Кончим

Мелкие щепки и обломки кололи ладони и колени, но Гермиона упорно ползла вперед: желанное укрытие маячило всего в нескольких ярдах. Угол между двумя полуразваленными стенами, которые щетинились арматурой, как нарл иглами. Не Мерлин весть что, но сойдет, чтобы перевести дух. Заклятия вспыхивали над головой подобно фейерверкам, врезались в перегородки и потолок, рассыпая искры и подтачивая бетон, выкусывая его из стен и колонн, как злые блохи. Одно угодило в пол прямо перед Грейнджер, выбив фонтанчик каменной крошки — она едва успела отдернуть руку. Чертыхнулась сквозь зубы, но упорно поползла дальше. Как-то так вышло, что их взяли в клещи, загнали на самый верхний этаж заброшенного офисного здания и теперь методично додавливали тех, кто еще способен был держать палочку, а таких оставалось немного. Невилл наверняка окопался где-то, задействовав всю доступную защиту, включая амулеты собственного изготовления. Кормак рьяно отстреливался заклинаниями в дальнем конце этажа. Гермиона подозревала, что многочисленные лучи, беспорядочно рассекающие воздух над головой, — по большей части его рук дело. Кажется, в строю оставался еще Максимус, но этот был куда хитрее и не выдавал бестолковой магией своих позиций. Ба-бах! От очередного шального заклинания часть потолочного перекрытия обвалилась в паре ярдов от Грейнджер, подняв тонну пыли. Она лишь поморщилась от грохота и вибрации, противно ударившей в коленные чашечки, и на ходу сменила направление. Все-таки отсиживаться в укрытии не вариант, надо что-то делать. Найти своих, объединиться, перегруппироваться, организовать контрнаступление. В памяти замелькали страницы учебника по боевой тактике, параграфы «Численное превосходство противника», «Окружение», «Концентрация в условиях боевых действий». Нельзя все провалить. Они должны, просто обязаны справиться! По прикидкам Гермионы, Нев засел где-то в остове лифтовой шахты. По крайней мере, в пользу этой версии свидетельствовали некоторые заклятия, которые, долетая туда, меняли траекторию. — Хорошо тебе, Лонгботтом, — проворчала она, активно работая локтями и прижимаясь к полу настолько близко, насколько возможно. — Хоть бы один амулетик одолжил, задуши тебя Тревор… Не успела она додумать эту мысль, как прямо по курсу возникли двое. Черная форма, лица, скрытые масками, и повязки на плечах. Синие. Они дружно вскинули палочки и не менее дружно выкрикнули: — Остолбеней! Два красных луча полетели прямиком в Гермиону, но примерно на полпути скрестились, столкнулись, как две ракеты-шутихи, и оглушительно бумкнули. Наверняка ей хорошенько досталось бы от взрывной волны. Она как минимум лишилась бы бровей и ресниц, а как максимум и без того поредевший отряд «красных» лишился бы еще одного бойца. Но в самый последний момент чьи-то руки крепко обхватили Грейнджер за талию и резко дернули назад. От неожиданности она зажмурилась и тоненько пискнула, а в следующую секунду уже обнаружила себя сидящей на кучке мусора. Теперь от нападавших ее заслоняла груда покореженной офисной мебели. А еще широкая спина. Спина, которую невозможно было не узнать, даже несмотря на безликую аврорскую форму. — Малфой! — возмутилась Гермиона. Шепотом, потому что враг все еще был рядом, но таким яростным, что любая змея обзавидовалась бы. — Т-с-с. — Он повернулся к ней и приложил палец к губам, скрытым под маской. Обычной, аврорской, инвентаризационный номер k1307s. Она защищала носителя от пыли, ядовитых испарений и раскрытия личности и входила в стандартную экипировку, однако Грейнджер поймала себя на мысли, что подсознательно ожидала увидеть другую маску… А еще — что ей ой как далеко до вкрадчивого шипения Малфоя. Он тем временем сместился немного правее и выглянул из укрытия, оценивая обстановку. — Что ты делаешь?! — не унималась Гермиона. Вместо