Сомнения в решении | Тарталья/Люмин

— Вы задолжали крупную сумму Банку северного королевства, — заметил Тарталья. На него со злостью смотрели три человека из Торговой ассоциации Кабриера. — И проценты накопились уже приличные. Отстаете по платежам. — Мы уже говорили, что выплатим все в следующем месяце, — огрызнулся Труан, старший из них. — И вообще, какого демона Банк послал выбивать долги какого-то мальчишку? Нас трое, ты один, и я уверен, что мелкой сошки вроде тебя даже Банк не хватится. Я слышал, у вас там все новобранцы в Фатуи дохнут как мухи, куда уж там до мелких клерков! Тарталья не сдержал смешок. Как, оказывается, забавно слышать, как люди, подобные Труану, сами того не понимая, рычат не просто на кого-то, кто им не по зубам, а на самого Предвестника. — Поверьте, я сам от этого не в восторге, — усмехнулся он. — А такие слова я вполне могу посчитать угрозой и прибегнуть к самозащите. Банк, конечно, просил меня по возможности не распускать руки, но… Он не договорил, уставившись широко раскрытыми глазами за спину Труану и его товарищам. Кровь отлила от лица. На другом конце улицы стояла Люмин и смотрела на него таким же растерянным взглядом. Тарталья сглотнул вязкую слюну. — Люмин? — позвал он внезапно севшим голосом. Люмин моргнула, выходя из ступора, отвела взгляд и быстрым шагом направилась прочь. Тарталья похолодел. — О, кажется, парнишка увидел любовь всей жизни, — усмехнулся один из товарищей Труана. Тарталья перевел на него взгляд. — Что, бросила она тебя? Внутри закипела злость. Он попытался создать из воды клинки, но Глаз Бога снова подвел его. Мужчины попятились, увидев полный ярости взгляд. Тарталья активировал Глаз Порчи.

