Глава 13

13

Июнь 218 года седьмой эпохи человечества. Село близ Ролдана. - Спасибо большое, дед Пашка. - Да не за шо, мы всёгда вам рады. Юшка, Василечек доволочится до тебе, ступай, ступай. - Хорошо, дедушка Паша! Фрея и Юкаге вышли из хаты Похороновых. - Сестрица, а где же родители Василька? Воительница многозначно посмотрела на него. Покачала головой. - Здесь это в порядке вещей. Родители идут на войну, а старики остаются за детьми смотреть. – Фрея вздохнула. – У Елисея тоже родители на фронт ушли, у Владиславы отец. А им только и остается – ждать. - Война? А что это такое? - О, парень, не думай об этом пока. Ты живешь далеко от нее, вот и живи. О другом тебе нужно переживать, у нас, охотников, своя война. - Война... - Юка! Девичий крик со спины вытащил из омута мыслей мальчика. К нему подбегали ребята. Фрея, усмехнувшись, покачала головой. - Надо же! Поглядите кто у нас тут! Приблуда и его прихвостни! Крупный толстый мальчик кричал со стороны деревни. - Я тебе щас как дам! Кричащего Юкаге остановила воительница. - Парень, не трать сил на болтунов. Я пошла. - Чего тебе неймётся, Никита! - Да вот что вы под каким-то узкоглазым стелитесь! – он скрестил руки на груди. – Говорят, что малыш плачет, когда ему мамочки гузно не подтирают! Юкаге молчал. Как сказала Фрея, не обращал на него внимания. - И кто брешет? А? Кто такой дурак? - Идем. – сказал Юкаге. - Упердывай отсюда! – кричал в спину грубиян. - Да, а то как-то пованивать стало? Ты бы что ль мылся хотя бы! Ребята, собравшиеся вокруг, загоготали. - Ты че, нарываешься, малявка? - Прости, что не отожрал бока, как у свиньи! С каждой новой колкостью гогот усиливался. И с каждой новой колкостью большой мальчик краснел и свирепел. Казалось, сейчас он начнет плеваться желчью. - Ты видно давно по морде не получал, маменькин сынок! Зови своих мамочек, пока не обделался! - А на что их звать? Посмотреть, как лупят свинью? Юкаге все разгорался. Новые более колкие и цепкие оскорбления лезли ему в голову. - Я тебя щас отлуплю! Вовек не забудешь! - Так, а ну чего расшумелись! – пришел недовольный Гостимир. – А ну разошлись быстро! Пока я вас сам не отлупил! Испугавшись хриплого голоса старейшины, Никита со своей сворой убежал прочь, да только пятки сверкали. - Тебя это тоже касается! Одна морока от тебя! - А я-то че? - Говорила же тебе святая, не трать сил на болтуна! А ты чего за цирк тут учудил? Все и так знают, что девы всяких слабаков не держат. - Так и чего он цепляется тогда? - Да сам будто не понимаешь! Чтоб на твоем фоне выше выглядеть. Давай, двигай отсюда! Грозно замахал палкой Гостимир. - И напрашивается же этот толстый на тумака хорошего! – бурчал Елисей. - Давайте лучше поиграем у тебя в рыцарей! - Давай! На заднем дворе голем спокойно и размеренно рубил бревна на дрова, Хельга и Гулла складывали их в идущую вдоль стены дома поленницу. Их мирную атмосферу нарушил Елисей. - Теть Гулла! Он был очень взволновал, глаза его дрожали. - Чего тебе? Елисей не знал, что сказать. Молча стоял и долго подбирал слова. – Тама... Тама главаря убило. – показал он пальцем в поле. Голем как не свой побежал к мальчику. Хельга и Гулла за ним, побросав неуложенные дрова. Юкаге лежал на траве, закрыв глаза, его лицо обдувал ветерок, рядом стояли Владислава и Василек, опустив воображаемые мечи, Волчик тянул хозяина за штанину. Голем опустился на колено и приподнял Юкаге. – Произвожу анализ. Несвойственно себе он затряс мальчика, пытался разбудить его. Постоянно усиливал