Часть 11. Облачный дар.

Во рту у меня ужасно пересохло, меня мучала жажда. Налипшая прядь волос щекотала мою щеку. Я хотела протянуть руку, чтобы убрать ее, но смятение затуманило мой разум, когда мои руки отказались двигаться. Я быстро распахнула глаза, моргая от рядом стоящей лампы с тусклым светом. Оглядев место, я поняла, что я была в каком-то месте для пыток людей. Сердце больно защемило, когда я увидела свои запястья, туго обмотанные проволокой и привязанные к подлокотникам железного стула. Я дернула руки, но проволока лишь больно впилась в мою кожу, оставляя вычурный красный след. Я хотела пошевелить ногами, но они тоже были жестоко привязаны к ножке этого стула. Я отчаянно дергала проволоки на участках кожи, пытаясь освободиться, но все тщетно. Я замерла, когда услышала чей-то смех. Из темноты вышел среднего роста мужчина, выглядевший как врач-психопат. Он с громким треском нацепил на свои морщинистые руки зеленые перчатки, натягивая их до самого локтя. Он был старенький, ведь уже виднелись седые волоски на овальной голове. Его большие лупы придавали ему более устрашающий вид, а утонченный смех придавал ему безумие. — Что вы будете делать? — мой тихий голос отозвался эхом в тихой темнице, в то время как психопат подходил ближе ко мне. — Лучше не дергайся, а то больше навредишь себе, — безразличие в его старческом голосе приникло в мои вены, замораживая кровь изнутри. Психопат подсоединил к какому-то металлическую шлему на моей голове и к левой ноге трубы, которые проходили длинные путь до большого сенсорного прибора. — Это электроды, а ты на электрическом стуле, — пояснил он, безжалостно сильнее затягивая проволоки. — Что вам нужно от меня? Когда это все закончится? —мой шепот перешел на громкие крики, ведь это было уже серьезно страшно и опасно, так как от электрического тока много людей умирали в нашей жизни. — Пока не сломаешься, — он противно засмеялся, нависая над моим лицом и вселяя в меня еще большую порцию страха. Он также затянул проволоку вокруг моей шеи, чтобы мое тело окончательно было парализовано. Несмотря больше в мою сторону, он притронулся к сенсору, и меня пронзил электрический ток, больно обжигая кожу и внутренности. Мое тело напряглось, а кости стали жесткие и негнущиеся. Все мышцы находились в состоянии спазма, не сокращаясь. Я невольно сжала губы, стиснула зубы, не в силах кричать, в то время как по моим щекам текли слезы. Продолжительность этого удара была около доли секунды, когда резко моя грудь спазматически выгнулась, заставляя меня вскрикнуть. Из моего рта вытекла алая жидкость, пачкая мои босые ноги. Осмотреы себя, я увидела красные легкие пятна на каждом участке тела, которые вспыхивали адской болью. — Давай во второй раз? — он жгуче засмеялся, но грубый голос из динамика на стене полностью запретил делать без передышки моего тела, иначе я не выдержу еще один электрический ток. Психопат огорченно вздохнул и подошел ко мне, расстегивая проволоки. Я невольно скатилась со стула, пытаясь отдышаться. Красные пятна постепенно начали проходить, окрашивая мою кожу в естественный цвет. Моя мышечная система расслабилась, что давало мне шанс на спасение. Пока врач отвернулся, я, оперевшись на подлокотник стула, встала, сплевывая остатки крови из рта. Увидев рядом с ногами длинный острый кусок стекла, я мгновенно поднимаю его и тихо подкрадываюсь к психопату, пока он напевает радостную мелодию об удачном опыте. Подойдя крайне близко к нему, я безжалостно накидываюсь на него, впивая стекло прямо в его бок. Он стонет и громко выкрикивает, наваливаясь на меня своим тяжелым весом. Кусок