Часть 1

-- Госпожа. - так тихо словно произносит что-то запретное. Не смотря на лихорадку, голос его ровный и кажется он серьёзен в каждом своём слове, уверен в каждом произнесённом звуке. Ей нравится ощущать себя обладающей и подчинённой в равной степени. И это одновременно с тем как её глаза скользят по лицу Рафаэля отмечая блеск, поступившей чешуи. Лунный свет красиво обрамляет изящное лицо зарываясь рассеянными лучами в неряшливые локоны. Он красив, безумно красив и не мене желанен. Может идея запереть его в клетке не такая уж и плохая. Она смогла бы любоваться этим вечность. У него длинные ресницы и полу прикрытые веки, а этот взгляд просто сводит с ума. Радужки потемнели и перелив между синим и фиолетовым стал почти неразличим. Он смотрит так словно перед ним что-то по настоящему драгоценное, он восхищается увиденным. Пальцы лежащие на подбородке парня начинают гореть, а в горле застревает ком, дышать становится всё тяжелее и кажется горячка не только у его. Она горит изнутри тем самым огнём что наполняет потемневшие глаза напротив. Не слышно больше звука волн и сверчков, свет померк и фокус размылся оставаясь придирчивым взглядом на приоткрытых губах, что позволили себе такую вольность по отношению к её сердцу. И всё ещё не понятно шутит он или же серьёзен в каждом своём слове. Рафаэль был загадкой, пожалуй самой большой в её жизни и разгадывать её было не просто да и к тому же опасно. Казалось что огонь коим наполнен его эвол мог сжечь её дотла стоит ей лишь приблизиться ещё на дюйм ближе к истине. -- Ты поймал меня, я сдаюсь. - кажется перевести всё в невинную шутку было наилучшим из вариантов, утопить эту трепещущую тишину в задорном смехе пока у неё самой не началось возгорание. А ведь она бы отдалась этому пламени с лихвой глотая ртом клубы горячего воздуха разделенного на пополам с поглощающим её взглядом напротив. Приходится нехотя разжать пальцы и как бы сильно не хотелось снова касаться этой мягкой кожи нужно остановить безумие затапливающее их с головой. Рафаэль бредит, он болен и она не может пользоваться его положением. Пускай даже он сам провоцирует её каждым томным вздохом и скользящим взглядом. Он словно молит чтобы она приблизилась ещё, чтобы касалась его, чтобы и вправду посадила в клетку и ведь только так он сможет успокоить горячку, только так он сможет успокоить метающееся сердце. -- Нет... Не уходи. - голос Рафаэля срывается на лёгкую дрожь и это буквально вышибает остатки почвы из под ног. Его горячка усиливается, она чувствует это каждым дюймом кожи которым соприкасается с мужчиной. -- Поделись своим теплом со мной. - он тянет её ещё ближе буквально заставляя сесть на колени, хватка на запястье усиливается и он сам направляет её руку заставляя почувствовать, ощутить влиться каждым кусочком естества. О каком тепле он говорит, когда его собственное тело пожирает пламя такой силы что обжигает ладонь и чем ниже она скользит, чем теснее прижимается к коже тем сильнее обжигается. Его грудь вздымается в неровном темпе, сердце нещадно трощит рёбра в пыль. И стоит её руке ведомой Рафаэлем скользнуть к солнечному сплетению как она дёргается от жара опалившего кожу. -- Рафаэль ты бредишь. У тебя лихорадка. - пелена сходит лишь на мгновение давая ход ясности ума, но это не помогает ни сейчас, ни когда она берёт в ладони его лицо заглядывая в пьянящие глаза. Она видит на дне темнеющих зрачков ясность, видит что это всё не лихорадочный бред. Он искренен и понимает что делает. И сейчас когда его ладонь ложиться ей на спину слегка надавливая, заставляя прильнуть всем телом и когда он тихо стонет от соприкосновения их тел. Рафаэль был шумным, громким и даже сейчас он то и дело позволял стонам срываться с припухших губ. Он словно озвучивал каждое прикосновение, давал понять как ему нравиться всё что сейчас происходит. Это было похоже на ловушку. -- Не уходи. Ты же хотела посадить меня в клетку, так давай, я весь твой. Если захочешь оттолкнуть меня сейчас или даже убить... - он затихает сам не веря в то что говорит - Я не буду сопротивляться. - во взгляде мужчины скользит тень скорби, но её быстро затапливает что-то ещё. Мольба. Он просит её, нет он молит и готов встать на колени, целовать её ноги, звать Госпожой и даже ошейник сам ей принесёт, вручит поводок в её руки и позволит владеть собой как вещью лишь бы она осталась рядом, лишь бы снова не забыла его, не бросила. -- Как я могу? Я бы никогда не причинила тебе вред. -- Обещаешь? -- Обещаю. - её слова дают свой эффект, Рафаэль успокаивается и словно проваливается обратно в пьяную негу. Глаза поддаются дымкой наслаждения, веки опускаются, на приоткрытых губах лёгкая, довольная улыбка. Он всё ещё прижимает её к себе и тихо стонет стоит лишь её ладони скользнуть к его шее. Горячка всё усиливается, но кажется это совсем не мешает Рафаэлю увлечённо изучать мягкими губами ладонь охотницы. Иногда казалось что её руки были неким святилищем для него. То как бережно он каждый раз касался огрубевшей от тренировок кожи, как осторожно оглаживал каждый палец и сцеловывал боль с костяшек. -- Я принадлежу тебе, Госпожа, но только сегодня позволь и мне обладать тобой. - не отрываясь от своего занятия шепчет, непрерывно прикасаясь губами к прохладной коже. -- Кажется в ловушке уже не ты. Эта клетка уготована для меня. - её шепот опаляет и без того красные и горячие щёки. Губы смыкаются стараясь сдержать громкий выдох. Лумерианцы и вправду чувствительны и она боится сделать лишнее движение чтобы наслаждение не переросло в пытку, но видя отклик в полуприкрытых глазах, желание, она больше не сомневается ни в чём и льнёт к нему. Губы у Рафаэля такие же мягкие и горячие, не вровень с её: всегда шершавыми и обветренными. Она боится что может поцарапать его из-за своей несдержанности, но кажется его это совсем не волнует. Голодно хватая воздух он не даёт ей далеко отстранится и уже сам поддаётся вперёд. Они не переходят черты между чувственностью и похотью. Всё наполнено нежностью даже не смотря на жар пылающий вокруг их тел. Эта ночь останется в их памяти на долго и в этот раз она не забудет. Не сможет позволить себе и он просто не даст. Его личная клетка её сердце, её взгляд, её ладони. Она его оковы, его Госпожа, его жар.