Часть 1

«Очнись брат, ты нужен своим, нужен Талмору… Эльдамир…»       Тихий, едва уловимый шепот, чей-то нечеловеческий голос прозвучал в глубине подсознания, разрывая сонное безмолвие.       Он открыл глаза, резко очнувшись, и приподнялся на постели. Незнакомый голос отголоском звучал в голове. «Ты нужен Талмору…» Кто-то звал его, звал по имени. Его имени, которого он никак не мог вспомнить…       Первое что бросилось ему в глаза, деревянные стены, платинный шкаф в углу, стол на котором лежало несколько чистых бинтов, глиняная миска, наполненная темной жижой, и несколько стульев.       Где он? Как он тут очутился? Последнее воспоминание: пещера, вечный мрак, подземный холод, что кусал кожу сыростью. И только светящиеся растения, с виду напоминая гигантские грибы освещали подземные тоннели, разгоняя мрак, вынуждая его заползать в самые темные углы. Зелёная долина, залитая светом солнца. Вдали на горизонте рисовались снежные горы, сверкая золотистыми шапками… А затем чернота… Значит он еще жив.       Вспомнив о своем ранении, он мгновенно бросил взгляд туда, где должна красоваться глубокое кровоточащее пятно живой плоти. Но вместо этого он увидел чистую повязку.       Только сейчас он заметил, что на нем не было ни доспехов, ни даже рубахи, а только штаны. Кто-то заботливо укрыл его теплым одеялом. Рана почти не болела, но он все же ощущал ее.       Приподняв повязку, он увидел свежий, тянувшийся вдоль раны шов. Кто мог оказаться столь добросердечным по отношению к меру?       В доме было тихо, только отдаленный шум с улицы лениво вползал в комнату.       Он еще чувствовал заметную слабость, это значит, что он еще не в состоянии передвигаться и какое-то время будет прикован к постели, если конечно его благородный спаситель не вышвырнет его из собственного дома на следующий же день.       «Талмор» это слово никак не выходило из головы, оно казалось ему таким знакомым, таким родным… Но он не мог вспомнить.       Послышался стук двери и чьи-то не быстрые шаги. Альтмер приковал взгляд к дверному проему и опустился на постель.       Через пару секунд в комнату вошла молодая нордка: Темные редкие локоны были собраны наверх, а несколько тонких волнистых прядей падали ей на глаза. Длинное до полу, легкое платье цвета горчицы, выглядело опрятным. Такие носили крестьянские женщины в нордских деревнях. Большие будто бездна черные глаза были наполнены лучезарным светом.       Увидев, что раненный гость очнулся, она приветливо воодушевленно и добродушно улыбнулась ему. — Наконец очнулся. Ты крепче чем кажешься, — произнесла она слегка смутившись.       Подойдя к столику возле его койки, она взяла в руки глиняную миску, наполненную вязкой на вид жидкостью. — Где я? — спокойно спросил альтмер, внимательно наблюдая за каждым её действием.       Энорис опустилась на стоящий рядом с его койкой стул, и протянула миску с пойлом. — Выпей. Это травы, они помогут тебе быстрее встать на ноги, — сказала девушка непринужденно улыбнувшись.       Мер не стал спорить. Он принял из ее рук сосуд и одним залпом отхлебнул половину этого целебного напитка. На вкус он оказался еще более мерзким чем на вид. — Я Энорис, и ты сейчас находишься в Ротхейме — маленькой деревушке недалеко от Рифтена, — ответила девушка, забрав у него из рук сосуд и отложив на край стола.       Хотя эти слова ему абсолютно ничего не говорили, он не подал виду. — Тебе повезло, что я и мой брат нашли тебя у той пещеры. Ты был совсем плох, — она на мгновение опустила глаза, будто вспомнив тот печальный момент, когда они с Фистом нашли его без сознания, истекающего кровью. — Ты потерял много крови, но я немного подлечила твою рану целительной магией, этому меня научила моя мать. И травам, — девушка резко замолчала, поняв, что слишком много болтает, хотя эльф внимательно слушал каждое ее слова, и смотрел неотрывно своими глубокими раскосыми желтыми глазами. — Спасибо, — вдруг поблагодарил он очень тихо, но отчетливо, с признательностью. — Но я должен уйти, — твердо добавил он.       