Часть 25

      Морозно. Для ноября непривычно морозно и холодно. Майки сгрузил меня и отдельно мой огромный рюкзак рядом со станцией. Фыркнул недовольно, чуть скривившись: — Не слишком ли тяжело? — указал он на прислоненный к углу походный рюкзак. — Да ничего, я привыкла. С малого детства в «походы» ходила.       Мы смущенно посмотрели друг на друга, ненадолго зависнув. Неловко, словно не знали, что делать. Такие моменты между нами возникали все чаще. Я чувствовала себя смущенно, что ощущал Майки сложно сказать. Но каждый раз он смотрел на меня так внимательно, даже гипнотически, словно пытаясь уловить каждое движение и каждый взгляд. И я… смущалась еще больше. Как непохоже на меня? Или похоже? Я запуталась в самой себе словно муха в паутине. До встречи с Манджиро мир был гораздо проще. И однозначнее. Меньше полутонов — и больше уверенности в собственных суждениях и чувствах. Но стоило добавить в мой мир… и он оказался очень сложным. Слишком сложным для меня. И уроки мудрых учителей совсем не помогали. Меня когда-то предупреждали. Но я только смеялась. Досмеялась, девочка. — Как будешь обратно возвращаться — звони. Я тебя обязательно встречу. И еще… — достал парень из багажника ланч бокс, — Вот, это тебе, — покраснел Майки.       Я открыла коробочку, а там — четыре огромных онигири. Все такие нелепые, скособоченные. Губы сами расплылись в улыбке. От кого, но от Майки я подобного не ожидала. — Неужели сам приготовил? — Майки кивнул. — Эмма нашептала, что тебе подобное нравится. — Манджиро! — подошла я к нему и бросилась на шею, — Спасибо! Я точно-точно все съем до крошки! Даже если это онигири со вкусом грязного носка! — Вообще там угорь, но если предпочитаешь носки — сделаю в следующий раз именно с ними. Тебе по вкусу какой день носки, девочка? — засмеялся парень, довольно приобнимая меня за талию. — Да ну тебя! — запихнула я в сумочку онигири. И тут же достала сверточек, — Правда, я вот в спешке вязала. Наклони голову, Манджи, — он послушался меня, чуть склоняясь. И я тут же нахлобучила на шею парня широкий шарф. Темно-красный, мягкий и, я надеялась, что теплый.       Манджиро завороженно смотрел на кончик шарфика, теребя его в руке. — Иди ко мне, — аккуратно придвинул он меня к себе за талию. Я уткнулась носом в его шею, судорожно вдыхая любимый запах. Сразу будто исчезли все звуки, будто в моем мире существовал только его звук сердца. Только его пульс, — Я люблю тебя. Буду его всегда носить. Когда холодно. Тсубаса? — Мммм? — Знаю, еще до этого далеко. Но давай проведем Новый Год вместе. — Ээээ… действительно, далеко. — У меня есть план. — Что за коварный и таинственный план? — И вовсе он не коварный! Просто сейчас хочу знать! Так надо! Ну??? — выжидательно уставился парень на меня с самым коварным видом. — Пугаешь, — фыркнула я. По ногами промелкнул Хибана, мазнул огненным хвостом по ногам. — Время, Тсубаса, — улыбнулся кот, — Два мелких извращенца. Такие розовенькие, что аж тошно! — пожурил он. Я кивнула в ответ, но за «извращенцев» котейка еще ответит! — Ну как хочешь, — показал язык Майки. — Ну ладно, уговорил, только… пора уже, — парень тоскливо посмотрел на экран телефона и поцеловал меня в лоб. — Не задерживайся там. Иначе я эту сладкую парочку: Баджи и Казутору на мясо пущу. — Я удивлена, что ты уже этого не сделал… И вообще удивлена, что позвал Казу обратно. — Место капитана в Тосве — его законное место, как бы я к нему не относился. Но я предпочитаю видеть его как можно реже. И его, и Баджи я об этом предупредил. — Если что… ты же знаешь, что ты всегда можешь мне написать, - только вот я не уверена, что смогу ответить. — Безусловно. — И Майки… твое решение… оно идет от сердца, от желания всех защитить и твоей естественной доброты. Оно очень сложное, но я восхищаюсь и уважаю тебя теперь еще больше, — взгляд черных глаз словно смотрел в душу. В нем плескалась боль, но силы и нежности в нем было гораздо больше. — Я люблю тебя, ты знаешь? — я кивнула, нахлобучивая рюкзак на спину. — Я тебя тоже. Очень люблю, — поцеловала я его в щеку, — Скоро вернусь.       Тяжело. Было очень тяжело оставлять его одного. Но плохих предчувствий не было. У двери станции я снова обернулась и помахала ему рукой.       Встретимся. Скоро снова встретимся. И я… наконец стану самой собой. Или же убегу от настоящей себя все дальше и дальше.

