Часть 4

Следующий день начался неожиданно хорошо. После вчерашнего стресса Варя позволила себе подольше поспать - впервые за последние дни она проснулась не от будильника, а от мягкого солнечного луча, пробившегося сквозь шторы. Он лёг на подушку тёплым пятном, будто напоминая: сегодня всё будет иначе. Варя потянулась, улыбнулась и решила не торопиться. Сегодня нужно было доделать отчёты по казино мистера Донха и разобраться с кучей мелких задач, но пока она решительно отложила это на потом. Сначала - ритуал, который всегда помогал ей настроиться на день: крепкий кофе с щепоткой корицы и тишина утренней квартиры. Она заварила кофе, вдыхая его терпкий аромат, открыла ноутбук, чтобы проверить почту, - и в этот момент раздался звонок в дверь. На пороге стоял курьер с большим букетом белых роз и конвертом. В записке было всего три слова: «Самой красивой девушке». Варя  невольно улыбнулась, вдохнула тонкий аромат цветов и поймала себя на мысли, что день обещает быть необычным. Она сразу поняла от кого этот букет. В квартире не нашлось подходящей вазы. После недолгих поисков она нашла единственную ёмкость, способную вместить букет, - большую стеклянную банку из‑под варенья, которую когда‑то привезла бабушка. Тщательно вымыв её, Варя наполнила водой и аккуратно расставила розы. Варя вернулась к ноутбуку, но сосредоточиться на работе уже не получалось. Взгляд то и дело возвращался к банке с белыми розами. Она подошла к банке, посмотрела на розы - свежие, красивые, дорогие. Такие в Бомж-Сити днём с огнём не сыщешь. Варя открыла мессенджер и быстро набрала: «Томас, это ты прислал?» Через пару секунд пришёл ответ: «Да. Надеюсь, тебе понравились)». «А почему именно белые розы?» - напечатала она. Ответ задержался на несколько секунд дольше обычного: «Честно говоря, мне подсказал Джеймс. Мы сегодня утром разговорились, он и предложил белые розы, сказал отличный вариант. Ну и адрес дал.». Наконец она набрала: «Это очень неожиданно. Спасибо, Томас. Но не стоило так тратиться ради почти незнакомой девушки». Ответ пришёл почти мгновенно: «Во‑первых, ты уже не "почти незнакомая“ мы работаем вместе, вчера спасли тебя. Во‑вторых, я верю в сильные первые впечатления. Если человек впечатляет с самого начала, почему бы не показать ему это сразу?😉» Черноволосая на секунду задумалась, вспоминая сообщение Томаса про Джеймса. Теперь ей стало интересно: откуда он знает её адрес? И так точно угадал с цветами?  Джеймс… Она едва его знала - Познакомились буквально вчера утром, до этого ни разу не пересекались. Откуда у него такие сведения? И то, как странно он вёл себя. «Странно всё это», - пробормотала Варя себе под нос. Она быстро набрала Томасу: «Послушай, а ты уверен, что это Джеймс тебе подсказал?» Ответ пришёл почти сразу: «уверен. Он сам сказал. Я, честно говоря, удивился не меньше твоего, но решил довериться. Надеюсь, я не переступил какую‑то невидимую черту?» Варя улыбнулась. В его честности сомневаться не приходилось. «Нет, никакой черты, - напечатала она. - Наоборот, это очень мило, спасибо ещё раз.». «Да не за что. Не против того чтоб мы сходили куда нибудь? Когда закончим с работой и вернемся в Москва-Сити? Пообщаемся поближе» - Ответил Томас. Варя на мгновение замерла, обдумывая его слова. Она девушка не из глупых, и, конечно, понимала, что он подкатывает к ней. И как бы просто и непринуждённо она себя не вела, всё равно была на стороже. Пару свиданий? Почему бы и нет - она не против лёгкой, ни к чему не обязывающий компании. Но что‑то большее - категоричное «нет». Она видела в Томасе просто обычного бабника и не более. Варя не собиралась становиться очередной галочкой в его списке. «Не против» - напечатала она, стараясь, чтобы ответ выглядел лёгким и беззаботным. Томас поставил реакцию сердечко на её сообщение и пока на этом их диалог закончился. Варя откинулась на спинку кресла и задумчиво посмотрела в окно. Сердце слегка ускорило ритм - не от восторга, а от смеси любопытства, настороженности. «Ладно, - подумала она, - свидание так свидание.». Она снова взглянула на букет белых роз. Цветы по‑прежнему выглядели безупречно, но теперь в их красоте чувствовалась какая‑то искусственность - будто они были созданы не для того, чтобы радовать, а чтобы впечатлять.

