смеется и за каждый крик бьет ее по лицу так, что ее детское личико было изуродованно до неузнаваемости. Но это не самое страшное. Самое жуткое и криповое это то, что у девочки нет одной руки, а также из ее груди торчит длинная рукоятка мясного ножа, из которого выпрыскивает алая жидкость, оставляя за собой кровавый след по всему коридору. Я сглатываю вязкую слюну и чувствую, что если я чуть дольше буду смотреть на это зрелище, то меня вырвет. Это место действительно опасное. Не в силах больше держаться, я вяло плюхаюсь на жесткий матрас, тихо всхлипывая в колени. Мой похититель был прав, это место сущий ад…