♡

      С большой силой приходит большая ответственность – всем это известно.       Но также с большими силой и ответственностью (и риском вдобавок) приходят и большие деньги. И чем больше сила, ответственность и опасность для жизни и здоровья – тем больше денег приходит.       Но не в случае Годжо Сатору.       Ему, сильнейшему шаману современности, гордо носящему звание мага особого уровня едва ли может что-то угрожать настолько. Но денег у него столько, что девать некуда.       Цена интерьера его кабинета могла сравниться с годовым бюджетом какой-нибудь страны, а количество нулей в ценах его рубашек выбивали воздух из лёгких его студентов.       И Кэт тоже очень впечатляли.       Она не знала, что её возбуждало больше: он, такой весь из себя идеальный, сумма на его банковском счёте и то, что он буквально может купить её и её жизнь, или то, как он томно, с потемневшими от желания глазами хвалил её. А может то, как он стонал от ударов небольшой плеткой по молочной коже, мимо которой она не могла пройти во время случайного набега на секс-шоп с подругами?       С ним определённо было интересно, потому что мерзавец хорош во всем, так что… Да, больше всего возбуждает то, что он идеальный.       Произнести это вслух, да еще и ему у неё духу не хватит, но Макино в принципе предпочитает словам действия. Что и доказывает в очередной раз оказавшись между километровых раздвинутых ног на коленях.       Первое время из головы не пропадала картинка с хомяком и бананом, но со временем девушка к ней привыкла, приняла и в принципе поняла, что это невероятное наслаждение видеть его большую ладонь с длинными красивыми пальцами на своём теле. Ему вполне хватит сил, чтобы поднять её одной рукой. Кэт повозмущается для виду. Но между ног станет чуть влажнее, чем нужно.       Итак, бедра Сатору Годжо.       Стилиста магического колледжа нужно убить, потому что этот злодей скрывает от мира всю красоту сильнейшего заклинателя. Может, проклятия бы просто сами сдавались при виде него? Или вообще не сопротивлялись бы, воспринимали бы за честь умереть от его руки, ноги, взгляда.       Но вот Макино бы точно умирать не хотела. Особенно такой смертью. Как-то не очень ей нравится эта перспектива. А вот вылизывать и кусать упругую кожу очень даже ничего. Слышать откуда-то сверху приглушённые стоны и кусать и облизывать ещё активнее, чтобы они стали громче, смелее и искреннее.       Годжо запускает свою огромную ладонь в русые волосы, массирует кожу голову, гладит, тяжело дыша хвалит:       – Хорошая девочка, Кэт… очень хорошая девочка…       Шаманка подбирается к тёмно-синим боксерам от Армани – самому нормальному предмету одежды на нем, которые подчёркивают, а не скрывают чарующие выпуклости. Целует через ткань, потому что хочет ещё подразнить, хочет ещё похвалы, хочет, чтобы Сатору превратился в месиво из-за её действий. Его хорошей девочки. Почти паиньки.       – Пожалуйста… – хнычет он. Теряет самообладание, – крошка, пожалуйста…       – “Пожалуйста” что? – Кэт отрывается от своего занятия, садится на пятки, отстраняясь, смотрит невинно, глазами голубыми хлопает.       – Возьми… его… – надеется, что этого хватит, замолкая.       – А волшебное слово?       – Пожалуйста, – уже из последних сил собирает слова в предложение, – возьми… его…       Макино отталкивается от пяток, поднимается на колени, ловко опускает резинку трусов с названием бренда, и член чуть ли не ударяется о поджарый живот, скрытый дурацким пиджаком.       Парень стонет облегченно, потому что его, наконец, ничто не сковывает. Всё ещё не хорошо, но болезненного давления уже нет – и на том спасибо. Хорошо становится, когда язык с внутренней стороны бедра проходит влажно по стволу. Она обнимает пухлыми губами розовую головку – по цвету они почти идентичны, прямо-таки мэтч, – и Сатору становится ещё лучше.       Кэт научилась делать все так, чтобы выбивать из его груди стонущую похвалу. Ей нравится, она так промокает ещё больше.       Девушка берет глубже настолько, насколько может – все еще хомяк и банан, но это уже проще, чем в начале пути. Она зло смотрит на источник звука, а затем на Годжо – мог бы быть и погромче, чтобы они этого не услышали.       