***

Так прошло несколько дней. Дни текли однообразно, похожие друг на друга, предсказуемые, лишённые ярких событий. Варя погрузилась в привычную рутину - ту которую в глубине души терпеть не могла. Она сидела над бумагами: заполняла бесконечные таблицы с цифрами, составляла отчёты с выверенной сухостью формулировок, писала доклады о проделанной работе - всё то, что вызывало у неё тоску. Иногда она заставляла себя оторваться от ноута. Выходила на улицу - туда, где воздух пах асфальтом после недавнего дождя. Город был ей родным - она знала каждый поворот, каждый подъезд. Но в то же время он казался ненавистным: слишком много всего, напоминало о прошлом. Поскорее бы тут со всем закончить и вернуться в Москву. Она забегала к Сифону в магазин, покупала продукты, болтала о пустяках. Сифон не лез в душу, и за это Варя его уважала. Пару раз она пересекалась с ребятами - Брендоном, Томасом, Джеймсом. Те, кого она сначала восприняла очень насторожено, оказались нормальными пацанами. С ними можно было поговорить о чем угодно, даже посмеяться. Особенно легко общаться было с Джеймсом. Создавалось впечатление, что они знают друг друга уже много лет. Неловкость первых дней прошла. С Томасом всё было сложнее. Он продолжал оказывать знаки внимания, но не навязчиво. Провожал до дома, иногда приносил кофе, пару раз приглашал в "Чайхану". Она принимала это спокойно, но держала дистанцию, давая понять, что сильно он ее не интересует. В это время ребята занимались своим делом - искали тех, кто воровал оружие. Они работали чётко, шаг за шагом. Почти вышли на след. Уже успели устроить небольшую перестрелку - обошлось без жертв, но адреналин зашкаливал. Варя узнавала всё это из разговоров с ними. И даже начала переживать. Немного. Совсем чуть-чуть.

***

Варя закрыла ноутбук, потянулась и взглянула на часы - почти восемь вечера. За окном сгущались сумерки, окрашивая улицы Бомж‑Сити в оттенки серого и фиолетового.  Варя направилась на кухню. Нужно было перекусить перед тем, как вернуться к отчётам по казино. Она заварила чай, достала из холодильника остатки салата и села за стол. Взгляд невольно упал на банку с белыми розами - цветы всё ещё выглядели безупречно, но лепестки уже начали чуть подсыхать по краям. Варя вздохнула. Букет, который по началу вызвал такую радость, теперь казался ей чем‑то чужеродным. Она провела пальцем по краю стеклянной банки. «Может, я просто слишком много думаю? -  продолжала Варя. - В конце концов, люди иногда бывают просто внимательными. Или это совпадение…» Она решительно отодвинула банку с цветами, допила чай и вернулась к столу.  Пора было сосредоточиться на работе. Цифры и таблицы ждали своего часа. Постепенно Варя погрузилась в знакомый ритм. Работа шла медленно, но уверенно. За окном совсем стемнело. Город за шумел вечерними голосами, сигналами машин, далёкими разговорами. Варя откинулась на спинку кресла, потерла уставшие глаза. Отчёт был готов - осталось отправить файл мистеру Донху. Она сохранила документ, убедилась, что всё чётко и по делу. Затем нажала «Отправить» и откинулась на спинку кресла. На душе стало легче: одна задача выполнена, можно немного расслабиться. Варя встала, немного размяв ноги, ее взгляд упал на стеклянный шкаф, она подошла и достала старый фото-альбом. Внутри лежали снимки из детства - редкие, выцветшие, но такие дорогие. Она листала страницы, вспоминая моменты, когда мир казался проще и безопаснее. На одном фото она