Часть 1

      Нежные солнечные лучи окрасили желтым стены комнаты и наспех заправленную кровать. Красиво. Настолько, что я специально не стала включать свет. Хотелось умыться в теплом солнышке, насладиться освежающей прохладой утра как можно дольше.       Я активно вертелась напротив зеркала и переодевалась. Первый школьный день. И этот день меня вгонял в легкий мандраж. Хотя вру, если честно, мандраж был совсем нелегким. Я бы даже сказала, он имел эффект булавы, которой ударили с размаху о голову.       Помимо заданий — это первый раз, когда я выходила «в свет», и мне было страшно, очень страшно. Страшнее, чем заглянуть в гнездо агрессивных вурдалаков, а я знала в этом толк и имела свой печальный опыт. Братья, которые тоже проходили через инициацию в моем возрасте рассказывали, что подростки часто бывают агрессивными, злобными и вообще редкими идиотами и дураками. И последнее, как по мне, страшнее всего. Поскорее бы инициацию завершить — и вернуться домой к семье, гонять хворостинами демонов по кладбищам, монастырям и заброшенным домам. В общем, заниматься своими привычными, пусть и опасными делами.       Я аккуратно застегнула кожаный пояс на черных мужских штанах, прицепила зачарованную цепочку, она несколькими кольцами повисла до середины бедра, повертелась вокруг себя, любуясь тонкой талией и аккуратной грудью. Вздохнула и начала перебинтовываться. Все-таки хорошо, что грудь у меня маленькая, не так больно, да и форму к шестнадцати годам грудь не потеряет из-за ежедневных издевательств над собой. Не должна потерять. Но все равно процесс перевязывания и ношения бинтов неприятен. Традиции воспитания будущих оммедзи в нашей семье неизменны больше тысячи лет, а против традиций никто из нашего клана не идет. Такова судьба, но и не только. Ребенок с высокой духовной силой уязвим, нестабилен, наивен и не всегда способен справится со злыми, больными екаями и духами, для которых такое вот дитя — это прямо как самое вкусное и желаемое блюдо для голодающего. И для того, чтобы таких существ запутать — до шестнадцати лет мы обязаны ходить не только в одеждах другого пола, но и перенять все манеры противоположного гендера. Мужчины и женщины ведь часто даже ходят по-разному, говорят по-разному, приходится и тембр голоса менять… и нас учат всему этому. Из моих трех старших братьев получились кстати вполне красивые девчонки, во время проведения инициации в них даже парни влюблялись. А теперь… теперь вот моя очередь. Я надела на рубашку красный галстук и синий пиджак. Выглядело не очень. Я была больше похожа на мальчика из средней школы, чем на старшеклассника… но хрен с ним, сойдет.       Волосы нам кстати до шестнадцати подстригать нельзя до определенного предела. Они должны быть строго до талии и ниже. Но никто не говорил про окраску! Чем я и воспользовалась самым наглющим образом. Маленькая пакость, но подростковый бунт никто не отменял. Почти желтые от природы волосы я заколола в длинный хвост до талии, раскрашенный прядками розового и синего цвета. Ну хоть здесь побуду бунтаркой, не зря же мне папа мотоцикл купил — по району колесить, да искать… а что искать? Примерно в четырнадцать-восемнадцать лет подросткам кланов оммедзи и воспитанникам дают задание для инициации, именно оно определяет и будущую специализацию и показывает, что ты уже сложившийся, взрослый оммедзи, которого можно смело отправлять на самые сложные задания на убой. Помогать никому из оммедзи нельзя, разве что советом. И… по факту, оракул дает только координаты, мои координаты охватывают квадрат размером с четверть Токио, и… все… Фраза «Поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что» как нельзя лучше описывает суть инициационного