***

— Ну, ты готов? — Сокка поправил расшитое золотыми нитями одеяние Зуко и отошел на шаг назад, любуясь получившейся картиной. «Картина» лишь жалостливо выпятила губу в ответ. — Красавец! — Сокка, ты уверен, что я должен проходить в этом тесном недоразумении весь вечер? — краснея и заикаясь, пробормотал Зуко. — Оно… жмет, и у меня там все преет. Еще несостоявшийся шурин нахмурился и пригрозил будущему зятю пальцем. — Ты мне тут это, без глупостей! Ты знаешь, как свадебные традиции важны для людей из нашего племени? Да если Катара узнает, что ты снимал это даже на пару минут, она страшно расстроится! — Но мы же не на полюсе, а на острове! — взмолился Зуко, бесстыдно почесывая причинное место сквозь шерстяные трусы. Хотелось малодушно бросить все и сбежать, куда глаза глядят. Желательно в прохладную королевскую купальню. — Они жутко неудобные и… — Невероятно важные для любой брачной церемонии! — заключил Сокка, многозначительно подмигивая. Он полюбовался на жениха еще немного, и после с большим удовольствием, граничащим с явным садизмом, вытолкал того за дверь. Жених еще пару секунд грустно смотрел в стену, смиряясь со своим положением, а потом протяжно вздохнул и, едва сдерживая нестерпимое желание почесаться еще раз, побрел в сторону банкетного зала. Ведь день он был словно не в своей тарелке. Точнее, не в своих трусах. И даже не Соккиных — наверное, их на свою брачную церемонию надевал еще его дед. И стирал последний раз тоже он. Мысли о деде Катары и Сокки удивительным образом немного отвлекали Зуко от тяжелой ноши, но все равно он едва мог вымученно улыбаться и позировать для художников, мечтая только избавиться от этого внезапного аксессуара. Вечером, когда все клятвы уже были произнесены, слезы выплаканы, драки предотвращены, а молодожены перецелованы — Сокка подошел к Зуко и по-отечески обнял его. Зуко от такого жеста только еще больше поежился и поморщился. Внизу все уже горело таким огнем, что даже первые минуты после ожога на лице казались не таким уж и мучительным испытанием. — Ты, главное, не забудь, — ласково втолковывал Сокка новобрачному, — ночью ты их тоже не должен снимать! Ни на секунду. — В смысле?! — А вот так, — Сокка нахмурился и совершенно серьезно ткнул пальцем Зуко в грудь. — Это еще одна традиция. Ты, как истинный мужчина, должен показать всю серьезность своих намерений. А что может быть серьезнее мужчины, заботящегося о своем здоровье? — А как же я… с Катарой… — Зуко почувствовал, что краснеет. Странные традиции водного племени и так заставили его сегодня изрядно попотеть в прямом смысле. Если уж он не сможет расслабиться и ночью, то что это за невыносимая пытка? — А нельзя хотя бы… — Ты что, хочешь, чтобы она расстроилась? Или разозлилась? Этого, конечно, хотелось меньше всего. Разозленная Катара могла обидеться и убежать от него. А как догонять ее в этом шерстяном недоразумении? «Хотя после сегодняшнего дня, — уныло подумал Зуко, — я смогу передвигаться исключительно «крабиком». Неделю минимум». — Да если ты перед ней трусы снимешь, она же там на месте и упадет в обморок! — Сокка нахмурил брови и разочарованно вздохнул. — Не-е-ет, Зуко, сам решился сделать все по правилам — вот и делай! Ты что, уже и не готов ради Катары потерпеть всего одну ночь? Показать свое достоинство и мужскую честь? — Почему не готов? Готов, — вслух подумал Зуко. Честь и достоинство же его, съежившись и спрятавшись где-то пониже пупка, вяло запротестовали, но быстро сдались, так как капитулировали еще утром и на правах дезертиров уже не имели права голоса. От таких новостей трусы еще больше впились шерстинками в нежную кожу, словно зубья капкана в лапу загнанного зверя. Но делать было нечего. Зуко, стараясь сохранить остатки достоинства на своем лице, но сохраняя только кислое выражение (после этого, кстати, и пошли гнусные слухи о том, что Хозяин Огня женился на дочери вождя Южного Племени Воды исключительно по принуждению!) мелкими шажками побрел в комнату новобрачных. Там его уже ждала Катара в окружении благоухающих роз и головокружительных ароматов, слегка смущенная романтической обстановкой. Она, уже переодетая ко сну в легкий халатик голубой расцветки, сидела на широком ложе, расчесывая свои длинные шелковистые волосы. Зуко счел это хорошим знаком — наверное, очередной традицией, — и осторожно присел на краю, стараясь лишний раз не ерзать, чтобы не спровоцировать взрыв боли где-то пониже живота. Катара улыбнулась, но, заметив что-то неладное, внимательно вгляделась в его лицо. Зуко растянул губы в вымученной улыбке и выпятил грудь вперед. Катара нахмурилась. Зуко вспотел. Катара нахмурилась еще больше. У Зуко снова зачесался пах и засосало под ложечкой. — Раздевайся! — внезапно требовательно закомандовала Катара. В уставшей груди бывшего принца, а ныне Хозяина Огня, что-то очень тревожно екнуло. Он испуганно отшатнулся и еще больше вытаращился на жену. «Это проверка! — понял он. — Проверка на то, выдержу ли я и не сниму ли с себя эти…» — Нет! Катара опешила. Задумалась ненадолго, явно подыскивая подход получше, и ласково заворковала: — Зуко, ты устал. — Она подсела поближе, взяла за руку и заглянула ему в глаза. — Тебе нужно снять это жаркое торжественное облачение и расслабиться. Все будет хорошо, я обещаю! «Ну все. Это она точно о трусах!» — у Зуко вспотело даже там, где никогда ничего не потело. — К-катара… — из горла вырвался мученический хрип, и Зуко малодушно сдался. Все же Катара полюбила его не за меховую шубу или рыболовные навыки, а за его доброе и широкое сердце! И, не дав себе передумать, он зажмурился и на одном дыхании выпалил: — Извини, я действительно не смогу проспать всю ночь в этих… — он шумно выдохнул, — меховых трусах! Зуко так и остался сидеть, жмурясь и ожидая острую ледышку и поток брани себе на голову. Но услышал только растерянное и тихое: — Что?.. «Убийство отменяется», — он приоткрыл один глаз и несмело взглянул им на Катару. Та лишь удивленно вытаращилась в ответ. — Трусы. Ме-меховые, — запинаясь, пробормотал Зуко. — Тра-традиция водного племени. В глазах у Катары промелькнул отблеск понимания, сменившийся искренним сочувствием. Зуко слегка расслабился и, раз его пока никто не собирался четвертовать, украдкой почесался. И от этого, к большому его сожалению, чесаться захотелось ещё больше. А потом Катара, вмиг разозлившись, одним четким движением сорвала с него штаны. Вместе с очень колючими меховыми трусами. И Зуко испытал поистине невероятное наслаждение. В это же время, где-то в шумном банкетном зале среди веселых гостей, сидел ничего не подозревающий Сокка. До размашистой сестринской оплеухи ему оставалось ровно восемь часов и две минуты.