стояла у забора, усыпанным белыми розами. Бабушка улыбалась рядом, придерживая её за плечо. Варя замерла, разглядывая кадр. Солнечный свет на фотографии казался почти осязаемым - таким тёплым и настоящим, что на мгновение ей почудилось, будто она снова там, на даче с бабушкой, в том лете, где воздух пах мёдом и розами, а бабушка шептала: «Смотри, Варенька, какие красавицы - будто невесты в белых платьях». Пальцы невольно сжали край фотографии. Сколько лет прошло с тех пор? Десять? Пятнадцать? Время стёрло многие детали. Осталась только боль от осознания, что больше никогда не будет тех дней, не будет её голоса, её объятий, её мудрых советов на все случаи жизни. Как же не хватало этих простых моментов: чаепитий на веранде, историй перед сном, даже ворчания за разбросанные книги… Она перевернула фотографию - на обороте аккуратным бабушкиным почерком было выведено: «Моя Варенька, лето 20** года.». Почерк был такой знакомый, такой родной. «Прости, бабушка, - мысленно прошептала Варя. - что я выбрала такую жизнь». Она аккуратно положила фотографию обратно в альбом, но не закрыла его. Вместо этого легла на диван. В комнате становилось все темнее, только слабый свет ночника бросал тёплые отблески на страницы альбома.   Здесь в этой комнате, Варя позволила себе повспоминать то, от чего бежит уже всю жизнь - прошлое.  Бабушка была для неё всем: и мамой, и папой, и надёжной. Родная мать… Варя горько усмехнулась. Мать была той ещё сукой - вечно недовольной, холодной, словно Варя была случайной ошибкой в её жизни. Она сбежала, даже не оглянувшись, когда Варе едва исполнилось четыре. Просто испарилась, как утренний туман, оставив после себя только пустоту и вопросы, на которых никто не дал ответа. Отец пытался. Он правда пытался. Варя помнила его уставшие глаза, когда он возвращался с работы, и его неуклюжие попытки заплести ей косички. Но потом ему подвернулось повышение в Москве - большая должность, огромный офис, блестящие перспективы. Он выбирал между дочерью и карьерой недолго, выбор был сделан быстро, и в итоге он купил билет в один конец. Он обещал забрать ее, как только «встанет на ноги». Обещал звонить каждый день. Но дни превратились в недели, недели - в годы. Отец выстроил отличную жизнь, стал успешным директором крупной компании, у него была новая жена и двое детей, которым он читал сказки на ночь. Варе он присылал деньги раз в месяц и звонил по праздникам. Бабушка, глядя на всё это, лишь качала головой. В глазах была такая горечь. «Господи, - шептала она по вечерам, занимаясь вышивкой, - как же я могла вырастить такого сына? Где я ошиблась?» Она не винила Варю или ее отца, она винила себя. И каждый раз, обнимая внучку, она словно пыталась защитить её от всего мира, в котором даже родная кровь оказывалась чужой. Старшая школа. Варя тогда вдруг стала другой - или ей казалось, что стала. Гладкие косички сменились вечно растрепанными волосами, сарафанчики стали джинсами и кофтой сверху, а взгляд - тяжелее. Она вписалась в компанию, о которой бабушка боялась даже думать: громкие, дерзкие, невоспитанные, пахнущие сигаретным дымом ребята, для которых правила были созданы, чтобы их нарушать. Варя называла это «жизнью» - потому что дома её ждала только тишина и бабушкины вздохи. Теперь она вспоминала и сама себе ужасалась. Как можно было быть такой злой? Она будто вымещала на бабушке всю свою детскую обиду: на мать, которая не захотела стать матерью, на отца, который