Часть 9

      Ситуация, прямо созданная для шуток и ехидных комментариев моих любимых родственников. А они однозначно будут. Я стою над окровавленным трупом, но живым телом. В тело воткнут нож, вокруг все заляпано кровью. А я окровавленными лапками протягиваю полицейским, вооруженным наручниками и дубинками, печать клана и криво улыбаюсь. Полицейские, вознамерившиеся меня арестовать, при виде печати застыли на месте. Желание меня арестовать испарилось за секунду. — Это… — начал самый молодой из них. — Печать оммедзи, — подошел третий. Он был гораздо старше. Строго на меня посмотрел и устало выдохнул, — Надеюсь, хоть оцепление ставить не надо, оммедзи-сама? — Нет, другая ситуация, — поспели парамедики. Они шумно сгружали Осаная на носилки. Один из них удовлетворённо кивнул, увидев мою перевязь, фиксирующую нож. Слава Богам, хоть что-то сделала правильно. — Хоть это радует, Амакура Кейске, следователь. Надеюсь, мои подчиненные не были с вами грубы? Они молоды, еще не работали с оммедзи. И на печати четыре лепестка лотоса… я обязан взять вас в отдел для подтверждения личности. — Да, конечно, я знаю процедуру, — эххх… будь я инициированным оммеджи с пятью лепестками в печати — отпустили бы сразу и постарались забыть как страшный сон, — Я Тсубаса Миямото. — Миямото значит… я с вашим отцом работал когда-то. — Во время египетского прорыва? — Да-да, вроде так его называли. Значит, самый мощный клан Японии и вы… — Принцесса клана, — здесь скрывать свою половую принадлежность не было смысла. К ним по запросу придут мои настоящие документы. Мы шли бок о бок к полицейской машине и спокойно разговаривали под недоуменные взгляды соратников мужчины, — Могу я рассчитывать, что все пройдет максимально тихо и быстро? — Миямото всегда славились тем, что до них сложно «достучаться», так что придется поднимать патруль в Киото, чтобы они к ним лично подъехали. Так что… — ох уж эта вечная нелюбовь отца к современным изобретениям, в свое время еле комп выпросила, — Но не волнуйтесь, мы разместим вас со всеми удобствами. И покушаете, и помоетесь и поспите. — Мой мобильный не пойдет? На него быстро отвечают. — Нет, к сожалению. Садитесь. Должны быть официальные каналы, понимаете? — посадил мужчина меня рядом с водительским креслом, — Я-то понимала, и ранее даже смеялась над тем, с каким поразительным изяществом отец их игнорирует. Эти официальные каналы связи. Досмеялась.       Машина тронулась, а я зевнула. Интересно, насколько удобно спать на нарах? Ну да ладно, расслабляемся и получаем удовольствие.