***

      У нас с Хибой было отдельное купе. Жутко дорого, но не хотелось делиться своим пространством ни с кем. И только мы заняли места — как электричка тронулась. На сердце было тяжело, так хотелось его поцеловать. В губы. По-настоящему. Но Майки меня так не целовал, а я не очень понимала, как оно вообще делается. Да и стеснялась. — Волнуешься? — проговорил Хибана, — Я бы на твоем месте волновалась за себя. Ничего с этими придурками не случится. С Майки точно. А Баджи даны инструкции, сам выбрал пожить в новом дивном мире, а только потом на поклон к твоему папочке ехать. — Это ты его на это решение сподвиг, — хмыкнула я, — Баджи никогда не сможет нормально манипулировать энергией. Ему слишком рано, у него даже предварительной подготовки никакой нет. Может в следующей жизни… — Тсубаса, это его решение. Баджи хочет помочь и тебе и Манджиро. Ты изменила судьбу парня — будь добра принять его желание теперь. А я… просто обрисовал перспективы. И Нобу тоже, не обижай своего брата. — Он хочет использовать Баджи. — Ради твоей защиты. Ты оммеджи. И ты забываешь об этом, все больше погрязая в своих чувствах, — я знала, что Хибана прав, но одно лишь видение нашего мира может вовлечь человека в опасность. — Если ты смотришь в бездну, значит бездна смотрит на тебя… я считаю, Баджи следовало отправиться со мной. — И твой отец мигом бы наложил на парня печати. — Ну… после разговора. — Ага, после твоих слезливых глазок, — фыркнул кот. — Ладно, забьем на эту тему. Что есть — то есть. — И это правильно.

***

      Я просила нас не встречать. Мы с Хибой сели на автобус, и еще часа два ездили по колдобистым сельским дорогам. Таким дорогим и знакомым мне. Еле заметная остановка среди кленов. Сюда мало кто добирается, даже водители приезжают в это место только после применения специального заклинания. Нас высадят — а сидящие в автобусе люди через пару минут забудут о нас, словно нас и не было. Словно не было двух переплетающих ветви кленов и деревянной скамеечки внизу.       Воздух искрил от магии, сотни грибочков-екаев с интересом глядели на нас. Трехглазый ворон громко каркнул и сел на мою протянутую руку. Привратник почуял одну из обитательниц поместья. Я почти дома… и дальше ведет словно нить. Тащит за собой, и сердце наполняется болью. Мой мир словно оставался позади, исчез с улыбкой Манджиро.       Поместье располагалось на месте силы. Огромная территория со святым источником и священным озером, где и обычный человек может увидеть екаев, даже самых слабеньких. Где заклинания становились видимыми, и где животные понимали людей. А люди — животных. Между обитателями поместья не было войн, были только небольшие ссоры, но мы жили в гармонии и мире. Лучшее место для культивации во всей Японии и одно из лучших в мире. У нашего клана его ни раз пытались отнять, а в этом месте разгорались настоящие, жестокие войны. Но столетия сменялись тысячелетиями, а священное место не желало менять своих хранителей. Мы его защищали, мы им дышали, его сила сквозила драконьими нитями в наших сердцах, а земля и ее обитатели дарили нам мудрость и исцеление от всех бед и напастей. Дом. Настоящий, родной дом. И я наконец дома, и от этого становилось легче дышать.       И я чувствовала, как мое потрепанное энергетическое тельце наполняется силой, тихая музыка небес услаждает слух. И я будто наполнялась чистотой и благословением. Весь мир сейчас признавал меня и был мне искренне рад. И я наконец улыбнулась. — Я дома. Я наконец-то дома, — прошептала я, трогая металлическую колотушку в виде головы дракона на огромных воротах.