Навряд ли все прочие жители этой мирной деревушки будут счастливы видеть здесь эльфа. И хотя слабость давала о себе знать, он не хотел привлекать чье-либо нежелательное внимание и задерживаться здесь хотя бы на день. Ему здесь не место.       Энорис казалось немного взволновалась, улыбка исчезла с ее лица, а на ее месте возникла тревога. — Об этом не может быть и речи, ты слишком слаб, да и твой шов должен зажить. Как минимум ты встанешь на ноги через три дня, не раньше, — сказала девушка настойчивым тоном, давая понять, что никуда его в таком состоянии не отпустит. — Я не могу ждать так долго, — запротестовал альтмер, но в глубине души признавал ее правоту.       Даже если бы он ушел сейчас, сделал бы только хуже. Да и как далеко он сможет уйти с таким ранением? Рухнет где-нибудь без сил, а может станет легкой добычей для бандитов, или того хуже для диких зверей. Сейчас ему необходимо лечение.       От безысходности он только тяжело вздохнул, прикрыв глаза, и о чем-то задумался. — Позволишь, я полечу твою рану? — осторожно спросила девушка, не прикасаясь к нему.       Он молча кивнул, и Энорис приложила ладони поверх его повязки. Белое свечение плавно полилось из ее рук. Оно коснулось его кожи, проникая глубоко, залечивая поврежденную ткань. — Так как тебя зовут? — спросила девушка, чтобы хоть чем-то заполнить неловкое молчание. — Эльдамир, — тихим голосом ответил он, как будто с неохотой.       На протяжении всего дня в доме у Энорис и ее брата, Эльдамир провел лежа в постели.       Девушка носила ему еду и воду, чему он был вовсе не рад: перспектива больного и беспомощного оказалась малоприятной. Она даже предлагала самой кормить его, но он наотрез отказывался.       Пусть эльф и принимал пищу из ее рук, но ел мало и никогда не просил добавки, хотя Энорис настаивала на том, что ему необходимо набраться сил, пить и есть как можно больше.       Она все так же поила его травами и залечивала рану магией. Когда она спросила его как он оказался в той пещере и кем был ранен, Эльдамир ничего не скрывая говорил так как было на самом деле, поскольку это единственное, что он мог вспомнить. Но, наверно, оно и к лучшему, так как не пришлось лгать и выдумывать байки. Она с легкостью поверила в его историю. Он бы мог назвать ее наивной, однако сейчас это ему только на руку. Отвечал эльф с неохотой, и поэтому Энорис не стала более доставать его своими расспросами.       Когда её брат Фист узнал о том, что незваный гость очнулся, то даже не соизволил взглянуть на него, а только что-то недовольно проворчал.       Поздно вечером этого дня, вернувшись домой, он не устоял перед любопытством и все-таки заглянул в комнату, где лежал альтмер. Он еще не спал и сразу же обратил свое внимание на вошедшего молодого норда.       Выглядел он весьма заурядно, как и все представители своего народа: невысокий черноволосый, не так молод, как его сестра, одет в поношенную рабочую тунику. Скопившиеся на ней пятна грязи, говорили о ее частом использовании. Взгляд его был колким враждебном и недоверчивым. — Послушай, я люблю свою сестру и не хочу ее огорчать, только поэтому ты еще здесь, — заговорил он. Голос норда звучал холодно и резко. — Я не знаю кто ты такой и откуда, и не хочу знать, но ты ведь понимаешь, что для всех будет лучше, если ты уйдешь из Ротхейма как можно раньше. Братья Бури не жалуют таких как ты, да и жители Ротхейма тоже. Тебе просто повезло, что именно моя сестра нашла тебя. У нее очень доброе сердце. Вся в мать. Это все, что я хотел сказать, — Фист смолк.       