***

— Нету слов, — скрипнул зубами Баджи и уставился на Майки, сидящего напротив него на ступеньках храма Мусаши, — То есть вы Тсубасу взяли и бросили, я правильно понимаю? — Манджиро тихо кивнул. Душу огромными, ядовитыми когтями драли кошки, как только он вспоминал парнишку с уверенными, но отчаянными синими глазами.       На храм опускалась ночь, неся за собой запахи цветов: насыщенных, спокойных, сводящих разум с ума своей тяжестью и силой. Они не приносили успокоения, эти ароматы. Скорее разжигали смутную тревогу. — Я… собираюсь его вытащить, — сжал Майки кулаки. Да у него уже был план, предложенный неким Кисаки, но придется подождать. — Я вас видел. Тебя и этого скользкого хмыря. Вы заключили сделку, — сжал Кейске зубы, — вовремя он появился, не считаешь? Практически сразу. И сразу — чудо предложение по спасению моего парнишки. — Значит, ты против? Тсубаса твой друг! — нехорошо сузил глаза Майки, он уже переругался с Дракеном по этому поводу в пух и прах. — Тсубаса сказал, что сам решит вопрос. Значит, он решит вопрос. Этот мальчонка — один сплошной сюрприз. Меня больше бесит, что вы не утащили его за собой. Как и полагается друзьям. Хотя, черт побери, это было его решение. — Сложно. Но я уже согласился на сделку. — Удивлен, что ты пошел на это ради едва знакомого пацана. Брать в команду настолько скользкую жабу… — Как будто ты бы так не сделал. — Не сделал. Тсубаса сказал, что сам разберется. Значит, разберется. — Переоцениваешь… — Его семья какие-то большие шишки, не думаю, что для него это не невозможно. Пошли Кисаки на хуй. — Я уже решил. — И именно поэтому посрался с Дракеном… ага.       Майки встал и быстро пошел вниз по лестнице. Обернулся и с нескрываемым раздражением посмотрел на друга. И как-то горько произнес: — Намекаешь, что я плохой друг… а сам все это время бегал к убийце моего брата. Еще и уговариваешь меня не мстить.       Баджи ощутимо вздрогнул и отвел глаза. Липкое чувство вины расползалось по грудной клетке. «Словно меж двух огней», или скорее стен — он чувствовал себя примерно так. И нет пространства для побега. — И сделаю это снова… буду уговаривать не мстить, — все же проговорил парень. — Я и не буду… но не хочу, чтобы он показывался мне на глаза. Мало ли не сдержусь, Баджи, — вертикальные зрачки сверкнули в тишине. Воздух наэлектризовался и словно превратился в иголки: холодные и смертоносные. Баджи это уже видел. Баджи уже это чувствовал. И знал последствия, наполненные слезами и кровью, — Но Тсубаса… я надеялся, что ты будешь на моей стороне. Мальчишка мне нужен, необходим. — З-зачем? — мигом похолодел Баджи. — Он… его взгляд… делает меня самим собой, — Майки тепло улыбнулся собственным мыслям. С Тсубасой не надо было притворяться, не надо было строить из себя непобедимого лидера Тосвы. Потому что Тсубаса знал — непобедимых и идеальных людей не бывает, — Он, этот парень, не по годам мудр, не так ли?       Манджиро обернулся назад и продолжил свой путь. Почему-то даже воспоминание о Тсубасе позволяло дышать чуть легче. Иногда Майки казалось, что парень обладает суперсилами. Иначе как это объяснить?

***

      К сожалению, во время долгого процесса идентификации личности я должна была оставаться в участке. Но я особенно и не возражала — тем более меня поместили в уютную одиночную камеру с собственным санузлом и букетом цветочков. Даже электрический чайничек и чай притащили. И хорошее белье надели на одеялко и подушечку. Вполне себе уютненько, и я тут же воспользовалась кроваткой и заснула.       Отпустили меня часов в пять утра, со всеми почестями выпроводили из участка и облегченно выдохнули. Один из братьев мне рассказывал, что хоть и все полицейские знали о нас, но боялись похлеще чумы. Ведь появление оммеджи обычно означает проблемы, которые обычный полицейский, стоящий на оцеплении, даже не увидит, но они придут. Обычно все самые страшные происшествия связаны с мистикой, а соответственно, и с нами. В общем, хоть нас и почитали, уважали, но традиционно не любили и боялись.       