Часть 24. Правда?

Каждое утро я направлялась в столовую, как и сегодня, но сидячи на диване Бан, буквально подозвал меня к себе. — Суджин, — воскликнул Чан, мило улыбаясь и оглядывая меня, — давно не виделись. Я помахала рукой, сев напротив него и стащив с тарелки зеленую виноградинку, которую моментально проглотила. — Ты как? — задумчиво поджала губы я. — Все хорошо, дел просто много было, — он лишь пожал плечами, закинув руку на спинку дивана. Бан Чан для меня излучал тепло, хоть и был правой рукой монстра, но мне всегда с ним становилось спокойнее. — Туки-туки, надеюсь я вовремя, — я медленно перевела взгляд на дверь, откуда раздался знойный голос девушки. Ее черные волосы были зачесаны на одну сторону гладкой волной, доходившей до талии. Темно-красные губы. Подведенные глаза. Под длинной искусственной шубой на ней было накинуто нагое платье. Эта девушка была, как оперная певица, которая олицетворяла секс из каждой поры. Она была из тех девушек, с которыми сравнивают себя все другие. Один взгляд на нее вызывал ощущение отсутствия удара. — Конечно, проходи, Хана, — я заметила нотку сарказма в голосе Бана, скорее всего, это не слишком то и добрый человек. — Ох, отлично. Я как раз пришла к Хвану, он в комнате? — сказала эта девушка слишком слащавым голосом, вальсируя к нам, — просто, нам надо расслабиться вдвоем, — она подмигнула мне, облизнув верхнюю губу, как ящерица. Меня сейчас стошнит. Буквально. Я бы не стала сравнивать себя с ней, но я все еще не могла переварить мысль о ее руках на Хване, если же она говорит правду про расслабление. Или его рук на ней. От этой мысли у меня на грудь словно камень упал. Желание встать и уйти жгло каждый нерв, но это только позволило бы Хане победить, поэтому я заставила себя остаться. Хана сняла свою шубу, положила ее на спинку соседнего стула и села, скрестив ноги, как королева. Маленькая подарочная коробка выпала из ее шубы на пол. — Я пропустил чей-то день рождения? — Чан поднял одну бровь, осматривая коробочку. — Нет, я просто решила подарить Хенджину новый браслет, — громко и пискляво засмеялась девушка, отчего мои слуховые рецепторы готовы были взорваться. — Ух ты, — слишком драматично и горько ответила я. — Вы слышали, что какого-то Ян Чонина вчера Хван застрелил? — легкомысленно и громко произнесла Хана, чтобы наверняка каждый из нас услышал это. — А я слышал, что он лишь просто сбежал, — Чан крепко сжал мою ладонь, поэтому я поверила больше ему, чем этой девице. Я бесстрастно смотрела на нее, даже когда ее слова ударили мне в сердце, но я знала, что она лишь сладко врет, пытаясь надавить на больное. Она что-то говорила мне, приторно улыбаясь, но я ее даже не слушала, а лишь просто наблюдала за ней. Она была естественной красавицей, но фальшь сочилась из нее, как приторный аромат духов. Когда она пошевелилась, я поняла, что ей становится не по себе под моим пристальным взглядом. Неловко рассмеявшись, она отвела взгляд и махнула рукой, в которой держала вилку: — Во всяком случае, надеюсь, что вы не станете возражать о нашем уединение с Хваном. Просто, мы можем быть слишком громкими. Я чуть не рассмеялась. Меня всю жизнь, с того момента как госпожа Ян забрала меня к себе, окружали пресыщенные женщины из высшего общества. Возможно, я и была самой молчаливой из них, но это положение давало мне возможность только наблюдать. Я знала, как играть в эту игру. — Нет, все нормально, — сладко ответила я, — с моей стороны было бы глупо не понять этого. — Совершенно глупо, — согласилась она с оттенком удовлетворения. — Хотя, я живу в одном доме с Хваном уже несколько недель, и не слышала, чтобы он говорил о тебе, — я задумчиво нахмурилась. Наполненная виноградом вилка замерла около ее губ, а ее прищуренные глаза скользнули в мою сторону. — Предполагается, что он не станет делиться с тобой личными вещами. Ты все-таки его товар, — ее взгляд засиял жалостью, — я уверена, что это не злой умысел с его стороны. Просто этикет пленницы/похитителя, разве нет? Бан рассеяно откусил виноградинку, а его взгляд с наслаждением впитывался в наш разговор, ведь он, наверное, давно хотел приструнить Хану. — Я бы так не сказала, — я пожала плечами, закинув, как Хана, ногу на ногу, — не уверена, что Хван знает правила этикета. — Неужели? Я думала, он прекрасно знает их, — удивленно и наигранно вскинула девушку брови. Не обращая внимания на тошноту, вызванную ее словами, я сделала откровенное лицо. — Может, поэтому он и не говорит о тебе. Не похоже, что там было бы что-то подходящее, чтобы поделиться, — мое выражение было сочувствующим, — уверена, что это просто потому, что ты такая пустая, что он не может видеть тебя на более глубоком уровне. Хана громко