Всё перечисленное было сказано с неохотой, он с трудом заставил себя заговорить с незнакомцем. Недоброжелательной взгляд стал еще более черствым.       Эльдамир ничего не ответил ему. Такое негативное отношение почему-то его не удивило. Он и сам не намерен здесь задерживаться дольше положенного. Не стоит злоупотреблять его гостеприимством.       Фист скрылся в соседней комнате, откуда через минуту послышался женский голос. Они с Энорис о чем-то спорили. Трудно было разобрать слова, но не сложно догадаться, что именно являлось тому причиной.       Эльф бесшумно вздохнул, положив голову на подушку. Сна не было. Он только вслушивался в их разговоры.       Веки сомкнулись и потяжелели, он сам не заметил, как сон поглотил его буквально через минуту.       Ему снился белый город, завораживающие витые бастионы. Цветочные фасады, дорожки вымощенные мрамором. И над всем этим великолепием возвышалась Царица небес — хрустальная Башня, что поражала своим великолепием, захватывала дух. . Высокие башни, гордо подняв свои головы, величественно возвышались над землей, созданные, чтобы ловить солнечный свет и расщеплять его на составные цвета, и лишь с наступлением сумерек они раскрывали свою истинную красоту, вырисовывая замысловатые узоры на камнях. Его родина, Алинор. Там он не был казалось вечность. Как же он мог забыть о своем предназначении, свою любовь и верность Талмору, преданность общему делу, во благо Нирна. То, ради чего он готов умереть, ради чего готов пожертвовать всем на свете, ради чего сражался.       Следующим утром, Энорис как обычно встав на рассвете решила проведать гостя. Он как прежде лежал в своей постели и спал глубоко и умиротворенно.       В этот миг его образ почудился ей таким нежным и привлекательным.       Она и раньше замечала его необычайную красоту, но сейчас не могла оторвать от него взгляда. Ей казался он еще более прекрасным, нежели в день их знакомства. «Неужели все альтмеры были такими же красивыми как он?» думалось ей.       Чем больше она любовалась его спящим образом, тем больше понимала, что ей хотелось находиться рядом с ним.       Она прошла к койке, стараясь не шуметь и опустилась возле него на колени.       Улыбка непроизвольно коснулась ее губ, когда она с интересом и лаской изучала черты его лица, дивный божественный облик. Её неосознанно влекло к нему.       Протянув руку, она нежно, едва коснулась его мягких шелковистых волос, и провела пальцами вдоль светлых прядей. В этот миг ее взгляд упал на его уста, манящие словно сочные ягоды брусники…       Так незаметно прошёл ещё один день. Эльдамир уже чувствовал себя намного лучше. Шов почти зажил, оставив лишь шрам напоминающий о том ужасном дне. И хотя память постепенно к нему возвращалась, он не рассказывал Энорис ни о чем.       Однако, те несколько часов, проведённые в пещере так и остались в самых потаённых уголках его сознания.       Он не мог вспомнить, как он очутился там, что искал в подземном мире? Стоило ли ради этого рисковать жизнью? Все те прожитые мгновения растворились в памяти, не оставив и следа.       Тот голос, что являлся ему во сне, казалось знал о нем больше, чем он сам. Но с того дня он более не говорил с ним.       Как бы ему ни хотелось прощаться с Энорис и поблагодарить ее за все, что она сделала, он не мог этого себе позволить.       Время пришло. Он уже достаточно окреп и набрался сил. Не было смысла больше здесь задерживаться.       Он решил уйти поздно ночью, когда Энорис и ее брат крепко спали.       Так никто не узнает, что он был здесь. В это время суток проще было ускользнуть из деревни незамеченным.       Начеркав короткую записку для Энорис, Эльдамир взял совсем немного припасов, сложив все в маленький мешочек. Пришлось «одолжить» у них правизию.       Свою броню он нашел в сундуке, что стоял у дальней стены. Она лежала вместе с прочей крестьянской одеждой.       