тряску. Гулла вся перепугалась, отвернулась, не хотела смотреть. - Дядя голем, ты чего? Я живой. – приоткрыл глаза Юкаге. - Жизнь подтверждена. Потухшие глаза Гуллы загорелись новым огнем. Облегченно смогла выдохнуть. - Живой... Живой, твою мать! – вскрикнула Хельга. Она снимала ремень и страшно для Юкаге постукивала им по руке. - Чего вы! – вскочил мальчишка. - Умер-то я в понарошку, а играть нужно взаправду! Юркнул он за голема. Хельга озадаченно, но со все той же грозностью смотрела на мальчика. – Это что? – толкнула Гулла ее. - А ну убери! Мальчик, понимаешь, пришел с войны живой, радоваться надо! Эх! Гулла ушла. Но Хельга все же дала подзатыльник мальчику, погрозив пальцем. Ребята продолжили играть, чем дольше играли, тем ниже по холму спускались. И вот оказались перед другим изгибом реки. - Фух! Забегался что-то! Елисей рухнул на траву перед поросшим кустарником берегом быстротечной реки. - Эй, приблуда! Это земли северян! Ты чего топчешь ее своими рыбьими ногами! Вновь послышался голос, раздражающий слух Юкаге. С дурацкой улыбкой Никита смотрел на сидящего качающего головой мальчика с угольными волосами. Позади него стояли ржущие, как гиены, подхалимы. - Эй! Тебе заняться нечем? Иди сверчков лови! – кричал возмущенный Василек. Никита толкнул Василька, тот повалился на землю. Залаял Волчик. - А ты не лезь! - А ну! Это ты не лезь! Юкаге в ответ пихнул его. Да так сильно, что смог опрокинуть такую тушу. Гиены обомлели, оскалились. Они уже были готовы наброситься по зову хозяина. - Бей их! Владислава пугливо пятилась назад. Юкаге свирепо ринулся биться за двоих, Елисей и Василек помогали лидеру. Но прихвостней Никиты было больше. Они повалили Юкаге на землю, били и пинали. Пока их внимание не захватило иное. Река странно забулькала, зашелестел кустарник у берега. - Что так такое! - Никита, бля! Это водяной! Из реки вылезло нечто, издалека походящее на взрослого человека. Его потемневшая кожа была покрыта мхом, как сыпью, а с его плеч свисали длинные зеленовато-синие лоскуты водорослей. Противно хлюпая, он шел от берега. Долго смотрел своей тупой квадратной мордой на остолбеневших от ужаса ребят. - Делаем ноги! – закричал Никита. Ребята бросились на утек, только пятки их сверкали. Но водяной не собирался их отпускать. Люто заорав, он бросился в погоню, оскалив свою огромную пасть полную острых крючковатых зубов. Бежал на двух ногах, изредка переходя на косолапые четвереньки подобно бурому медведю. Дети бежали, но у них не было шансов удрать – морская тварь догоняла. Он бросился на одного из прихвостней Никиты, начал драть его грудь. Истошный крик парня разлетелся на всю округу. - Получай! С все той же свирепостью Юкаге дал монстру прямо по роже наспех найденной длинной палкой. Паренек вырвался из его склизких лап, как сумасшедший, рванул прочь. Дуэль мальчика и монстра продолжилась. Громко забурлив, водяной бросился на него. Ловко уклонившись, Юкаге с неистовой силой вонзил импровизированное копье прямо в горящий салатовым огнем глаз твари. Его триумфальная радость очернилась, когда монстр поднялся. Мальчик побледнел, теперь нет никакого выхода. Громкий вопль водяного согнал всех ворон с ближайших деревьев. С неистовым гневом он бросился на Юкаге и вцепился своими крюками прямо в голую руку. Кровь фонтаном хлынула из раны. Мальчик истошно закричал, подобно прихвостню Никиты, он орал и брыкался, тщетно пытался скинуть водяного с себя, но тот лишь усиливал хватку. Его друзья лишь смотрели полными