ответа Драко сунул руку за пазуху и извлек на свет небольшое устройство, напоминающее механический кухонный таймер в виде ярко-желтого лимона. Это была совсем недавняя разработка совсем нового отдела по изучению и конструированию артефактов. Даже название еще не успели придумать. «Веревочный взрыватель» Невилла не прижился. В ответ на «Привязанность», предложенную Кормаком, все дружно покрутили пальцем у виска. Малфой сместил половинки устройства на одно деление, положил его на пол и легонько пнул ботинком. «Лимон», задорно подскакивая, укатился в сторону нападавших. Секунда, вторая, и из-за груды мебели раздался негромкий хлопок, а следом невнятное мычание волшебников, которых только что оплело веревками, как два сочных куска ветчины. Нет, Гермиона не видела, но прекрасно знала принцип работы и этого артефакта, и всех прочих, состоящих на вооружении у аврората. — Да черт тебя дери! — окончательно рассвирепела она и пихнула Драко в плечо. — Что ты творишь?! С таким же успехом можно было пихнуть ближайшую стену, и то имелись шансы, что она, изъеденная атакующими заклинаниями, рухнет. Малфой же оказался непоколебимым, как гранитный истукан. — А что я творю? — спокойно переспросил он и пустил заклятие прямо поверх ее головы. Грейнджер обернулась на короткий вскрик и успела увидеть, как еще один волшебник, пораженный Петрификусом Тоталусом, грохнулся на пол плашмя, словно доска. Даже звук падения получился каким-то деревянным. — Да вот же! — она ткнула пальцем в повязку на плече оглушенного. Синюю. — И? — флегматично осведомился Малфой, даже не глядя на нее. Вместо этого серые глаза скользили из стороны в сторону, сканируя окружающее пространство на предмет новых угроз. — И?! — Гермиона, едва на захлебнувшись возмущением, указала уже на его плечо, тоже перетянутое полоской синей ткани. — Ты нападаешь на своих! После этих слов глаза Драко резко замерли на ее лице. Сощурились, потемнели, словно на радужки надвинулся штормовой фронт. — Ты тоже моя, Грейнджер, — проговорил, нет, пророкотал низким, как гром, голосом. Таким, от которого волоски на ее руках встали бы дыбом, если бы не плотно облегающая ткань формы. — Нет, — Гермиона упрямо мотнула головой и потрепала повязку на собственном плече. Красную. — Видишь, мы в разных отрядах. — Да похуй. — Малфой стащил маску, и на его физиономии росчерком рапиры заиграла плотоядная ухмылочка. Он чуть подался вперед, опустившись на колени, и Грейнджер против воли попятилась на корточках, как трусливая гусыня. И даже прогоготала что-то протестующее. Про правила, командный дух и жажду победы. Привела какие-то аргументы. Бесполезные и неубедительные, судя по реакции Драко. Он улыбнулся шире и вновь подался к ней, уперевшись ладонями в пол. Не столько вопросительно, сколько утвердительно произнес: — Да кого это волнует? — Меня, — выпалила Гермиона, отодвинувшись еще немного. Теперь она точно ощущала себя гусыней, на которую вот-вот напрыгнет голодный лис. Прижмет к полу, только перья полетят, прихватит зубами шею там, где трепещет пульс… Она проходила этот сценарий сотню раз. С Драко. С Тео. С ними обоими. Знала, что у нее нет ни единого шанса переписать хоть строчку. Парни — ее парни — были подобны несущемуся на всем ходу Хогвартс-экспрессу. Бесполезно махать руками и орать «Стоп!». Проще лечь на рельсы, расслабиться и покориться, ведь столкновения не избежать. Их желание непременно настигнет, сомнет вместе с сильными пальцами, сминающими грудь, перекрутит неумолимо, как собственное возбуждение скручивает низ живота, размажет влажным языком по коже. — Мы соревнуемся, — Гермиона все же предприняла еще одну попытку остановить этот стремительный локомотив. По правде говоря, она предвидела нечто подобное, еще когда вся эта вакханалия только затевалась. Тимбилдинг, все дела. Идею