Я искренне думала, что выспалась, но дома, только взглянула на кроватку — плюнула на весь мир, рухнула на подушку и проспала еще сутки. А проснувшись — обнаружила вместо телефона «кирпич». Когда я умудрилась испортить свою трубку — ума не приложу. Но факт остается фактом, я вскрыла телефон — и оттуда отчетливо пахнуло сгоревшими микросхемами. Ну что ж, такое бывает, особенно в моем возрасте, когда энергия нестабильна. Мой второй брат Нобу в свое время жег мобильники чуть не каждую неделю. Но вот со мной такое случилось в первый раз, обычно я хорошо контролировала свою энергию. Энергетическое тело с момента старта инициации начало перестраиваться, и я его не до конца понимала. Иногда энергия будто бы не кончалась, уходя щупальцами в бесконечность, а иногда напоминала собой воду в пустыне. И меня бросало из состояние в состояние без всякой логики.       Сейчас я снова пребывала в «пустыне», ходить никуда не хотелось, тем более в жуткое токийское лето. Сейчас там не продохнуть. Поэтому после короткого обеда я уселась за домашку, все равно ее делать когда-то, да придется. И лучше сейчас, чем оставлять все на потом.       В итоге я не вылезала из дома дня четыре, старательно разбирая формулы, иероглифы и исторические даты. И, наконец, закончила сие дело и триумфально сложила плоды своей деятельности в папочку.       Я подумала, что Такемичи наверняка в своем будущем сейчас, а Наото его там задержит, как минимум, на неделю, поэтому особенно не парилась. А телефон когда куплю — тогда и куплю. Мысли об вкусном и питательном ужине наполнили рот слюной, и я радостно потяпала на кухню, надеясь сварганить что-нибудь «эдакое».       Только я вытряхнула собу на дуршлаг, как раздался дверной звонок. Я прошлась руками под футболкой, проверяя перевязь на груди, и пошла открывать, негодуя, какой же ёкай посмел нарушить мой обед. И возможно, что его стоило бы включить в меню.       В роли екая выступал Майки. Он удивленно пялился на меня, словно ошибся дверью и ожидал увидеть кого-то другого. — Мммм… выглядишь, будто ошибся дверью. — Не ожидал увидеть тебя тут. — А кого ты ожидал увидеть, Юки-онну? — засмеялась я. — А не… ну… — Входи, — пропустила я его в квартиру и закрыла дверь, — Кушать будешь? Через полчасика будет готово. — А что в меню? — Удон с мясом. Но можно и тебя добавить. В меню. — А меня-то за что? — сел он за обеденный стол на кухне и наблюдал, как я положила два куска мяса на сковороду. — Мммм… ну знаешь, ты вполне себе аппетитно выглядишь. В гастрономическом смысле этого слова, — Майки смотрел возмущенно. Повертел носом и гнусаво, ехидно произнес, — А в не гастрономическом? — Мммм… ну даже и не знааааю… провокационный вопрос. Но думаю, ежику ты бы понравился. — В смысле? — Ну если голой жопой на него сядешь. Это такой вид морального удовлетворения от чужой боли и страданий. Очень аппетитно, — Манджиро устало махнул рукой. — Я вижу, ты на свободе, — осторожно начал он, — Что, никаких последствий? — Ну я неплохо поспал в обезьяннике. А так все улажено. Забей и забудь. — Просветишь, как? — какой провокационный вопрос. — Воспользовался помощью семьи, — просто сказала я, поставив тарелки с снедью на стол, — Приятного аппетита! — Больше ничего не скажешь? — Нет. Если ты о том, выдал я кого-либо из наших, то нет конечно. — Я об этом даже и не думал! — возмущенно прошипел Манджиро, положив в рот кусочек мяса. — Ты готовишь лучше, чем в семейном ресторане, — потрясенно пробормотал парень. — Настолько, что если бы я был девчонкой — то взял бы замуж? — ехидно вопросила я. Майки сначала опешил так, что перестал жевать, сглотнул и, с ехидным выражением на лице приблизился к моему уху и сладко, нежно прошептал. — Да я даже сейчас тебя готов замуж взять, Тсубаса-чан, — горячо выдохнул он и отстранился с триумфальным выражением на лице. Значит, продолжаем