променял её на должность, и на весь мир, который оказался вовсе не справедливым. А бабушка оказалась единственной, кто был рядом, - и самой беззащитной мишенью. «Ты опять не сняла кроссовки, я только полы помыла», - тихо говорила бабушка, глядя на грязные следы у порога. А Варя молча проходила мимо, скидывая куртку на ходу, и хлопала дверью своей комнаты так, что со стен сыпалась старая штукатурка. Бабушка прощала всегда. Варя не помнила, чтобы та хоть раз повысила голос, - только смотрела печальными глазами и вздыхала, а потом ставила на стол ужин, укрытый тарелкой, чтобы не остыл. Она изводила её каждый день. Могла не прийти ночевать, зная, что бабушка не сомкнёт глаз до рассвета, прислушиваясь к скрипу двери. Могла нагрубить за завтраком, бросив «отстань», и уйти из-за стола, даже не притронувшись к бабушкиным оладьям, которые та пекла с блеском в глазах. Варя будто проверяла: а что ещё может вынести этот человек? Насколько сильно надо её толкнуть, чтобы она наконец оттолкнула в ответ? Чтобы оправдать всех тех, кто уже оттолкнул? Чтобы убедиться, что даже самая любящая бабушка рано или поздно сдастся? Но бабушка не сдавалась. Никогда. Она молча стирала одежду — с дырками, с пятнами и запахом сигарет. Молча вязала шарфы, которые Варя швыряла в шкаф, даже не взглянув. Она, наверное, знала всё. Знала, с кем Варя гуляет по ночам. Знала, что та курит за гаражами и пьёт дешёвое пиво на скамейке. Знала, что оценки превратились из пятёрок в тройки с натяжкой. Но ни разу не упрекнула. Только однажды, когда Варя сорвалась на неё из-за того, что та посмела поинтересоваться, не голодна ли она, бабушка остановилась у плиты, не оборачиваясь. Её плечи чуть дрогнули, и она прошептала еле слышно, почти в пустоту: - Варенька… Что же ты с собой делаешь? В голосе не было ни обиды. Только боль. неподдельная боль, от которой у самой Вари вдруг защипало в носу. Она хотела что-то сказать - извиниться, обнять, разрыдаться - но вместо этого выбежала из кухни, громко хлопнув дверью, и до ночи бродила по улице. Она не плакала тогда. Она вообще перестала плакать в то время - как будто внутри всё высохло. Она злилась. На одноклассников, которые шептались за спиной. На учителей, которые уже списали её со счетов. На родителей, которые даже не знали ничего о ней и не интересовались. Но больше всего -  на себя, которая когда-то искренне верила, что если быть хорошей, то мир ответит тем же. Ей казалось тогда, что она наказывает всех - мать, отца, школу, мир. Но сейчас она понимала: она наказывала только ту единственную, которая любила её по-настоящему. И единственную, кто… уже не могла ничего сказать в ответ. слёз уже не было, за все годы она выплакала, всё, что могла.  Она захлопнула альбом и уставилась в потолок. Мысли потекли в привычное русло - туда, где всё начиналось по-настоящему. Окончание школы. Школьные друзья Варвары разъехалась, кто куда. А она так и осталась в Бомж-сити и будто наконец что-то поняла.  