подсмотрели у маглов. Была у них такая игра: бегать, разбившись на команды, и пулять друг в друга шариками с краской. По началу Грейнджер не испытывала энтузиазма касательно данной затеи, но когда они с Драко вытянули повязки разных цветов, у нее появилась надежда. Надежда уделать его в сражении, пусть и ненастоящем. Разумеется, будь здесь Теодор, у остальных едва ли остались бы шансы против этой парочки, но того накануне услали в Амстердам разбираться с очередным зловредным артефактом, и перед началом игры Гермиона мысленно потирала ладони, готовясь показать себя классным бойцом и мудрым лидером. Сейчас, когда Драко надвигался на нее неумолимо, как тайфун, вся мудрость, словно прохудившийся воздушный шарик, сдулась с тонким свистом. — Хочешь посоревноваться со мной, Грейнджер? — вкрадчиво промурлыкал он и резко выбросил руку, вцепляясь в ремешок ее портупеи. Потянул на себя, как на аркане. — Давай. Кто первым заставит другого кончить. — Это не ваши с Теодором шахматы, — Гермиона шлепнулась на задницу и уперлась каблуками в пол, — тут есть правила. — На хуй правила, — предсказуемо ответил Малфой, второй рукой сжав ее ногу под коленом. — Мы собирались развлечься, разве нет? Вот я и развлекаюсь. — Мы в разных командах, — вновь напомнила Грейнджер, тщетно пытаясь отползти. — Предлагаешь мне трахнуть кого-то из тех идиотов? — Драко усмехнулся краем рта, кивнув в ту сторону, где за грудами мусора и обломков все еще невнятно мычали два связанных аврора из его отряда. — Тебя правда так волнует тряпочка на моей руке? Что ж… — Он на секунду отпустил ее и навел палочку на свое плечо, сменив цвет повязки на красный. — Так лучше? Уже чувствуешь командный дух между нами? Скользнув взглядом по напряженным мышцам его груди, четко вырисовывающимся под тканью формы, Гермиона подумала, что чувствует нечто иное, о чем ей не хотелось бы говорить вслух, так что она промолчала. Но Малфой и не ждал ответа: снова вцепился в ремень на ее поясе и резко дернул на себя. Грейнджер лишь отчаянно царапнула ногтями пол, ощутив, как ее задница на добрый фут сдвинулась навстречу приключениям. — Драко… — выдохнула она, пытаясь соскрести остатки своего сопротивления в кучку. — Так нельзя. Нас могут уви… Он не дал ей договорить: подмял под себя окончательно, содрал маску и впился в губы с коротким рыком, как животное. Пару секунд Гермиона еще таращилась в потолок, серую поверхность которого яркими цветными молниями рассекали заклинания, потом закрыла глаза, растворяясь в поцелуе. Сопротивление бесполезно, как всегда. Столкновение неизбежно. Это же Малфой-экспресс, и он не делает остановок, а сразу мчится в депо, попробуй останови. Попробуй сказать, что сама этого не хочешь. Заклятия трещали, как электрический ток, хрустел крошащийся камень, отовсюду доносились крики, но слов было не разобрать, только эмоции — злость, радость, ликование, досада… Сражение вокруг гремело, но собственная кровь в висках Гермионы стучала громче, почти оглушая. Драко целовал, кусал губы, толкал язык к ней в рот так, словно собирался вылизать гланды или душу высосать, как дементор. Его возбуждение упиралось в промежность и казалось тверже давящего в лопатки каменного пола. Автор учебника по боевой тактике почему-то не написал, что делать в случае, когда противник хочет засунуть в тебя член, и Грейнджер решила, что ей нужна собственная тактика. Какое там соревнование предложил Малфой? Кто первым заставит другого кончить? Отлично. Она неплохо поднаторела в этом деле. У нее было много, о-о-очень много практики. С силой прикусив его нижнюю губу, Гермиона хорошенько пихнула широкие плечи, демонстрируя свой воинственный настрой. Драко немного отстранился, чтобы одарить ее недовольным взглядом, и тогда она ловко втиснула руку между ними. Нащупала массивную пряжку