игру, а? — А как же супружеский долг, милый? Готов покупать страпон? — Ради тебя, моя прелесть, я использую свой естественный страпон. Между нами не должно быть никаких чужеродных палок. — Ага. Только твоя и моя естественная палка, — мы не выдержали и заржали чуть не падая со стульев. — Мне никогда не нравились гейские шутки, — смеялся Майки, вытирая с глаз непрошенные слезы. — В каждой шутке есть доля шутки, — фыркнула я. — Дебил мелкий, дай поесть нормально. Реально вкусно, — вернулся Майки к еде. Но выглядел парень не очень: под глазами синяки и кожа будто бы белее обычного. — Устал? Выглядишь как мумия из склепа. — Тутанхамон? — Не, скорее Нефертити. Тутанхамон еще ничего так смотрелся. — Почти не спал эти дни. — Неужели за меня переживал? — шутканула я, но потом поняла, что Майки как-то не до глупых моих шутеечек. — Не каждый день моего товарища в участок уводят. Я тебя пробовал искать — но не получилось. Ни в одном участке не было. Телефон недоступен. Непонятно, что происходит. — Прости, я как-то не подумал. У меня телефон сломался, и я как-то не подумал его сразу менять. — Забей. Главное, что ты на воле и все хорошо. Мне не важно, какими способами ты избежал обвинений. Это действительно не важно, — нежно улыбнулся Майки. — А что важно? Ну кроме того, что я на воле. — Ты подставился ради Па. Он, знаешь, один из тех, кто Тосву основал. Один из важных людей. Тебе надо будет с ним обязательно встретится. Он винит себя за то, что оставил тебя. — Это было мое решение. Ему не за что себя винить. — Знаю… а есть добавка? — радостно улыбнулся парень, протягивая мне пустую тарелку, — А десерт? — ох уж эти счастливые чертенята в его глазах. — Ага… а на десерт есть пудинг со свежими фруктами. — Класс! Хорошо бы тайяки… А ты умеешь тайяки готовить? Если умеешь — точно женюсь! — С такими угрозами — точно не умею, — показала я язык. — Зануда, — показал он свой язык в ответ. Вот этот Манджиро мне нравился: ребячливый, довольный и счастливый, излучающий свет и заставляющий улыбаться. Было бы хорошо, если бы Золотая аура проецировала только эти чувства…       Огромный мини-тазик с пудингом опустел в мгновение ока. Манджиро распластался на стуле и поглаживал выпирающий живот. — Нет, блин, и почему ты парень, скажи мне? Женился бы — вечно мне готовил. — Да ни за что, участь вечной кухонной рабыни меня ни капли не привлекает. — Эй… я б исправно исполнял свой супружеский долг! — Через полгода такого регулярного кормления ты бы вставать не смог, чувак. Причем, во всех смыслах, — Божечки, и почему же именно в его присутствии меня прет на настолько пошлые шутки? — Ночь на дворе, я у тебя останусь, — я ошарашенно уставилась на парня, такой уровень наглости был мне еще не знаком. Он даже не спрашивал. Поставил перед фактом. — Ну ок, у меня вторая комната есть. — Хочу фильм посмотреть. Я видел у тебя телик напротив кровати, — загундосил он, — Вместе глянем. Аниме! — Так аниме или фильм? — Аниме. В 10 вечера будет! — я поняла, что спорить бесполезно.       Как же я рада, что мне купили двухместную кровать. Мы полулежали, упирая спины в высокое изголовье даже не прикасаясь друг к другу. Майки кушал, и как в него столько влезает, сладкий попкорн и периодически смеялся. Между нами всего сантиметров десять. Я чувствовала, как от парня исходило невероятное тепло. В его тепле хотелось раствориться без остатка, превратиться в счастливое желе и тихо кайфовать где-то в невесомости. Волшебное, потрясающее чувство. И я расслаблялась, погружаясь в ощущения. Даже жалко, что как аниме закончится — парень уйдет в другую комнату.       И все же для меня аниме было неинтересным и скучным. Оно вгоняло меня в сон. Поэтому я потихоньку сползала вниз, кутаясь в одеялку, забираясь в нее все глубже и глубже. Совсем размякла от его тепла и тихого смеха. Ощущение безопасности накрыло меня с головой, и я даже сама не заметила, как заснула, положив свой лоб на локоть парня.