задания. И… это действительно может быть, что угодно. Вообще все. И длится от недели до нескольких лет. Кому как повезет. Поэтому мы активно интегрируемся в общество. Я мотнула головой, стараясь придать правильную позу телу… Грознее оно выглядеть не стало: рост метр пятьдесят семь, обманчиво хилое телосложение, тонкие руки и кисти, еще и смазливая мордашка с огромными синими глазами. Для девчонки я красива, а вот для парня — первый номер в очереди на пиздюли. Ну… с этим-то я точно разберусь. Братья говорили, что спуску нельзя никому давать. Среди подростков, особенно мальчиков, царствуют правила животного мира: кто сильнее — тот и прав. Ну что ж, в волчьей стае жить — по волчьи выть.       На улице прелесть как тепло и одновременно свежо. Лепестки сакуры медленно роняют свой цвет, запутываясь розовыми бутонами в волосах. Невероятно, невероятно красиво и хорошо. Как только я начала подходить к школе — тут и там начали возникать ученики. Я с нескрываемым интересом смотрела на них. Особенно на девочек с красивыми прическами и аксессуарами. Для меня этот мир был необычен, словно сошел с картинок журналов или кино. Эта жизнь, о которой я всегда мечтала и даже завидовала. Совсем чуть-чуть. Нет, вру. Совсем не чуть-чуть.       Рядом топали воркующие школьницы в коротких юбчонках и красных бабочках на вороте блузок. Мне бы тоже хотелось так одеваться, краситься, получать комплименты от парней и даже… влюбиться. Вот по-настоящему взять и влюбиться и до потери пульса прям. А вообще семей оммеджи не так много, не так много и гениев-самородков, вылезших из простого люда. Все со всеми давно переженились, и для улучшения качества крови нам разрешалось как встречаться с обычными людьми, так и жениться на них. Если, конечно, у старейшин и оракулов нет на тебя других планов. Я вроде не самая сильная из своего поколения, так что имею все шансы вести относительно обычную жизнь, и даже выйти замуж по любви. И все-таки… как же хотелось надеть на себя эту милую форму с короткой юбчонкой, ловить взгляды восхищения и вообще чувствовать себя милой и кавайной девочкой.

***

      Я стояла рядом с молодой учительницей, на меня устремлены несколько десятков любопытных глаз, а я мечтала телепортироваться куда угодно, да хоть на крайне неспокойное кладбище с агрессивными упырями вокруг. С ними я хотя бы знала, что делать. — Наш новый ученик — Тсубаса Миямото-сан, — радостно провозгласила учительница, пока я отчаянно старалась взять себя в руки, — Миямото-сан перевелся к нам из Киото по семейным обстоятельствам. Верно, Миямото-сан? Что-то еще скажете? Может быть хобби, увлечения? — Да, Киношита-сенсей, — промямлила я, с ужасом лицезрея «лес рук» от заинтересовавшихся моей скромной персоной. Впрочем мне кажется, «лес рук» возник больше с целью отсрочить начало урока, — Мммм… , — пыталась я вспомнить заготовленную по случаю речь, плюнула и пошла экспромтом, — Я раньше был на домашнем обучении по семейным обстоятельствам, поэтому очень многого не знаю и о школе и о том, как у вас тут все устроено, — робко улыбнулась я, — Поэтому надеюсь на ваше понимание и помощь, — в итоге я, по сути, сказала чистую правду, а заодно и объяснила свои будущие косяки, которые точно будут. Тсубаса — умничка! — Поможем! Как мило! — раздалось, несколько девчоночьих голосов. Мда, «мило» — это совсем не то, что хотел бы услышать парень о себе. — Вопросы все потом, у нас важная тема! — «лес рук» разочарованно замычал, — Ладно, иди на место у окна, сядешь рядом с Мацуно-сан, — улыбнулась учительница мне и указала на пустующую парту. Все не так страшно, как я думала, — А теперь начнем урок! — я облегчением села за парту, доставая тетрадку и учебник. Английский. Мне нравился английский.       