***

— Люмин! — окликнул он, почти догнав знакомый миниатюрный силуэт в бело-голубом платье. — Люмин, подожди меня! Люмин остановилась и обернулась. Тарталья почувствовал, как сердце пропустило удар. Видеть в золотисто-медовых глазах безразличие было больно. Так больно, что в горле встал ком. — Привет, — сказала она. — Не ожидала тебя здесь увидеть. — Я тоже, — ответил Тарталья и спохватился — То есть, тоже не ожидал тебя здесь увидеть, не себя. Повисло молчание. Мучительное, долгое молчание. Люди, ходившие по площади вокруг них, словно перестали существовать. Казалось, что во всем Кур де Фонтейне повисла тишина. — Как… твои дела? — спросил Тарталья. Он скучал. О боги, как он скучал. Они не виделись всего лишь несколько месяцев, но было ощущение, что он не видел ее пару десятков лет. — Сойдет, — пожала плечами Люмин. — Твои? — Неплохо, — попытался улыбнуться Тарталья. — Меня временно сделали представителем Банка северного королевства в Фонтейне. — Понятно. Снова тишина. Тарталья изо всех сил пытался подобрать тему разговора, но не мог. В голову ничего не шло, и у него было ощущение, что его последняя клетка мозга плавает в пустой черепной коробке и с гулом ударяется о ее стены. Встретив Люмин снова, он словно заново ощутил ту боль, которую испытал при расставании. Он думал, что уже смог пережить его, но, похоже, ошибался. Он все еще любил ее. Любил, но мог только стоять и тупо смотреть на нее, находящуюся так близко, но кажущуюся такой далекой. Люмин повернулась к нему спиной. — Рада была повидаться, — бросила она, прежде чем двинуться прочь. Тарталья беспомощно смотрел, как она удаляется от него. Снова. Совсем как в прошлый раз. И он, как и тогда, просто стоит и смотрит ей в спину, пока она уходит все дальше и дальше. Он не выдержал и сорвался с места. — Люмин! Тарталья схватил ее за руку. Он ожидал меча у своей шеи за такое резкое прикосновение, но, к его удивлению, Люмин просто дернулась и обернулась. В ее глазах снова на мгновение промелькнуло что-то, но Тарталья не смог разобрать, что. — Я просто тут подумал, — начал он неуверенно, — может, прогуляемся? Если ты никуда не торопишься, конечно. Я просто тут уже давно, знаю, куда можно сходить. Я не настаиваю, не думай, но здесь недалеко есть небольшое кафе, очень уютное. Местная кухня, кофе, все такое. Он попытался широко улыбнуться, как всегда мог, но улыбка вышла жалкой. Люмин колебалась. Тарталья пожалел, что вообще решил догнать ее. Он просто должен был отпустить ее и забыть их отношения как страшный сон, а он поддался эмоциям. Опять. — Хорошо, — неожиданно согласилась Люмин. Тарталья не поверил своим ушам. — Давай тогда сразу в кафе, я как раз хотела пообедать. Там дорого? — Не переживай об этом, я плачу, — торопливо заверил Тарталья. Сердце колотилось слишком часто. — Идем, я покажу дорогу. Кафе было в двадцати минутах ходьбы от площади. Все время, пока они шли к месту назначения, разговор не клеился. Они обсудили что-то совсем общее, Люмин сообщила, что после того, как Нефритовый дворец был восстановлен, она побывала в Разломе и отправилась в Сумеру, а потом кратко описала, что там произошло. Тарталья рассказал пару историй о своей семье, но больше ничего выдавить из себя не смог. Он судорожно пытался придумать, о чем говорить, но на ум ничего не шло. Казалось, что он сейчас может испортить все всего лишь одним неверно подобранным словом. Тарталья как никогда боялся спугнуть свою удачу. Люмин чудом согласилась на его предложение, и потерять это по глупости было страшно. В кафе Люмин заказала себе небольшой обед, а Тарталья обошелся одной чашкой черного кофе. Он чувствовал, что в него сейчас ничего не полезет. — Тебя же трясет от кофе, — заметила Люмин, отрезая кусочек от рыбы по-фонтейнски. Несколько неловких попыток начать разговор окончились провалом, и Тарталья просто не знал, что еще говорить. — Тем более от такого крепкого. Тарталья уставился в чашку, половину которой уже успел выхлебать. Эта фраза показалась такой домашней. Люмин знала его, знала его привычки, и ее слова пробудили такие яркие воспоминания, что сердце защемило. Как будто они снова сидят на кухне квартиры, которую Люмин ненадолго сняла в Ли Юэ, он пьет кофе, чтобы не заснуть на ходу после практически бессонной ночи, а потом, когда его начинает потряхивать от переизбытка кофеина, Люмин смеется над ним и обнимает. — А ты не любишь шпинат, — грустно усмехнулся он, глядя, как Люмин отодвигает на край тарелки зелень. Нож в ее руке дрогнул, но это была всего лишь секундная слабость. — Не знала, что ты запомнил, — хмыкнула она. Тарталья поднял на нее взгляд и впервые увидел слабую улыбку. Люмин не смотрела на него, было очевидно, что улыбается она чему-то в прошлом. Он не мог оторвать от нее взгляд. Так больно было осознавать, что эта улыбка могла предназначаться кому-то другому. — У тебя был кто-то после меня? — вырвалось у него. Люмин подняла голову. Тарталья мгновенно пожалел о своих словах, увидев смесь безразличия и неприязни на ее лице. Идиот, идиот, идиот! — Тебе есть какое-то дело до этого? — приподняла она бровь. Тарталья сглотнул. Вот, пожалуйста, всего несколько слов, и все испорчено. Теперь он снова потерял ее. Возможно, навсегда. — Прости меня, — сказал он вполголоса, опустив взгляд. — Ты права, это не мое дело. Я не должен лезть в твою жизнь. Он чувствовал, что Люмин сверлила его взглядом какое-то время, прежде чем вернуться к еде. Снова повисло молчание, но сейчас оно стало холодным и колючим. Тарталья поднял глаза на Люмин. Она не обращала на него никакого внимания. — Я все еще люблю тебя, — сказал он. Какая разница, хуже уже не будет. Люмин замерла. Положив приборы на тарелку, она подняла глаза на Тарталью. Он осмелился потянуться к ее ладони, но так и замер, неловко положив руку на клетчатую скатерть. — Я не знаю, смогу ли я тебя вообще разлюбить, — усмехнулся он грустно. Люмин молчала. Он закрыл лицо руками. Вот и все. — Я хотел попросить о втором шансе, — сказал он приглушенно, — но сейчас думаю, что зря вообще завел этот разговор. Люмин все еще молчала. Тарталья грустно усмехнулся. Он никогда никого ни о чем не молил, никогда не приползал на коленях к противнику, никогда не просил его пощадить, но Люмин была единственной, перед кем он был готов склониться без боя. Против нее он был бессилен, потому что проиграл ей в тот момент, когда влюбился в нее. Вдруг он ощутил, как его руки мягко взяли за запястья и убрали от лица. Он широко раскрытыми глазами посмотрел на Люмин. Она тепло улыбалась. В горле встал колючий ком. — Ты хоть раз сомневалась в своем решении? — спросил он. — Когда порвала со мной? — Да, — кивнула она и отвела взгляд, закусив губу. — Но мало. Потом сомнения пропали совсем. Внутри что-то разбилось на мелкие кусочки. — Ты больше ничего ко мне не чувствуешь?.. Люмин погладила его запястье большим пальцем. Такой знакомый жест. Такой нежный и родной. — Сомнения пропали, потому что я начала жалеть. Сердце пропустило удар. Тарталья поднял на нее полный надежды взгляд. Она неловко улыбнулась уголком рта. — Попробуем еще раз? Тарталья не сразу поверил своим ушам. Попробуем еще раз. Он закрыл глаза и прижался губами к костяшкам ее пальцев.