глава 7. О начале старой дружбы

Марго обняла заплаканную Пушкарёву. На предложение Маргариты Катя кивнула в ее тёплое и такое уютное плечо. Хотелось сразу всего: и кофе, и чего покрепче - тоже. — Так, собирайся, только как Екатерина Валерьевна, а не как «Рёва-Пушкарёва»… — Наставнически проговорила Маргарита Александровна. — Это очень странно. Меня только Игорь так успокаивал. Вы точно не один и тот же человек? — Задумчиво спросила Катя. — Да. Ты угадала. Я Игорь Семёнович Ребров! Волшебным образом превратился в женщину и пришел устраиваться к тебе на работу, — Катя, ещё минуту назад готовая разрыдаться во весь голос, озорно прыснула смехом. — А если серьёзно, плюнь ты на этого Малиновского и его Жданова. Это не твоя ответственность, как он переживает своё горе. Поехали куда-нибудь на обед, отдохнём. Если хочешь, я и Аню позову. — Аню? — Ах, да… Ты же с ней напрямую не знакома… Но Гоша тебе про неё рассказывал. Сомова. Она сейчас на радио работает. Ведёт программу «бессонница», но она в 12 начинается, ты, наверное, уже десятый сон к тому времени смотришь. — Не сказала бы. Последний год и несколько месяцев я не сплю допоздна. В связи с работой в Зималетто… — Правда? Я думала, что скорее луна тёмной стороной обернётся, чем Пушкарёва начнёт поздно спать ложится. У тебя же режим. — Господи, я и не подозревала, что Гоша такое трепло! — Тот ещё. Давай, поехали. Выбери ресторан, а я пока Аньке позвоню. Пока Катя резервировала столик в Лиссабоне, Марго позвонила Сомовой. Реброва зашла в архивный кабинет президента, чтобы Катя не услышала её. — Алё, Сомик? Ты там на радио ещё? Слушай, выручай срочно. Как «что случилось?» Опять это ваше бабское: разбитое сердце, сопли, слюни — весь джентельменский набор. Тут Катьке плохо. Я? А я пока не настолько прониклась этой вашей женской драмой, чтобы как-то утешать уметь! С Калугиным ты меня успокаивала, я пока не научилась. Я могу только всечь и то не с прежней силой. Спасибо, Сомик, ты лучшая! Я тебе смс-кой скину.       Катя и Марго устроились за уединённым столиком. Пока ожидали приезда Сомовой, решили немного разбавить обстановку лёгким общением. Марго сосредоточенно бегала глазами по меню, выбирая себе перекус и ожидая напитки, которые им скоро принесут, а Катя с большим интересом её разглядывала.       Всё-таки, что-то не давало ей покоя. Хоть у них с другом юношества и были общие внешние черты, но как можно иметь настолько одинаковую манеру поведения? Вплоть до микро жестов, до мельчайших проявлений мимики. Вплоть до малейших вдохов… Поначалу это не бросалось в глаза, в конце концов, Гошу она уже несколько лет не видела. Но чем дольше она общалась с Марго, тем сильнее она погружалась в воспоминания о былом. — И где же ты всё это время была? — неожиданно даже для себя самой, вопросила Катя. — Ну знаешь, то тут то там, отец часто по работе переезжал с места на место. А что? — Марго быстро сориентировалась с ответом, копируя предысторию самой Кати. — Да ничего, просто ты появилась как нельзя кстати. И в нашей компании, и в моём кабинете полчаса назад. Спасибо тебе большое. — А, так это… Всегда пожалуйста. А почему Малиновский позволил себе тыкать тебя во что-либо носом, как провинившегося котёнка? — Во что? — не поняла Пушкарева и вежливо улыбнулась официанту, который принес напитки, — Ты на Романа не обращай внимания, Маргарит. Он хороший специалист, хоть его и заносит иногда… «Не тем ветром и не в тот парус», как сказал бы Гоша. — Как бы там ни было, Катя, есть такая вещь, как субординация. Он должен помнить о ней. Я же тоже с Гошиным лучшим другом работала, но относиться к себе по-свински ему не позволяла. Хоть это и заняло какое-то время. Тебе бы проявить лидерские качества, уверена, у тебя такие имеются, всё-таки, дочь