Я с интересом посмотрела на соседа, кивнула ему и вежливо улыбнулась. Тот нехорошо сузил зеленые глаза и посмотрел в ответ. Оценивающе, придирчиво и крайне недовольно. Стало неловко, и снова захотелось в милую компанию упырей. С неприкрытой агрессией и желанием собою отобедать я справлялась не в пример лучше. А в человеческом обществе на нехорошие взгляды вроде как сразу воспитательными пиздюлями отвечать нельзя. По крайней мере, сразу. Некультурно и вызовет ворох ненужных вопросов. — И тебе привет, новенький, — удостоил он меня ответом, — Эй… знаешь, как с пятого по десятое задание сделать? — я мельком глянула в учебник и кивнула. — Тебе объяснить? — вместо ответа парень швырнул свою тетрадь прямо мне в лицо. Я ее поймала налету и с удивлением подняла бровь. Что я сделала не так — не понимала категорически. Но терпеть такое не была намерена. Баш на баш. Но сначала попробуем решить миром. — Хммм… ок, но с тебя кола и шоколадка. — Ты что, идиот? — раздраженно шикнул он. — Психиатр у меня такого диагноза не обнаружил, — фыркнула я, — А вот тебя на прием он уже заждался. За неадекват. — Не сделаешь — побью. — Ой как страшно, — кинула я тетрадь парня обратно, прямо в наглющие зеленые глаза, — Делай сам, придурок! — Да ты! — рыкнул он и вскочил на ноги. — Да я! — поступила я аналогично. — Миямото-сан! Мацуно-сан! Вон из класса! И чтоб не единого писка оттуда я не слышала! Вообще оборзели! Особенно вы, Миямото-сан, в первый же день! — вызверилась учительница под веселый гогот класса.

***

      Дверь за нашими спинами с шумом закрылась. Мы с Мацуно посмотрели друг на друга и устало вздохнули. — Киношита вечно по любому поводу за дверь выставляет, — сел парень у стены, — На оценки оно не повлияет, не беспокойся. — Я и не беспокоюсь, — пожала я плечами, — Оценки — существа эфемерные. На будущую жизнь особо не влияют, на самом-то деле. — Да ладно? А выглядишь, как ботан-задрот. — То, что я маленький и внешне хиленький не делает меня ботаном. Хотя учиться мне кстати нравится, — села я рядом с парнем. — Ладно, признаю. Яйца у тебя есть со мной пререкаться. — Что же в тебе должно быть такого особенного, чтобы с тобой НЕ пререкаться? Черный кот? — парень озадаченно почесал репу. — Как узнал, что у меня кот? — Шерсть на пиджаке, — а еще специфическая метка на шее. Коты животные умные и во многом мистические, оставляют метки хозяина на тех, кого любят, как оберег от бед, слабенький, правда. А еще по метке кот может определить, где его человек находится и скоро ли будет дома. Кстати в этом во всем совсем не человек хозяин… кстати. — Вот черт, — снял Чифую пиджак и начал судорожно его очищать. Выходило настолько забавно, что я засмеялась. — Даааа… — ехидно протянула я… — тебя точно стоит бояться, шерстью закидаешь… до смерти. — Бесишь. Врежу! — Тогда я отвечу! — вот тут заржал парень, упав на колени. — Не, я уже понял, что ты рисковый, но еще и самоубийца… ой, не могу! Чувак, я гопник и заместитель командира Токийской Свастики, — мне это название мало о чем говорило. А вот о гопниках я в курсе. Хорошо, что не уступала. Вот этим товарищам слабости показывать точно нельзя. — А принадлежность к гопническому племени доказывается наличием штанов, в которых предварительно насрали, али собираются насрать? — Че? — не понял он. — Ну еще они чем-то напоминают штаны наложниц в гареме султана. Разве что не прозрачные, — парень схватился за лицо, похрюкивая от смеха. — Эй! Глючитай, будешь херь такую нести — тебя в Глючитай оборудуют и извращенцу какому подкинут. Пиздец. — А что не так-то? Неужели бравые гопники боятся честного чужого мнения? Раздутое самомнение нагрузки не выдержит и затрещит по швам, улетая в космос? — Не любишь гопников? — Хмммм… не то чтобы. Ты вот гопник и вроде ничего, а главное, кот тебя любит, — у Чифую дернулась бровь. Нервно, — Я скорее не люблю людей, которые унижают других ради забавы. Они же ущербные. И, вместо того, чтобы работать над собой и стать счастливыми, они вымещают свое дерьмо на других. По мне это жалко. Заслуживает пиздюлей и множества актов перевоспитания. Например, в виде общественных работ во благо общества или пиздюлей.       