стекла выбивается из моих рук на несколько сантиметров от меня. Судя по его внешности, он должен быть слабым и щуплым, но он с большой силой надавливает своим телом на мое, крепко сжимая руки вокруг моей шеи. Его лицо искажает гримаса ненависти и злобы. Я пытаюсь увернуться от него, но он сильнее обвивает меня руками, впивая мою спину в острые камни на полу. Мы оба сейчас боремся за жизнь, будет только один победитель. Он пытается задушить меня, а я пытаюсь убрать его руку с моей шеи. Я вонзаю ногти в его кожу и провожу ими вниз, и вижу, как из раны сочится кровь, но он все равно крепко сжимает мое горло, несмотря на свою собственную же боль. Укусив его за большой палец, он ослабляет хватку, и мои пальцы дотягиваются до куска стекла. Я вонзаю ему мое оружие прямо в глаз, от куда мгновенно лопаются по очереди капилляры и кровь брызжет во все стороны, когда его глазное яблоко лопнуло окончательно. Он истошно заорал во всю глотку от боли и судорожно задергался. Его тело не-человечески дрожало, а руки невольно схватились за пораненный участок. Я делаю несколько тяжелых вдохов, когда меня охватывает паника и растерянность. По всей комнате затрещал звук сирены, и она окрасилась в красный неоновый цвет. Я незамедлительно встаю на трясущиеся ноги и подбегаю к двери, чтобы проверить заперта ли она или нет. К моему счастью, она с легкостью отворяется. Выбежав из этого места для пыток, я поняла, что оказалась на улице, на свежем воздухе. Было солнечно и светло, но меня это никак не волновало, так как мне надо как можно скорее выбираться из этого ужасного здания. Мои руки были в крови, которая ужасно воняла, вызывая у меня рвотный рефлекс. Я стараюсь не обращать на это внимание, а лишь бегу по живописному месту среди яблонь. Было красиво, да и особняк сзади ничего такой. Отбросив восторженные мысли, я напомнила себе, что я в беде, поэтому сосредоточилась на своем побеге. Я понятия не имею, куда мне идти, но самое главное — подальше от здания. Я не могу позволить себе обратно оказаться в этой дыре, зная, что будет дальше только хуже и хуже. Я слышу мужские голоса сзади, поэтому впадаю в еще большую панику и стараюсь бежать быстрее, несмотря на свою отдышку. Но я не достаточно быстра, ведь сзади раздался голос самого главного человека в этой дыре, того самого блондинка с родинкой под глазом: — Не трать свои силы, все равно не убежишь. Но я не слушаю его, а продолжаю дальше бежать по этой яблоневой роще. Я уже ничего не чувствую, кроме усталости. Я ничего не слышу, кроме отдышки. Я ничего не вижу, кроме цели выжить и не сдаться. Я ничего не знаю, кроме того, чтобы бежать и бежать. Из моего смятения, меня вывел громкий сквозной выстрел из пистолета. Я от страха замираю всего на секунду, прежде чем дальше бежать. Но мои ноги стали ватными и тяжелыми, что замедлило меня. Мое зрение начинает расплываться, показывая яркие вспышки и цветовые картины, проносящиеся перед моим взором. Мою спину адски жжет какая-то вспышка, будто сейчас кожа воспламенится. Я замираю, смотрю вниз на свою белую майку, которую ношу уже длительное время, и понимаю, что она окрашена в алый цвет, и это пятно становится все больше и больше, по мере того, как медленно идут секунды. До моего затуманенного разума доходит тот момент, что эта пуля прошла в мою спину, разрывая плоть. Он выстрелил не в небо, а прямо в меня. Я аккуратно дотрагиваюсь до пораженного участка, и на моих подушечках пальцев, которые нервозно дрожат, остается вишневый след поверх застывшей крови психопата. Я дышу крайне прерывисто, и раскаленная боль пронзает мое тело, от чего крупные