военного. Даже мне не позволяй зарываться. — Марго улыбнулась и подмигнула Кате. — Это верно, конечно, но у нас троих ситуация несколько сложнее… — Ну, сложнее, значит все вместе обсудим и разберёмся, кто прав, а кто виноват… Если хочешь, конечно. — Я-то, может, и хочу, только это времени много займет. Постарайся не забивать себе голову. Ты прекрасный специалист, давай пока просто работать. А время расставит всё на свои места. — Хорошо. — Марго внезапно взмахнула рукой и крикнула. — Сомик, мы здесь! Кудрявая девушка подошла к их столику и приобняла в приветливом жесте подругу, а Кате протянула руку. — Здравствуйте, я Аня Сомова. Лучшая подруга этого недоразумения. — Аня дружелюбно улыбнулась. — Здравствуйте, Аня. Давайте на «ты», — Катя привстала, чтобы пожать новой знакомой руку, и легонько усмехнулась, — и почему недоразумения? Марго замечательный человек, — вот так, по-простому сказала она и тепло улыбнулась Ребровой. — Хорошо, я только «ЗА» дружелюбное общение. Ну, Марго это определённо уникальный случай… — Сомова развернулась, к Маргарите лицом, — Кстати. Уникальность ты моя, почему мне этот «суслик» второй день названивает? Ты что, его контакт заблокировала? Он мне уже даже в эфир позвонил, совсем крыша поехала… — Вот же… — Марго прокашлялась, сдерживаясь от ругательства, — Сказала же, «нет меня». Он же так мечтал о кресле главреда, что ему ещё нужно? Извините, Екатерина Валерьевна, за нашу фамильярность. Я уже упоминала его, лучший друг Гоши — мой бывший подчинённый. — Ничего страшного, — улыбнулась Катя, — впервые за несколько месяцев моя жизнь вращается не только вокруг Зималетто и его сотрудников. — В общем, Маргарита, я знаю, что ты не хочешь, но Антону перезвонить придётся. А то в следующий раз он может сорвать мне эфир. — Назидательно проговорила она. — Хорошо. Я узнаю, что ему нужно. — Получается, ты та самая университетская боевая подруга? Гоша мне много о тебе рассказывал. — Надо же? — иронично всплеснула руками Пушкарева, — И вам - тоже?! Марго не сдержалась и громко рассмеялась.

***

      В башне «ZIMALETTO» Рома ходил кругами и пытался дозвониться Андрею. Часа не прошло, а Катя уже куда-то ушла с Маргаритой под руку. С пятой попытки ему удалось дозвониться. Андрей взял трубку и поздоровался слегка пьяным голосом. — Чего тебе, Малина? — Привет страдающему средневековью, — как можно непринужденнее сказал Роман, — откуда тебя забрать, душа моя? — Извозчиком подрабатываешь, Малиновский? Не знал, что с работой у тебя так туго… — Прокомментировал Андрей, отвечая другу в той же манере. — Всё нормально. Я и так дома. Сразу скажу, ехал не сам, для этого есть специально обученные люди, я так полагаю, твои конкуренты. — Ну, раз ещё есть силы язвить, значит, не всё так плохо. Тебе скорую «слёзно-жилеточную» помощь организовать? Заехать? — Вообще-то, мужчины не плачут, у них дождь идёт под глазами. Ты там слишком часто к рыбкам Милко не заглядывай, а то насмотрелся на нашего маэстро, уже нормой такое считаешь. Жду тебя, прихвати что-нибудь «пятизвёздочное» и лимонов. — Мчу, Жданчик.       Рома сбросил вызов и направился к выходу. Заехав за коньяком и прикупив несколько лимонов с колой, Малиновский приехал к Жданову домой. Андрей открыл дверь, волосы на его голове были взлохмаченные, очков не наблюдалось, вид был усталый. Либо Андрей снял их чтобы дать глазам отдохнуть, либо дела совсем плохи. — Надеюсь, ты не собрался морду мне бить? — пошутил Рома вместо приветствия. — Если что, я буду защищаться! — Не понял, — Жданов потер лицо, пропуская Романа в квартиру. — А, ты про очки. Нет, натёрли уже, достало. — Слушай, ну, если тебе они доставляют столько неудобств, носил бы уже линзы. — Малиновский водрузил купленное на стол. — Не удобно