Трахаться классно под специальный плейлист, уж никак не включающий в себя стандартную мелодию звонка на смартфоне.       – Прости, детка, – мужчина гладит её по голове, извиняясь, и поднимает телефон, чтобы решить, стоит брать трубку или нет.       Разворачивает экраном к шаманке – там высвечивается директор Масамичи. Немой вопрос: брать или не брать.       Кэт улыбнулась бы и ртом, но может в таком положении только глазами, как завещала Тайра Бэнкс – конечно же брать.       – Ты жестокая, – сдаётся Сатору, принимая вызов.       Макино еле удерживается, чтобы не прикусить мужское достоинство в своём рту.       – Да, директор? – удивительно спокойно отвечает на звонок Годжо. Так не пойдет, – по какому поводу? У меня вообще-то перерыв на обед, – смотрит задорно вниз на хмурую Кэт.       Недостаточно старается, значит? Она ему покажет, насколько перфекционистка, насколько она честолюбива.       Берет ещё глубже – рискует задохнуться или вызвать рвотный рефлекс, но риск оправдан: шаман сам давится воздухом, чем вызывает вопросы на другой стороне провода.       – Нет-нет, все в порядке, Яга-сенсей, – выравнивает он голос, – просто… запнулся.       Шаманка выпускает зубы.       Проводит ими легонько, еле задевая по члену от основания к голове. Сатору на это шипит.       – Да… наверное, и правда будет лучше обсудить это лично. Да, до свидания.       Гаджет отправляется в полет – не жалко совсем. Жалко себя, потому что Кэт искусно, профессионально его мучает, доводит до исступления. Она помогает себе рукой у основания, толкается головкой в щеку, на что Годжо шипит. Вот же змея. Макино.       Но нет, так просто закончить она ему не даст. Снова отстраняется, довольно резко, так, что приземляется почти что комично на голую задницу – трусы были предварительно сняты, – далековато от тяжело дышащего шамана. Поднимается и идёт к выходу.       Сатору в абсолютном шоке.       Коллега собирается оставить его в таком виде и таком состоянии одного? Саму-то хоть юбка до колена прикрывает.       Кэт ищет что-то в своём рюкзаке и быстро находит. Оборачивается на парня довольно. Улыбается заговорщически, но что достаёт не показывает – прячет за спиной, приближаясь.       – Что задумала? – нервно сглатывает Годжо. Конечно, удовольствие он получит. Но перед этим, очевидно, придётся помучиться.       – Как будто ты не видишь, – ухмыляется она.       Ну, конечно же, видит. Просто не хочет верить, что его партнёрша и правда садистка.       Кэт чуть сводит разведенные ноги мужчины вместе, чтобы ей было удобнее встать на колени над ним, прицеливаясь. Смотрит сверху вниз, улыбка с губ не сходит.       – Готов?       – Нет.       Мини-плетка, помещающаяся в дамскую сумочку на случай важных переговоров, звонко рассекает воздух и прилетает на оголенное бедро.       Сатору громко втягивает воздух, а затем протяжно стонет – Макино очень удачно на него села.       А вот и пряник к кнуту.       Кэт двигается медленно и периодически замахивается своей новой игрушкой, даря незабываемые ощущения. Глаза у Годжо закатились и уже не раскатываются. Он просто ждёт, пока жестокая шаманка, настоящая злодейка, которую он пригрел на своей широкой груди, позволит ему кончить.       Видимо, наконец, сжалившись над ним, Макино начинает постепенно ускорять темп, не прекращая ударов плеткой, которые, тем не менее, стали слабее – будто бы даже приятнее.       – Я… сейчас…       – Давай, – разрешает девушка, утягивая парня в поцелуй.       Целует глубоко, глушит желанный кульминационный стон своими губами, но сейчас захотелось так – отказывать себе в удовольствии она не собирается.       Сатору кончает в клубничный презерватив.       Восстанавливает сбившееся дыхание, пока Макино встаёт с него и на ватных ногах идёт обратно к выходу.       Годжо снова недоумевает.       – Ты куда?       Она выуживает из кармана ещё одну обновку. Зажимает в пальцах вместе с ещё одной упаковкой защиты, помахивает ими задорно, чтобы парень смог увидеть и понять ее дальнейшие планы. Смотрит на настенные часы.       – Итак, ещё пять часов тридцать минут. Потянешь?