ремня. Играючи расстегнула, мельком отметив, что отточила этот незамысловатый навык до совершенства. Пожалуй, даже чистка зубов или завязывание шнурков не давались ей настолько просто. Недовольство мигом исчезло из глаз Малфоя, стоило ему разгадать суть творящихся манипуляций. Он приподнялся на локте и сам помог вытянуть ремень из пряжки, высвободить пуговицу из петли. И сам вложил ей в ладонь горячий напряженный член. Наивный. Грейнджер сжала его, как рукоять меча, которым намеревалась выиграть это сражение. Плавно двинула рукой, и еще раз, чуть резче, выстраивая нужный ритм. Драко блаженно прикрыл глаза, уткнулся в ее шею и шумно выдохнул. Облегченно. Как пьяница, наконец опрокинувший в себя вожделенный стакан. Гермиона прикусила его мочку и втянула в рот, не переставая двигать рукой, постепенно наращивая темп и предвкушая скорую победу. Вспышки, взрывы, чей-то топот совсем близко. Малфой затащил ее в неплохое укрытие: помимо груды мебельных обломков, от чужих взглядов закрывала трухлявая колонна. Но все равно их могли застукать в любой момент! Парадоксально, но это осознание неожиданно приятно щекотало нервы, будоражило и без того кипящую кровь. Грейнджер опустила веки и сильнее сжала член. Провела большим пальцем по гладкой влажной головке, обостряя ощущения. Драко судорожно выдохнул и настойчиво толкнулся к ней в ладонь. Вместе с этим она почувствовала, как его рука шарит в ее промежности, трет грубую ткань штанов в попытке стимулировать. Гермиона машинально приподняла бедра, подаваясь навстречу, но тут же спохватилась и постаралась сдвинуть ноги. — Что ты делаешь? — недовольно прошипел Малфой, придерживая ее колено. — Собираюсь выиграть, — честно ответила она. Драко издал какой-то полухмык-полувздох. Прозвучало немного надменно, как невысказанное «да что ты о себе возомнила?». — Раздвинь ноги, — приказал он и подкрепил приказ легким шлепком по ягодице. — Нет, — сквозь зубы процедила Гермиона, не прекращая двигать рукой и отчаянно отмахиваясь от желания подчиниться и ощутить его член в себе. Прямо сейчас. Прямо здесь, пока вокруг носятся увлеченные фальшивой схваткой авроры. — Грейнджер… — прорычал низко, угрожающе. Требовательно. И чертовски возбуждающе. Его голос завибрировал в ушных раковинах, вызвав сладкий тягучий спазм внизу живота. — Малфой, — она выдохнула ему в шею и прихватила зубами кожу под кадыком, ловя собственный выдох. Вспышки, взрывы, топот и крики. Уже привычные. И посреди всего этого внезапный, совсем не привычный треск ткани. Гермиона вздрогнула, ощутив, что бедра больше не стеснены одеждой, а по увлажнившейся промежности гуляет освежающий холодок. — Какого… — Тише. — Рука Драко легла на ее обнаженный лобок через секунду после того, как по каменному полу звякнула сталь. Гермиона скосила глаза и заметила в футе от своей головы сверкающее лезвие Матильды. Ее истертую частыми прикосновениями рукоять. — Какого дьявола ты… — она сглотнула пыльный воздух и протестующе дернула тазом, — делаешь? — Собираюсь выиграть. — Ладонь Малфоя плотнее прижалась к лобку, внутрь проник его палец. — Ты такая влажная… — Пошел к черту… Движения. Быстрые, лихорадочные, словно они играли в детскую игру, в которой нужно как можно быстрее давить на кнопку, чтобы твоя пластмассовая лошадка раньше пришла к финишу. Гермиона старалась изо всех сил, натирала член Малфоя, как гребаную волшебную лампу, сильно и упорно, так что предплечье ныло от усталости. Давай, джин, вылетай, чтоб тебя… Драко не отставал. Его большой палец выписывал частые круги на клиторе, а средний скользил внутри, периодически чуть сгибаясь и задевая ее собственную «кнопку» на передней стенке влагалища, отчего Гермионе казалось, что яркие лучи вылетают уже не из чужих палочек, а из ее глаз. И сейчас на этот магический фейерверк сбегутся все