У Вари, с деньгами проблем в принципе никогда не было. Отец, как ни странно, переводил суммы, которых хватало и на жизнь, и на излишества - словно пытался откупиться от чувства вины, не понимая, что Варя давно перестала ждать от него чего-то большего. Она не тратила их на себя. Почти всё уходило бабушке - на лекарства, на хорошие продукты, на ремонт протекающей крыши в ее старой хрущёвке. Но бабушка улыбалась, качала головой и говорила: "Ты бы себе что-нибудь купила, Варенька.". А Варя отмахивалась и складывала деньги в шкаф. Ей казалось, если она возьмёт эти деньги для себя - это будет окончательным предательством. А потом она встретила Демастера. Он появился в её жизни как ураган - грязный, но с такими живыми глазами, что Варя невольно засмотрелась. Компания его была настоящей - те самые бомжи, о которых шёпотом говорили на лавочках старухи и которых обходили стороной патрульные. Но для Вари они оказались тем, чего ей так не хватало - теплом, они приняли её без вопросов, без условий. Никто не спрашивал, почему она, с деньгами в кармане и вполне приличным прошлым, шляется по подвалам и гаражам с бомжами. Просто взяли - и всё. Она стала для них младшей сестрой. Они прошли через многое. Тёмные переулки, разборки с местными, наркоманами, пряниками. Однажды на них напали пару пряников - Варя тогда впервые ударила человека. Со всей силы, бутылкой по голове, чтобы защитить своего, который лежал на асфальте с разбитым лицом. После того случая Дем посмотрел на неё по-новому, усмехнулся и сказал: "Ну, палец тебе в рот не клади - откусишь".  Они теряли своих. Хороших людей. Тех, кто не выжил в этой грязной войне за право существовать. Годы шли, и их странная компания менялась. Дем, вопреки всему, продвинулся по социальной лестнице стал мэром Бомж-Сити. Странно, нелепо, но правда - люди проголосовали за того, кто сам был на дне и вылез. Кто знал, что такое голод и холод. в его глазах всё ещё горел тот самый огонь, что Варя увидела много лет назад. Варя так же нашла свое маленькое счастье в жене Демастера - Лине. Варя не сразу её приняла, сначала было все натянуто туго. Но Лина оказалась той ещё штучкой: Они подружились как-то быстро и надёжно. Варя часами сидела на кухне у Демастера, пила чай с Линой, обсуждала всё на свете. Когда у них родилась Дашенька - маленькое чудо с мамиными глазами и папиной улыбкой - Варя была рядом. Она помогала Нимке, подруге Лины и их няне, водила Дашу в садик, читала ей сказки и чувствовала себя настоящей тётей. Но счастливый конец бывает только в сказках. Сначала всё пошатнулось чуть-чуть. На муниципалитет напали. Варя до сих пор вздрагивала, вспоминая тот день: грохот выстрелов, крики, запах гари. Перестрелка была жёсткой, но здание отбили. без жертв не обошлось - двое полицейских погибли, было много раненых. Дем, попросил Бешеного Кота и Варю помочь ему с документами - уцелевшими, разбросанными по кабинетам. Варя металась туда-сюда, помогала и там, и тут. Дем работал целую неделю, не выходил из кабинета, перебирал документы. На седьмой день тишины город взорвался новостью: мэр Демастер изменил своей жене. И это видели все. Весь Бомж-Сити обсуждал на скамейках, в очередях, в магазинах. "Мер-то наш, козёл. Семью променял на шлюх". Лина, беременная, собрала вещи молча. Она не кричала, не выясняла. Через два дня Лина уехала в Москву с Дашей. Варя осталась, хоть Лина и звала ее. Варя не знала, что делать. Она чувствовала, что что-то здесь не так. Чувствовала каждой клеткой - Дем не мог так поступить. Не с Линой, не с Дашей. Но факты были против него. Весь город уже повесил на него ярлык предателя, бабника и извращенца. Варя сидела на кухне у Лины - уже пустой, холодной, без её смеха и запаха духов. Сидела и смотрела на рисунок Даши, лежавший на столе. На нём была нарисована семья: мама, папа и маленькая девочка с бантиком. А за окном медленно опускалась ночь на Бомж-Сити, город, который забирал всё, что ей было дорого.