поставила вилку на деревянный стол, а на ее лице заиграла злость и скупость. Я переглянулась глазами с Чаном, улыбнувшись и потянувшись еще за несколькими виноградинками. — Очнись, дорогая, ты для Хвана такая же пешка, как и я, — гордо объявила я, улыбаясь еще шире ее нахмуренному лицу с полным отчаянием и негодованием. — Говори за себя, ты всего лишь пленница, которую скоро убьют, и я лично позабочусь об этом, — она грозно прикоснулась к моей руке, крепко сжимая ее. Это первый раз, когда у меня возникло желание ударить кого-то вилкой. Вместо этого я стряхнула ее руку со своей, прежде чем ее фальшь коснулась меня. — Буду непременно ждать, — я изобразила приторную жалость, буду и вправду она собирается убить меня, — и Хван не убьет меня. — Ты всего лишь для него деньги, а также мимолетное развлечения на ночь, — прорычала она. Я уронила виноградинку на стол. — Хана, поздравляю, что в твоем распоряжении мафиози, — мой взгляд хищно сузился, — но тебе надо крепко держаться за последнюю его пятку, так как помимо тебя, у него полно таких сук, как и ты. С пылающими щеками она вскочила на шпильки. Учитывая выражение ее глаз, когда она была вынуждена поднять глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. Она ненавидела меня всем своим каменным и испорченным сердцем. — Думаешь, что я сука? — насмешливо спросила она, — тогда кто ты? — Человек, который может повлиять на самого мафиози, одна из самых богатых предпринимателей Сеула, — я начала сгибать пальцы, — а ты всего лишь очередная его пешка, которая ничего не знает о Хване, а также ревнующую его к обычной пленнице, которую должны уже убить. А также ты просто психичка, тебе нужен врач. С этими словами я пошла прочь, но резкий рывок за волосы заставил меня остановиться. Я стиснула зубы, когда ярость негодования захлестнула меня. Глубоко вздохнув, я решила пойти по большой дороге пешком. — Ты здесь практически рабыня, — злобно выплюнула Хана, — я бы хотела воду. Принеси мне. Не думая больше ни о чем, я схватила клок ее смехотворно блестящих волос и потянула, дергая ее голову в сторону. Она посмотрела на меня так, словно была жертвой, прежде чем злобный огонь заполнил ее глаза. Это была следующая пригоршня моих волос, которую она дернула, что заставило нас потерять равновесие и упасть на пол. Мы стукнулись о стол с кофе. Тарелки с едой соскользнули и упали на пол. Хана схватила виноградинки и, кинула мне их за шиворот моей футболки, и прорычала: — Я не нуждаюсь в враче! — Это самое первое, что говорят настоящие психи, — я оседлала ее и ударила головой об пол. — Не могу поверить, что он когда-нибудь хотел тебя и захочет, — закричала Хана, шлепая меня своими маленькими руками, как девчонку. Хана так сильно дернула меня за волосы, словно пыталась вырвать клок, заставив меня откатиться от нее, если я хочу сохранить свои прядки. — Ненормальная, — прорычала я, когда она бесцеремонно пнула меня в бок, в то время, как я впивалась ногтями в ее запястье, пока она не отпустила мои волосы. — Знай, что завтра уже может и не наступить, — что-то в ее хитром голосе заставило меня запнуться, — ох, бедная девочка не знает, что завтра ее убьют, не моргнув и глазом, — ее слова превратились в насмешку. Холод исходил из моей груди, поглощая целиком. Я едва почувствовала, как кто-то оттащил меня от Ханы. Мои ноги свисали с пола, когда Чан держал меня за талию. Они с Ханой обменивались резкими словами, но звон в ушах заглушал их. Моя грудь тяжело вздымалась от напряжения, хотя гнев исчез, оставив холодную отстраненность позади. Хана встала и вытерла алую помаду с губ, а глаза ее злобно блестели. — Хах, а что Чан, нельзя было ей об этом говорить? — рассмеялась она, а затем слегка невинно надула пухлые губы. — Заткнись, — зарычал на нее Бан, я чувствовала, как его ярость вибрировала в груди. Когда Чан повернулся, чтобы вынести меня из комнаты, в моей груди взорвался вулкан из-за оставшихся без ответа вопросов и необходимости знать правду. Я яростно сопротивлялась, проклинала его, и когда сказала ему, чтобы он никогда больше не прикасался ко мне, он, наконец, отпустил меня. Хана наблюдала за этой сценой с ядовитым выражением лица и, наконец, перевела взгляд на меня. — О чем ты говоришь? —я схватила ее за запястье, натягивая на себя. У меня было преимущество в том, что я была ее выше на несколько сантиметров даже без шпилек. — Заказ. Деньги. Убийство, — я уставилась на нее. Мое сердце бешено колотилось, но разум онемел. Бан повернул меня лицом к себе и вытер слезы большими пальцами. — Скажи мне, что ты в порядке, — потребовал он. — Я в порядке. А теперь, пожалуйста… отпусти меня, — я оттолкнула врача от себя, двигаясь из комнаты на автопилоте.