оставшиеся на ногах авроры. И Кормак во всеуслышание двинет какую-нибудь особо забористую тираду. А Нев будет лишь невнятно блеять, а то и вовсе грохнется в обморок от смущения. Утешало одно: Теодор где-то далеко, не здесь, не с ними. Грейнджер даже не представляла, что они устроили бы тут, будь их трое… И вот он, долгожданный момент, когда член Малфоя, несмотря на всю его стальную твердость, стал еще чуточку тверже. Гермиона, наплевав на все, издала ликующий стон, потому что знала — о, очень хорошо знала, — что это означает. Он был близко. Буквально на грани оргазма, как на краю пропасти, куда она подталкивала его своим кулаком, непрерывно скользящим по стволу вверх-вниз или влево-вправо, было уже трудно разобрать. Голова кружилась, бедра бесстыдно дрожали от подступающего экстаза, внутренний голос в голове на манер спортивного комментатора вопрошал: «Кто же станет победителем?». Грейнджер с силой сцепила зубы. Выгнулась, упираясь затылком в пол, стараясь сбить Драко с ритма, в котором он упорно подводил ее к финалу. Нет… Пожалуйста, нет. Секундой позже, только не сейчас, когда широкие плечи над ней словно вибрируют от напряжения, когда победа так близка… Она открыла глаза и призвала на помощь всю гребаную концентрацию, о которой писали в учебнике по боевой тактике, попыталась подумать о чем-то отвлеченном, максимально несексуальном, посчитать трещины на потолке. Задержала дыхание, чтобы хоть немного замедлить бешеную циркуляцию крови. Пошарила свободной рукой по полу в надежде перетянуть тактильные ощущения от пылающего клитора в ладонь. Шершавая текстура камня, колкие обломки, сухая пыль, холод железа… Матильда. Большой палец кольнуло болью от впившегося кончика ножа. Острой и спасительной. Грейнджер ойкнула и шире распахнула глаза. Именно в этот момент в просвет между грудами мусора и обломками стен, который оказался в поле ее зрения, с громким хлопком аппарировал Нотт. Замер в пол-оборота, пока еще не замечая Драко и Гермиону в нескольких ярдах от себя. Аврорской формы на нем не было, как и защитной маски. Только потертые джинсы и футболка с привычно длинным рукавом, полупрозрачная от влажности. Волосы, тоже мокрые, сосульками прилипли к скуле. Гермиона успела подумать, что Тео совсем недавно вернулся со своего задания в их квартирку и решил сразу принять душ. Успела, на свою беду, представить, как именно он принимал душ. Картинка с Ноттом, по обнаженному телу которого, вылизывая многочисленные шрамы, льется теплая вода, слишком ярко встала перед глазами. Экстаз разорвался между ног сладкой вспышкой и взрывной волной прокатился по всему телу. Грейнджер снова выгнулась, тихо всхлипнула, до боли закусив губу. Вместе с этим в ухо ворвался рычащий стон Малфоя, а в ладони, которой она сжимала его член, стало горячо и липко. «Это оргазм, дамы и господа! — восхищенно сообщил идиотский внутренний голос. — Трибуны ликуют!» Вспышки, взрывы, чье-то слегка истеричное: — Псих тут! Чувствуя в промежности последние стихающие спазмы удовольствия, Гермиона краем ошалевшего сознания отметила, что Тео повернул голову в сторону этого вопля, подставляя ее взгляду кудрявый затылок. Она только сейчас обратила внимание на некоторое детали, например, что под мышкой он держал плоскую коробку, а на его шее болтались цепочки, десятка полтора не меньше. Наверняка защитные амулеты. Судя по количеству, весь запас Грега, который тот, зная о нелюбви Нотта к готовке, прятал в духовом шкафу. Лучи заклинаний, до того беспорядочно летавшие по этажу, нашли новую цель. Стоило признать, что коллеги-авроры не слишком любили Теодора. Пожалуй, псих — самое безобидное прозвище из всех, которые доводилось слышать Гермионе. — Вставай, Грейнджер. — Драко первым пришел в себя и поднялся на четвереньки, торопливо пряча член обратно в штаны. Она тут же