мне, — отмахнулся тот, — и глаза у меня чувствительные. — Жданов запер дверь и прошёл на кухню к Роме. — Зачем колу принёс? — Если ты, мой дорогой друг и президент, вознамерился напиться вдрызг, я тебе мешать не буду, но сам предпочту разбавлять. — Ну ты и извращенец, — цокнул Андрей, садясь напротив на барный стул. — Такой коньяк и с колой... Ладно, наливай. — Сейчас-сейчас, организую. — Малиновский достал пузатые бокалы, доску и нож. Сполоснул лимоны и нарезал их дольками. Затем разлил коньяк по бокалам и добавил по дольке лимона в каждый. Свой бокал дополнил колой и замер с открытой бутылкой. — Может, тебе тоже подлить? — Делай, что хочешь. — Рома добавил колу и в стакан друга. Затем поставил перед ним напиток и торжественно поднял свой. — За что пить будем? За здравие или за утверждение, что все женщины-стервы? В каком ты сейчас настроении? — Андрей посмотрел на него взглядом, в котором плескалась горечь напополам с вековой усталостью. — Ладно-ладно. Будем пить молча. — Андрей поднял бокал и Рома чокнулся с ним, наполняя пространство звоном стекла. Они потягивали напиток молча, пока Андрей всё-таки не решился нарушить тишину. — Вот ты, можешь мне объяснить, как это называется? — ни с того, ни с сего начал Андрей. — «The Beatles» — Непринуждённо отвечает Роман, а Жданов косится на него с немым вопросом в глазах. — Это если ты про напиток спросил. — Поясняет Малиновский. — И не надо на меня так смотреть, я мыслей не читаю. Так что поконкретнее, пожалуйста. — Я думал, что с Катей всё налаживается, а… — Ааа… Ты про тот случай на парковке? — ненамеренно перебил Рома, — Что? Я тоже там был, и не один я, между прочим. Марго тоже всё видела. Вы же не стали ждать, пока все разъедутся, благо, Полянский уже слинял. Но по поводу Марго можешь не переживать. Реброва не одна из наших сплетниц, это точно, иначе весь этаж бы уже судачил. Так, ну, и что конкретно пошло не так после той сцены двух голубков в салоне? — Я позвал её на выходные, но, как оказалось, она уже построила планы с этим её суповым набором, — оскалился Жданов, — тьфу, терпеть его не могу! — Ты не подумал, что она просто применяет на тебе очередную женскую схему? Манипуляция ревностью, как она есть. — Роман усмехнулся: не раз и не два с ним пытались проворачивать нечто подобное, однако, на нём это не работает, и вряд-ли когда у кого-то получится. — Катя не такая! — Завёл свою старую песню «влюблённый» Андрей. — Конечно. — Спорить было бесполезно. — И фирмой тоже не она вместо нас управляет. — Осадил друга по привычке. — Что вы так все с этой фирмой носитесь?! Не продала же она её, в конце-то концов, хотя могла бы! — Ладно, не горячись. Я не специально. Одного не могу понять, чего ты к ней так прицепился? — Я её люблю, — Серьёзно ответил Андрей и добавил: — Тебе не понять. — Не понять, согласен. Я же так и сказал. Может, переключишь уже канал в голове и найдёшь себе кого-то нового? Во мне поселилась уверенность, что тебе из этой ямы не выбраться. Поздно уже что-то менять, раньше надо было думать. — Чего? — Андрей опешил. — А не ты ли меня подгонял её соблазнять? Роман отставил стакан и вдруг стёр с лица улыбку. Ввиду того, что это случалось редко, Андрей аж весь подобрался. — Ну, это уже невозможно слушать, Жданов! Я тебе раньше подвякивал, чтобы масла в огонь не подливать, а то ты своей мордой кулаки всех байкеров в округе собрал. Но я так посмотрю, ты в эту идею прям веришь, что это всё моих рук дело? Не надоело ещё на меня всю вину сваливать? Тебе, руководителю целой корпорации, в голову не приходила мысль возразить этому плану? Президентом так-то был ты, я напомню. И вообще, если бы ты со мной изначально посоветовался, делать её своим доверенным лицом или нет, мы могли бы вообще всей этой чехарды избежать! В