Часть 1

      — Смотри!       В грязи высыхающей лужи медленно погибал тигровый мотылёк. Его крылья то складывались, то раскрывались, он будто дрожал, и вместе с ним дрожало всё внутри человека, взгляд которого застревал в лабиринте узоров. Беспомощность бабочки, казалось, делала беспомощным его самого.       — Сейчас вытащим! — раздалось звонкое у самого уха, выводя из транса.       Сонхва моргнул, а стоящий рядом Хонджун уже выковыривал мотылька, подсовывая под увязшие в грязи лапки прутик.       — Лишь бы не оторвать их, она вон какая хрупкая.       Сонхва присел рядышком, протянул руку:       — Можно, я?       — Да я почти… На! — он протянул прутик, к которому прилип неуклюжий мотылёк. — Надо ему на лапки воды полить, он высохнет и полетит.       Сонхва аккуратно перехватил палочку. Бабочка хлопнула узорчатыми крыльями, и мысль о том, что жизнь настолько хрупкая, что её можно в один момент нечаянно раздавить, ножом рассекла детское осознание.       Рука дрогнула.       — Клади на землю, сейчас отмоем!       Сонхва старался быть осторожным, чтобы бабочка не свалилась. Хонджун открыл бутылку минералки, которую они всегда брали с собой в поездку на велосипедах, и аккуратно, направляя сорванным стебельком засохшего фенхеля, полил на прутик водой, чтобы очистить мотылька.       — Как хорошо, что мы здесь оказались вовремя, правда ведь? Бабочек не всегда удаётся спасти, а эта зато скоро высохнет и полетит. Мы молодцы, правда же? Давай команду спасателей создадим? Будем, как эти, из Марвел которые. Или как Чип и Дейл, а? Я мультики недавно смотрел.       Сонхва смотрел, как медленно воскресал мотылёк, и он был хоть немного, но причастен к этому.       Рассечённое мироздание латалось нитями продолжающейся жизни.       Ему только двенадцать, он ещё успеет подумать о том, что было сегодня. ***       Сонхва двадцать шесть, а жизнь уже, кажется, высосана без остатка. От Хонджуна — весточка четырёхлетней давности в виде бумажного письма. Сонхва хранит его между страниц карманной записной книжки со стихами: часть принадлежит ему, часть — Джуну, который коряво писал о стремлении жить, радости от проведённых вместе дней и бескрайних открытиях двух неуёмных подростков.       — Пойдём, выпьем, — приобнимает за плечи Юнхо. — У тебя лицо пожёванной киноплёнки, надо это срочно исправлять.       — У пожёванной киноплёнки разве есть лицо? — встревает удивлённый Минги.       С ними просто, весело и понятно.            Пустоту в душе зашить не смогут, но хотя бы немного прикрыть ладонями. Это же не так много, а большего Сонхва и не требует. Он сам пытается отдавать по мере сил, которых, по правде говоря, с каждым разом всё меньше.       Увяз в прошлом. В редких объятиях, звонком смехе и надутых в приступе обиды губах.       Он пьёт немного, но голова всё равно кружится. Выходит на улицу — вдохнуть свежести, растаявшей в дыму, духах и тысячах различных запахов.       Фонари перекликаются с флуоресцентными вывесками. Сонхва стоит, заворожённый, и смотрит, не в силах отвести взгляд. Так близко, так ярко — только протяни руку, и сразу же коснёшься, даже не обожжёшься.       — Эй, красотка, хочешь провести со мной ночь?       — Почему нет? — и звонкий смех, рассекающий прошлое.       Сонхва оборачивается, ощущая, как отзывается вибрацией в груди. Как тело немеет, а взгляд беспомощно устремлён в сторону стоящего совсем недалеко человека. Свободная рубашка — шоколадная с узорами молочных рек, блёкло-красная юбка с тёмными «глазами», меховая накидка на плечах.       «Как хорошо, что мы здесь оказались вовремя, правда ведь? Бабочек не всегда удаётся спасти».       Хонджун не смотрит в его сторону: машет пальцами незнакомому Сонхва человеку, улыбается легко.       Хочется закричать, но голоса нет совсем. Хочется сорваться с места, но тело не слушается. И остаётся смотреть, как только-только воскресшее прошлое растворяется в зыбкости вечера.       — Чего ты здесь застрял? — слышит голос Юнхо. — Пойдём внутрь.       Сонхва поднимает голову. Смотрит, но перед глазами лицо другого.       — Знаешь, — хрипло произносит, — я хочу вытащить из грязи бабочку. Ты поможешь мне?