Мы ненадолго замолчали. Каждый, видимо, пребывал в своих мыслях. — Понимаю, о чем ты говоришь. Таких до хуя. Но Тосва другая. Тосва как раз таким уебанам пиздюлей и отвешивает. — Надеюсь, только я о Тосве ничего не знаю, — и, если честно, как-то не хочу знать. Моя доля — воевать с упырями, а не с людьми. Надеюсь на это, по крайней мере. — Еще услышишь. И для твоего же блага не пизди тут всем вокруг о том, что ты сказал. Неправильно поймут. А в школе все, даже многие девчонки, явно сильнее тебя. — Дружеский совет? — Типа того, — ярко улыбнулся парень, — у тебя есть сила воли, и это круто. Будь ты посильнее — возможно предложил бы вступить в отряд, — я откровенно рассмеялась. Восточные единоборства — это обязательная часть обучения каждого оммедзи, основа из основ и базис всего. И изучали мы их чуть ли не с младенческого возраста, каждому своя специфика исходя из пола, телосложения и других факторов. Мне не нужно иметь сильно развитую мускулатуру, чтобы показывать результаты и размазывать каких-нибудь охреневших екаев и прочую нечисть по асфальту ровным слоем. А из своих я всегда была одной из лучших, даже старших братьев уделывала. Иногда. Бывало. Надеюсь, они мне специально не поддавались. Иначе вернусь и убью. Точно убью! — Глупый ты, не советую судить по внешности. В дураках останешься, или тебя победят. — Что меня победит? Вот это? — взял он мою руку за палец и потряс с ухмылкой на лице. — А может вот это? — засмеялась я и схватила того двумя пальцами за запястье, больно сжав. Он тут же сморщился — а я отпустила, не хватает еще что-нибудь ему сломать. Жалко же.       Дверь соседнего класса резко отъехала, выпуская из себя взмыленного, черноволосого очкарика. Очкарик смешно корчил гневные морды кому-то в глубине класса, дверь закрылась. Он удрученно уставился в пол и вздохнул. — Интересно, за что его? — Наверняка подрался. Опять, — отчего-то весело ответил Чифую, — Эй, Баджи! — окрикнул очкарика парень. Тот подошел и плюхнулся напротив нас. — А это кто? — тыкнул он в меня пальцем. Я посмотрела на нелепый обрубок так, как будто его воспламеню — парень мгновенно его убрал, интуиция у него получше, чем у Чифую, — Ну у тебя и глазелки, мелкий. — Нас из класса выгнали. Тоже. Поцапались, — Баджи удивленно присвистнул. — А я смотрю, ты-то и не против, раз этот еще дышит. — Я не этот, я Тсубаса, — пробубнила я обиженно. — Чет малец дерзкий, а? — Не представляешь насколько, Баджи-сан. За что тебя? — Стол сломал… случайно… — замялся очкарик. — Головой от отчаяния, — ляпнула я, совсем не подумав. — А ты как узнал? — непритворно удивился Баджи. — А я экстрасенс, — ехидно улыбнулась я, и раздался приступ смеха. Естественно, мне не поверили. Впрочем, этого я и хотела.       Остаток урока мы просидели на полу в коридоре, болтая о всякой ерунде. О гопниках не говорили вообще, скорее о мелочах жизни вроде выбора корма для кота и феерической способности Баджи пробивать головой стол. Буквально. На переменах мы, впрочем, тоже общались. И к концу дня я мысленно поставила себе две галочки в графе «приятели» из виртуального листа достижений. И еще я открыла для себя, что мальчики-оммедзи мало отличаются от мальчиков из нормальных людей.