конце-концов, мы с тобой не один год дружим. Мы бы что-нибудь с тобой, да придумали вместе. — Да? — рявкнул Андрей нетерпеливо, — А ты забыл, наверное, как ты мне со всей этой чушью на уши присел, рисунки рисовал, схемы! Сальвадор Дали недоделанный! Да у нас по телеку мозги не так промывают, как ты! Тебя бы, Малина, в советники не президенту Зималетто, а России — на следующий же день всех, кто не модельной внешности, в КПЗ бы упрятали! — Да ты достал меня! — огрызнулся Малиновский, — Ты дебил что-ли? Это ты у нас, мать Тереза, переписал компанию хрен пойми на кого, а потом от шизофрении мучился, а так ли я поступил? А правильно ли я сделал? А я старался разрулить это всё. Что ты думаешь, что я не понимаю какой гнусный это был поступок, что-ли? Понимаю. А какая была альтернатива? — Рома допил свой напиток и сделал себе новый. — Да, я шутил шутки, подавал с юмором… Успокаивал твою, Жданов совесть, как мог. А себе постоянно твердил, что Катя слишком быстро и подозрительно легко втёрлась тебе в доверие. Да, я ошибся. И хорошо, что так! Но риски были слишком велики, тебе ли не знать. И кстати, я открою тебе секрет, но никто не обязан вот так носиться с твоими проблемами, как с писаной торбой, разгребать последствия решений, которые ты принимаешь в своей горячке! А если у тебя есть такой человек, то поддерживай его, а не сиди, морда ты ждановская, и не обвиняй! — Малиновский отпил коньяк жадными глотками. — Ром… Ну, ты чего? — Чего-чего? Того! Хватит из себя жертву строить, Андрей. Не маленький давно. А я ношусь за тобой, как резанный. Да и видел я изначально, что ты нашей красавицей начинал интересоваться. Подумал, посмотришь каково это и тебя отпустит, только ты всё сильнее в этом увяз. — О чём ты? — Андрей не помнил такого. — Ты бы себя со стороны видел! Лыбился, как мальчишка. Никуда без Катеньки своей ходить не мог. Тебе просто нужен был толчок в верном направлении. — Да ты придумываешь! — Андрей допил свой коктейль и подвинул пустой бокал к Роме, который тут же налил ему новый. — Ладно, оставим пока эту тему. Что будем делать по поводу повышения на административный этаж? Кто пойдёт? — Ты. Какие варианты? Наверняка захочешь окучивать свою ненаглядную. — Не думаю, что Катя будет этим довольна. — У неё выбора не будет. — Роман вернул улыбку на своё лицо, натягивая свою маску обратно. — Она сама так сказала. — Не знаю, с этими обязанностями ты бы справился лучше, это больше твоя сфера. А я уже как-то прикипел к производству, там у меня действительно что-то, да получается. — Ничего, разберёшься. Или ты уже не хочешь? — Хочу, но Катя ко мне показательно холодно относится. Это уже невыносимо просто! Я всё пытаюсь до неё достучаться, а за дверью словно и нет никого. — Роман подошёл к другу и положил руку на плечо. — Раз она так хочет меня оттолкнуть и обвиняет меня в том, что я излишне настойчив, я сбавлю обороты и не буду навязываться. Сосредоточусь на работе. — Ты сдаёшься? — Уточнил Роман. — Нет, дружище. Я продолжаю поднимать производство! А ты уже половину наших раскройщиц без косынок видел, тебе там делать больше нечего. Так что вали-ка ты, Роман Дмитрич… Обратно к солнцу, а то вон бледный какой. — Что ты на меня наговариваешь, не половину, а только лучших! Ты об этом своём решении потом не пожалеешь? А то прибежишь ко мне в понедельник и скажешь: Нет мне места, там среди этих крыс и станков! И на плече моём хрупком свою башку громадную умостишь! — Не драматизируй! — Это я драматизирую? Это ты у нас актёр погорелого театра. Запомни, я больше на твои вызовы среди ночи отвечать не буду, так и знай. Пора взрослеть, Андрюша. Чуть подумав, под хитрый прищур друга, поправился: — Про вызовы это я, конечно, пошутил. Куда я денусь. Но взрослеть и в правду пора.