слез глазами, как их лидера жрут живьем. Елисей и Владислава обмочились и вместе с Васильком сидели в ступоре на голой траве. Юкаге отключился. - Что за? Мальчик проснулся и оказался в чистом поле. Ветер покачивал колоски диких зерновых, ворошил его угольные волосы. - Это просто сон? - Юкаге! – добрый и мягкий голос окликнул его. Он показался ему знакомым. – Юкаге! Пора домой! - Иду! Мама! – сорвалось с его губ. – Мама... Голос, согревающий, как плед в зимнюю вьюгу. Слегка хриплый и грубоватый, но самый дорогой сердцу. Силуэт молодой бледной девушки с угольными волосами стал исчезать, растворяться вместе с повисшей над полем туманной дымкой. - Мама! Мама! – безмолвно кричал Юкаге. – Мама! Мальчик вскочил с кровати, несколько секунд сидел в оцепенении, не мог понять, что произошло. Он коснулся слегка влажного от нескольких слезинок лица. Резкая боль в руке отрезвила его, привела в чувства. Завизжав от адского жжения в плече, он окончательно проснулся. Рядом с кроватью сидела крохотная девушка. Несколько белокурых локонов спадали на ее обеспокоенное лицо. Лицо, отражавшее то ли жалость, то ли печаль. - Сестричка... Г-где я? – простонал Юкаге. - Все там же. Дома. - Дома? – посмотрел в потолок он. – Дома... - Ты поступил очень храбро. – ее милая улыбка дрожала. – Думаю, все могло быть хуже, не защити ты ребят. - Я думал, что мне конец. - Тебя спас тот мальчик... Никита вроде бы. Мальчик аж вскочил от удивления, но быстро поумерил пыл от раската боли. - Он скинул с тебя водяного, а потом прибежала рыжка и леший. Юкаге лежал со странным выражением лица. В его голове не укладывалось, что Никита спас его. Он же сам мог умереть, но все равно пошел спасать того, кого постоянно высмеивал. - На, поешь. Она протянула ему тарелку с нарезанными на дольки яблоками. - Сестричка, мне так больно... - Не стоит переживать, малыш, для демона это просто царапина. Но шрам останется. - Хорошо... Резко мальчик застыл. Нервно сглотнул. - Я же минотавр, а не демон! - Не надо врать. Нам. – она покачала головой. - В-вы видимо что-то напутали. Я... - Юкаге. Остановила Кэйа его. Она прикоснулась своей маленькой холодной ручкой к пока еще крохотному лицу демоненка. Посмотрела тем то ли жалостным, то ли печальным взглядом. - Сестричка, т-ты злишься? - Нет, как можно злиться... На тебя. - Ты же не любишь демонов? – с жалостным лицом посмотрел он на девушку. Удивление вспыхнуло на ее лице, но вмиг потухло. Кэйа опустила голову вниз и очень тихо сказала: - Да. – шмыгнув носом, она продолжила. – Демоны разрушили мой дом... Я не могу простить их. Но наблюдая за тобой, за твоим счастливым лицом, я терялась в себе. – она захныкала. – Терялась... В своей ничтожности. Чем сильнее становился ты, и чем дольше я проводила время с тобой, тем ненависть угасала во мне. Их уже не вернуть... – слезы накатывались одна за другой. – Никого уже не вернуть. Мальчик схватился за грудь, тянул рубаху. Сердце сжалось. Ему становилось не по себе, как в предыдущий раз. Он уже не обращал внимания на боль в руке, она была несущественной по сравнению с новой нахлынувшей душевной. Юкаге испытывал странное чувство. Стыд за свой народ. - А потом я узнала, что ты такой же. Что уже боги причинили боль тебе... Ты должно быть тоже нас ненавидишь. - Нет! – слезы теперь накатились и у мальчика. – Сестричка, я очень вас люблю! Кэйа дрожала от каждого слова Юкаге. Исподлобья она глянула на него, увидела маленького заплаканного мальчика. Будто бы зеркальное отражение ее самой.