***

Варя захлопнула за собой дверь своей квартиры и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как холодный металл впивается в лопатки. Тишина встретила её привычным гулом. Она прошла на кухню, не включая свет, села на стул и уставилась в одну точку на стене. Она была обижена на Дема. Сначала - отрицание. Она повторяла себе: "Это ошибка. Подстава. Кто-то хочет его убрать". Она искала оправдания в каждой мелочи. потом пришли доказательства. Видео. Варя пересматривала это видео несколько раз, надеясь заметить что-то, что оправдает его. Но нет. Всё выглядело именно так, как выглядело. Доказательства складывались в одну картину. И эта картина разбивала сердце Вари на миллион осколков. Она не понимала. Как? Как он мог? Этот человек, который ненавидел предательство больше всего на свете. Который сам когда-то был брошен, забыт, выброшен на обочину. Который клялся, что семья - это святое. И вот теперь она сидела на кухне и перебирала эти воспоминания. Она злилась. Как он мог предать Лину? Беременную. С ребёнком. С Дашей, которая ждала его каждый вечер. Но внутри этой злости пряталось что-то другое. Глубже. Больнее. Предательство. Дем был ей как старший брат. Он был тем, кто научил её не бояться, кто верил в неё, когда она сама в себя не верила. Он был её опорой, её ориентиром, её доказательством того, что даже с самого дна можно подняться и стать кем-то. И если он пал - если он действительно предал всё, во что они верили - тогда какой смысл был во всех их боях, потерях, в их общей борьбе? Она смотрела на телефон, где так и висело непрочитанное сообщение от Лины: "Я в Москве. Всё хорошо, обживаемся в новом месте. Приезжай.". Варя хотела ответить, хотела сказать что-то тёплое, поддержать, но слова застревали в горле. Что она могла сказать? Варя встала, подошла к окну и упёрлась лбом в холодное стекло. За окном плыл Бомж-Сити - серый, грязный, унылый. Её город. Их город. Она вдруг остро почувствовала, как он давит, как сжимает грудь. Здесь пахло предательством. Здесь пахло ложью и обидой. А потом она вспомнила бабушку. Её слова: "Варенька, люди ошибаются. Даже самые лучшие. Ты не суди строго - ты не знаешь, что у них происходит". Варя закрыла глаза и шёпотом повторила эти слова, словно пытаясь услышать бабушкин голос. Но он звучал глухо, как из-под воды. Она не знала, верить ли фактам или своему сердцу. Сердце кричало: "Дем не мог! Он не такой!" Но разум холодно возражал: "Видео есть и оно не врёт." Варя осталась одна - между обидой и любовью, между фактами и верой. Между тем Демом, которого она знала, и тем, кем он стал на этих чёртовом видео. Последний раз она видела Дема в муниципалитете, когда помогала, последний раз нормально с ним поговорила. В тот вечер он позвонил Варе, в последний раз, она не взяла трубку и как же она пожалела. Варя узнала одна из первых.  Бешеный Кот - один из их старых друзей, тот, кто всегда прикрывал спину, - погиб.  В тот же день пропал Демастер. Варя, которая только недавно похоронила бабушку - та ушла тихо, во сне, оставив на тумбочке очки и недописанное письмо, - не успевала оправиться от одного горя, как сразу наступало другое. Словно кто-то наверху решил проверить её на прочность: "А сколько ты ещё выдержишь, Варвара?" Дема признали пропавшим без вести. провели похороны по-человечески, потому что надежды уже не осталось. На кладбище было холодно и ветрено, Варя стояла у свежей могилы и смотрела на памятник с его фотографией - строгий, спокойный, чуть усмехающийся. Варя ушла в себя. Она перестала выходить из комнаты, пропускала звонки, не отвечала на