слезы текут по моему лицу, падая на землю, освещенную солнечным светом. — Упс, я же сказал, что не убежишь, — он находится прямо сзади меня, где-то в трех метрах, но этого достаточно, чтобы он говорил тихо. Он не торопится схватить и догнать меня, ведь мы вдвоем понимаем, что в таком раненном состоянии я не смогу никуда убежать, как бы мне не хотелось. Боль усиливается с каждой секундой, безжалостно обжигая меня. Но, несмотря на это, я продолжаю идти вперед, хоть и маленькими шажками. Он также медленно идет за мной, слегка посвистывая, будто гуляет по парку, как нормальный человек. Я чувствую, как кровь хлещет безжалостно из раны, и эффект головокружения усиливается. Я смотрю на деревья впереди, когда иду, и вижу несколько красивых разноцветных бабочек, летающих вокруг, и это зрелище вызывает новую волну слез на моих глазах. Я останавливаюсь и просто любуюсь видом, потому что я всегда любила бабочек, с самого детства. Я помню, когда я ловила их, и это был такой волшебный опыт в детстве с моими родителями. Это одна из самых великолепных вещей, которые я когда-либо видела. Если я умру сегодня, то по крайней мере, я умру, зная, что я видела что-то прекрасное, что принесло мне еще один момент покоя. Я теряюсь в сцене передо мной и чувствую, как его взгляд прожигает дыру в моей спине, но я не позволяю этому беспокоить меня в данный момент, а лишь загипнотизировано любуюсь их величайшим видом. — Доигралась? — он весело говорит со мной, будто со своей близкой подругой. Я медленно и устало оборачиваюсь к нему, улыбаясь, как настоящая психопатка, ведь за такой небольшой промежуток времени в этом гнилом месте он смог сломать меня. — Что я сделала? — я хихикаю, как наивный подросток, который скрывается со своей второй половинки от родителей. — Просто ты была слишком любопытной в делах Чонина, — он наигранно удивляется, будто я что-то сказала нелепое. Я безразлично пожала плечами, поймав на холодные пальцы розовую бабочку, которая шумно взмахивает красивыми крыльями. — Какая красивая, — я восторженно улыбаюсь, как ребенок, показывая ее блондину, на что он приподнимает брови в недоумении. Он растерялся от моего жеста, ведь точно жертвы так не поступают, но это пошло мне на руку. Резко сбросив бабочку в воздух, я обернулась и начала как можно скорее уходить от него, слегка прихрамывая, удерживаясь за кровавый участок. Дойдя до конца передо мной открылся волшебный вид на безграничные зеленые поля и яркий закат солнца. Я смотрю вниз и вижу невесомую высоту, с которой я смогу спрыгнуть, но есть шанс, что не выживу, ведь пропасть выглядит пугающей. Но это лучше, чем умереть от рук этого человека, стоявшего прямо сзади меня, в нескольких метрах. — Ты не прыгнешь, перестань блефовать, — он усмехнулся, вальяжно подходя ближе ко мне. Я медленно продвигалась назад, ближе к обрыву, пока не оказалась на самом краю. Я слишком слаба и не в здравом уме сейчас из-за количества крови, которое я уже потеряла, и постоянной боли, вспыхивающей в моем теле. Боль и кровотечение усиливаются с каждой секундой, поэтому мой мозг перестает нормально функционировать. Я задумалась о Минхо, почему он еще не пришел за мной? Он знает, что я пропала? Или ему все равно? А как же Сынмин и Феликс? Они ждут меня? А Чонин жив ли еще? И с этими многочисленными вопросами я вытягиваю руки вперед и позволяю себе упасть назад, как раз в тот момент, когда он с безумным лицом, наполненным страхом, бросается ко мне, схватывая мертвой хваткой мое запястье и натягивая мое тело наверх, обратно на землю, в то время как я отключалась, постепенно проваливаясь в темноту.