смущенно сдвинула бедра и попыталась натянуть на них края разошедшейся ширинки. Малфой, заметив ее потуги, снисходительно фыркнул и взмахнул палочкой: — Репаро. Ткань послушно срослась. Криво и косо, но Гермиона решила не жаловаться. Сейчас у нее были занятия поважнее. Например, вытереть сперму, собрать в кучу конечности и встать с пола. От недавнего оргазма все еще дрожали ноги и сердце в груди билось умалишенным гиппогрифом. Она кое-как приняла сидячее положение и вновь взглянула в сторону Нотта. Тот раскрыл свою коробку и с самым невозмутимым видом поедал пончик, покрытый шоколадной глазурью. Заклятия ударяли в него с завидной частотой, и все как одно отскакивали прочь, не нанося никакого вреда. — Я победил, — заявил тем временем Драко, деловито продевая ремень в пряжку. — Чего?! — тут же возмутилась Грейнджер. — Мы сделали это одновременно! — Не согласен. Ты кончила на секунду раньше, — безапеляционно заявил он, подняв Матильду и сунув ее в набедренные ножны. — Сразу, как увидела Нотта. — То есть ты тоже смотрел на него, когда кончал? — лукаво прищурилась Гермиона. После этого вопроса лицо у Малфоя сделалось каким-то задумчивым, почти философским. Он скосил глаза в ту сторону, где Теодор все еще жевал пончик. Поспешно проговорил: — Согласен на ничью, — и протянул ладонь. — То-то же, — важно кивнула Грейнджер, отвечая на предложенное рукопожатие. И вот надо было Лонгботтому именно сейчас свалиться им на головы. Буквально. Он как снежный ком скатился с груды поломанной мебели, приземлился прямо на них и завопил: — Гермиона! — прямо ей в лицо. — Мерлин… — Грейнджер заерзала, пытаясь выбраться из-под груди друга. — Какого хуя, — простонал Драко, на которого пришлась нижняя половина Невилла. — Лонгботтом, убери с меня свои ноги, пока я не отрезал все, что между ними! — Ты видела?! — не унимался Нев, барахтаясь на Грейнджер, как обеспокоенный тюлень, и тыча палочкой в сторону Нотта. Тот, разумеется, уже заметил их кучу-малу. Улыбнулся ямочками и отсалютовал надкушенным пончиком. — Этот псих… — начал Невилл, но тут же закатил глаза и безвольно обмяк, уронив голову Гермионе на живот. — Драко! — возмутилась она, выползая наконец из-под друга. — Ты зачем его оглушил?! — Заебал, — просто ответил Малфой, отшвыривая с себя ноги бесчувственного Лонгботтома. — Он что-то хотел сказать! — Ой, да похуй… — Привет, Гермиона. — Подошедший Тео, звякнув амулетами, уселся на пол рядом. Наклонился и чмокнул ее в щеку. — И тебе привет, малыш. Пончики будете? Драко, как и всегда, скривился при виде сладкого, а вот Грейнджер охотно потянулась к коробке. Выбрала себе с белой глазурью и, прижавшись к груди Теодора, принялась восстанавливать потраченные на оргазм калории. — Я соскучился. — Он ласково погладил ее по волосам. — Я тоже. Малфой утомленно закатил глаза, но все же подсел к Гермионе с другого бока. Спросил, обращаясь к Нотту: — Ты так быстро покончил с делами в Амстердаме? — А ты думаешь, откуда пончики? — Тео отправил в рот последний кусочек и облизал пальцы. — Кстати, я привез тебе носки с тюльпанами. — У меня уже такие есть. — Драко потянул штанину, обнажив лодыжку. На ней красовался ярко-желтый носок с алыми цветами. — Ну и пожалуйста, отдам их Грегу. — Грегу? — равнодушный голос Малфоя слегка диссонировал с алчным выражением, проступившим на лице. — А я тогда расскажу, что ты спер его амулеты… Гермиона не участвовала в разговоре. Просто сидела между ними, наслаждаясь минутками покоя. Блаженно млела от сладости на языке и ощущения, которое все еще переполняло ее всякий раз, когда мальчики были рядом. Оба. Драко и Тео. Подумать только, под боком у бывших Пожирателей смерти она чувствовала себя в полной безопасности. Необоснованно, да и черт с ним. Сердце все равно стучало спокойно и размеренно. Ему ведь не прикажешь.