сообщения. Она сидела в квартире и молча смотрела в стену. Снова слёз не было - только пустота. Её семья снова разваливалась. И она ничего не смогла с этим сделать. Она видела, как оставшиеся друзья, те, с кем они прошли огонь и воду, медленно гниют на глазах. Словно после смерти Дема что-то сломалось в механизме их общей души. Каждый искал выгоду, каждый пытался выжить, как умел. Но оставались и хорошие ребята. Варя просто смотрела на это с тоской, понимая, что их компания, их странная, но тёплая компания, окончательно рассыпалась. Лина звала её в Москву. Много раз. Звонила, говорила: - «Варь, ну сколько можно? Здесь большая жизнь. Мы справимся, я помогу тебе.» Но Варя сомневалась. Москва - огромный, чужой, холодный город. Сможет ли она там выжить? Она, привыкшая к Бомж-Сити, к запаху сырости и знакомым лицам, - что ей делать среди этих высоток, стекла и бетона? Она не знала, куда идти, за что хвататься. Её навыки в Москве не пригодились бы. А потом всё решилось само собой. На её тридцатый день рождения отец, видимо, окончательно прочувствовал свою вину - или просто решил, что так будет легче спать по ночам, подарил Варе свои личные апартаменты в Москва-сити. Варя долго смотрела на документы, не веря своим глазам. Она могла бы сказать "нет", могла бы отказаться, но она взяла ключи. И переехала. В Москве она первым делом нашла Лину. Они обнялись так, будто не виделись целую вечность, хотя прошло меньше года. Лина выглядела уставшей, но держалась. Даша чуть подросла, превратилась в шуструю девчонку, которая тут же повисла на Варе, крича: "Тётя Варя, ты приехала!". А потом появился Славик - маленький, сонный мальчишка, которого Лина родила уже после "смерти" Дема. Варя помогала им всем, чем могла: водила Дашу в школу, присматривала за Славиком, пока Лина разбиралась с работой. Она чувствовала себя снова нужной. Снова живой. За это время она встретилась с отцом. Впервые за много лет. Они сидели в дорогом ресторане, он - в идеальном костюме, с часами за тысячу долларов. Отец смотрел на неё с какой-то неловкостью, пытался говорить о погоде, о работе, о её будущем. А потом осторожно предложил: - «Варя, может, тебе стоит сходить к психологу? Думаю тебе нужно...» Варя почувствовала, как внутри закипает ярость и процедила сквозь зубы: - «Я не псих. Я справлялась без психологов. Справлюсь и дальше.» Отец замолчал, отвёл глаза, и Варя поняла - он снова испугался. Она встала из-за стола, оставив деньги на чай, и ушла, чувствуя, как в груди пульсирует знакомая, такая понятная злость. А потом она пересеклась с Артемоном. Старый друг, ещё с Бомж-Сити, один из тех, кто остался жив и сохранил себя. Они встретились случайно в торговом центре, и он, увидев её, чуть заметно улыбнулся. - «Варвара, не уж то это вы?» - «Как видите» - усмехнулась она. Они посидели в старбаксе, повспоминали старые времена, обсуждали много чего и Артемон вдруг предложил: - «Слушай, а у меня есть для тебя работа! Не сложная, но ответственная. Платят хорошо, я тебе доверяю. Ты человек надёжный.» Варя колебалась недолго. Она устала сидеть без денег, чувствовать себя обузой для Лины и отца. И она согласилась. Артемон дал ей адрес, телефон, объяснил правила. Всё казалось простым и понятным. Она даже не подозревала, что попала в самое сердце мафии, в преступную группировку «Триада», где её работа была лишь малюсеньким винтиком в огромной криминальной машине. И там же, среди теней и грязных сделок, она увидела его - Мистера Донха. Но как?