Конечно ему бы пригодилось какое-нибудь оружие, но Энорис и ее брат были фермерами, а не воинами. Да и не было времени на поиски.       Он не мог вспомнить было ли при нем оружие, когда его нашли у пещеры. А если и было, Фист наверняка уже давно избавился от него.       Кажется все готово, можно идти.       В прихожей раздался шум. Эльдамир недоумевал: Энорис и ее брат спали, но все же… их комната как раз находилась напротив входной двери, откуда можно было проскользнуть незаметно.       Эльдамир не успел что-либо предпринять и разглядеть вошедшего. В дверном проеме возник Фист. В правой руке он держал стальной короткий меч, а его глаза сверкали гневом. — Я знал что ты попытаешся слинять именно сегодня. Я бы сделал это раньше, но ты был при смерти. Не мог же я отдать им на растерзание калеку, — в его голосе слышался сарказм с нотками отвращения и злобы. — Просто дай мне уйти. И мы больше никогда не встретимся. Твоей семье ничего не угрожает, — обещал мер.       В его голосе прозвучала искренность, норд не услышал надменного тона, присущего всем представителям его народа. Вот только этого оказалось недостаточно, чтобы убедить Фиста. Само собой он принял его слова за откровенную ложь.       Эльдамир понимал, что ничем хорошим это не кончится. Он мог с легкостью справиться с Фистом, дай он только повод, но… Эльф не хотел причинять ему вреда, ради Энорис.       Мер стоял не шелохнувшись, бежать все равно было некуда, норд преградил ему путь. Да и зачем. Убегают лишь трусы. — Может моя сестра и поверит в этот бред, но я ни она, — процедил Фист, сжимая в ладони рукоять меча.       Сразу стало ясно, что норд не умеет обращаться с оружием. Не может же быть он настолько глуп. Возможно, он рассчитывал на то, что Альтмер еще не полностью восстановил силы, или же…       Входная дверь открылась и в дом вошли двое солдат. Их лица скрывали шлемы, а легкая броня окрашенная в синий могла говорить лишь об одном.       Они были хорошо вооружены. На поясе у каждого висели стальные длинные мечи, а за спиной покоились щиты. — Где тот Талморец о котором ты говорил? — спросил один из них.       Фист отошёл в сторону, открывая им дорогу, но меч все еще держал наготове. — Будьте с ним осторожны, — предупредил он и в его глазах засверкали победные огоньки наслаждения.       Как он узнал? Конечно норд мог просто предположить, приняв его за Талморского агента. — Ты идешь с нами, длинноухий, и без резких движений, — предупредил один из солдат, подходя к нему и доставая из ножен меч.       Хотя Альтмер и был безоружен, никто не забывал о его магических способностях, которыми все меры владели куда лучше людей.       Эльфу ничего не оставалось, как повиноваться. Устраивать тут резню нет смысла.       Солдат Братьев Бури, медленно обошел Эльдамира из-за спины.       Второй так же обнажил оружие, не спуская с него глаз. Хотя они оба были в шлемах, эльф нутром ощущал их неприязненные презрительные взгляды. Нет, они вовсе не боялись его.       Мер не двинулся с места.       Резкий удар твердой рукоятью в затылок заставил его упасть на колени, когда он услышал лязг металла и почувствовал тяжелую тупую боль.       В глазах помутилось, но он не потерял сознание. Затем он ощутил как толстые веревки опутали кисти его рук за спиной. Солдат затянул их на тугой узел.       Эльф не издал ни звука, несмотря на то что руки и затылок ныли от боли. — Вставай и топай, — рявкнул солдат, тот который связывал ему руки.       Эльф поднялся на ноги, вновь почувствовав толчок коленом в лопатки, на сей раз не сильный но достаточный, чтобы заставить его сделать несколько шагов вперед.       Все это время Фист наблюдал, как Братья Бури выводят его из хижины. Но улыбки не было на его лице, как и ликования в глазах, а только ненависть и отвращение.