… он же был мертв? Или не был… Как оказалось он был одним из лидеров, и когда Варя узнала это, её сердце пропустило удар. Она хотела уйти. Сразу. Просто взять и исчезнуть, забыть этот адрес, этот номер, эту жизнь. Но в Москве так просто не выжить. Не без денег, не без связей, не без защиты. Тем более уйти из "Триады" когда ты уже стала ее частью, можно было прировнять к смерти. Она почувствовала, как внутри просыпается та самая злость, которую она так долго прятала. Донх был здесь. Она осталась, начала понемногу копать под него, как так получилось что этот гандон жив? Жизнь заиграла новыми красками. Варя и не заметила, как сама втянулась во все эти дела - в опасные игры, где ставкой были не только деньги, но и жизнь. И с каждым днём её глаза загорались всё ярче, а шаги становились увереннее. Варя знакомилась с новыми людьми. Самыми разными - от шестёрок и бедолаг, втянутых в эту систему по глупости, до серьёзных людей, от которых веяло холодом и властью. Она училась их понимать. Кто-то смотрел на неё свысока, считая просто никчемной девицей. Кто-то откровенно хамил и пытался унизить. Но Варя быстро давала понять, что с ней такой номер не пройдёт. Девушка могла постоять за себя. Сначала словами, колкими и точными. Потом - если доходило до дела  действиями. Однажды один из мафиози позволил себе положить руку ей на талию, намекая на продолжение. Варя схватила его запястье, вывернула так, что тот взвыл, и тихо, спокойно сказала: - «Ещё раз дотронешься - будешь есть через трубочку до конца жизни.» Ей не нужно было, чтобы её любили. Ей нужно было, чтобы её уважали. Или хотя бы боялись. Варя начала жить. По-настоящему. Она просто была собой. Со своим характером, со своей злостью, со своей болью.  Она даже начала получать удовольствие. От адреналина, от риска, от чувства, что она не просто плывёт по течению, а сама управляет своей лодкой. Она больше не позволяла с собой обращаться, как с пустым местом. Не позволяла жалеть себя. Не позволяла чувствовать себя слабой. Теперь она - Девушка, которая прошла через ад и теперь готова сама строить свой рай. Или хотя бы отвоевать своё место в этом мире. Которая, сможет защитить близких. А Донх... Донх всё ещё был где-то рядом. Он пока не задумывался о ней, просто девка и всё, нормально работает и хуй с ней. Она была маленькой, незначительной для него деталью. Но Варя не сидела на месте. Она знала: время придёт.

***

Черноволосая даже не поняла, в какой момент провалилась в сон. Просто закрыла глаза на пару секунд - и всё, сознание отключилось, утянув её в царство морфея. Альбом так и остался лежать на столе, фотография бабушки смотрела в потолок, а ночник продолжал излучать тёплый свет на страницы, словно охраняя её покой. Варя видела странный сон. Она стояла посреди бесконечного поля, заросшего цветами. Бабушка сидела на скамейке вдалеке, спиной к ней, и что-то шептала - но слов нельзя было разобрать, только тихий, убаюкивающий голос. Варя бежала к ней, но ноги увязали в цветах, а скамейка отдалялась с каждым шагом. Она уже почти дотянулась, уже почти... Резкий звонок в дверь вырвал её из сна, как ледяная вода. Варя подскочила, сердце бешено колотилось, в ушах гудел бабушкин голос, превращаясь в обычный шум. Она моргнула, оглядываясь - альбом, ночник, тишина квартиры. Всё на месте. Звонок повторился. Настойчиво, даже агрессивно. - «Иду!» - крикнула девушка, поправляя растрёпанные волосы и на ходу застёгивая рубашку. Она открыла дверь и увидела Томаса. Он стоял в подьезде, тяжело дыша, в расстёгнутой куртке - похоже, бежал всю дорогу. Его глаза были расширены, а лицо покрыто лёгкой испариной. Он даже не поздоровался, просто выпалил:  - «Джеймса мусора повязали.»