Глава 10. Fall Apart

Хотелось вколоть самому себе анестезию, чтобы не чувствовать этой обуревающей каждую клетку тела боли. Парень рассеянно швырнул деньги в угрюмого таксиста и вышел на обдуваемую морозным ветром пустынную улицу. На часах было слегка за полночь, когда он прошел внутрь здания и ощутил, как все его тело непрерывно сотрясало крупной дрожью. Своим онемевшим разумом Чендлер понимал, что дело тут было совсем не в холоде. Он покинул пляжный дом без каких-либо вещей, помимо кошелька, забыв прихватить даже свой плащ; а сейчас, ступая на лестничный проем, крепко схватился за перилла, закрыл глаза и секунду просто стоял в тишине. Голова гудела от спутанных мыслей. Но мы клялись, что это никогда не перерастет во что-то большее. Единственным изображением, подсовываемым его собственным разумом, было ее оттененное неуверенностью, но по-прежнему непередаваемо красивое лицо. Ее полные слез синие глаза болезненным слепком застыли в его памяти. Слезы вновь подступили к глазам и больно обожгли горло. Чендлер торопливо стер их с лица и продолжил свой путь по лестнице, пытаясь игнорировать тугое биение сердца под ребрами. Он чувствовал себя совершенно и полностью поверженным. Побежденным. Пустым. Он любил ее. И он знал абсолютно точно, что и она тоже его любила. Так почему же она столь безжалостно это отрицала? В чем крылась причина ее одержимого настроя любой ценой разбить его сердце? Каждый раз, прижимая ее к себе в объятиях, Чендлер давал себе обещание, что никому и ничему не позволит причинить ей боль. Никогда. Сейчас же она причиняла боль ему, и он понятия не имел, что ему было делать теперь. Шаг за шагом, минута за минутой: он достиг своей квартиры спустя время, показавшееся ему вечностью. Отперев и открыв входную дверь, он обнаружил, что внутри было пусто и как-то устрашающе тихо. Джоуи ночевал где-то в другом месте. Оглушающая тишина – бытовал оксюморон, в котором раньше Чендлер не видел никакого смысла, но сейчас вдруг в точности осознал, что именно он под собой подразумевает. Ему нужна была сигарета. Прямо сейчас. Ладони начали рассеянно ощупывать карманы в поисках пачки и замерли, когда он вспомнил, что не курил ни разу за последние одиннадцать месяцев. Моника попросила его этого не делать. Поначалу Чендлер реагировал на эту просьбу неохотно, не воспринимая ее недовольство всерьез, но когда она заявила, что страдала «аллергией» на сигаретный дым, он бросил. Бросил, несмотря на то, что прекрасно осознавал степень правдивости подобного заявления. Тебе это тоже ничего хорошего не принесет, сказала она тогда осторожно, будто не будучи до конца уверенной, были ли уместны искренние переживания в том типе взаимоотношений, который имел место между ними. Каким бы он ни был. Я так счастлива, что, кажется, могу умереть. Ты – лучшее, что есть в моей жизни. Я бы предпочла умереть, чем прожить жизнь, в которой нет тебя. Сказанные ею слова снова и снова проносились в его голове, заставляя кровь пульсировать в висках. Он чувствовал, как начинает терять равновесие. Нужно было заполнить чем-то эту тишину; чем-то, что сможет заглушить его мысли, его воспоминания, его боль. Взгляд упал на стоящее на полке радио. Чендлер подошел ближе и нажал кнопку включения, вслушиваясь в тихие пощелкивания, свидетельствующие о попытках устройства вернуться к жизни. Секунду спустя хриплый голос Бонни Тайлер медленно наполнил комнату, заставляя парня в неверии уставиться на предательскую электронную коробку: Once upon a time I was falling in love, but now I’m only falling apart.* Не контролируя собственные действия, он протянул руку, схватил осточертевшее радио и с размаху бросил его в стену. Словно в замедленном действии Чендлер наблюдал за тем, как оно с грохотом разлетается на части: сотни мельчайших деталей, что тут же начали расплываться перед глазами в полупрозрачной призме его слез. *** Джоуи влетел в коридор, разделяющий девятнадцатую и двадцатую квартиры, на следующее утро. Собираясь, было, отпереть дверь, он, нахмурившись, обнаружил, что она и без того уже не была заперта. По макушке прошелся неприятный холодок. Чендлер не мог уже быть дома: по его же словам они с Моникой проведут все выходные в пляжном доме ее родителей, что подразумевало, что вернуться они должны только к вечеру. - Дерьмо, дерьмо, дерьмо, - пробормотал он, открывая дверь и заходя внутрь квартиры. Он был точно уверен, что запирал ее перед тем, как уйти на свое свидание прошлым вечером. Что, если кто-то вломился внутрь? При таком раскладе только одно было ясно как божий день: Чендлер его убьет. Морщинки на его лбу залегли еще глубже, когда он увидел, что дверь в комнату Чендлера была приоткрыта. Джоуи проделал еще несколько шагов внутрь квартиры, приближаясь к спальне друга и испытывая нарастающее с каждой секундой дурное предчувствие, но остановился, услышав, как что-то хрустнуло под его стопой. - Что за… - пробормотал он сконфуженно, ногой подталкивая несколько разбросанных по полу деталей сломанного радио ближе друг к другу. Что-то было отвратительнейшим образом не так, но Джоуи никак не мог понять, в чем именно заключалась причина этого ощущения. Набираясь твердой решимости сиюминутно это выяснить, он возобновил шаг в сторону спальни Чендлера, инстинктивно ссутуля плечи, будто неосознанно пытаясь спрятаться от того, что его могло там поджидать. Парень медленно подтолкнул полуоткрытую дверь, целясь зайти внутрь, но в следующий миг удивленно остановился в дверном проеме. - Чендлер? Что он делал здесь в это время? Лежа на боку, Чендлер свернулся калачиком на своей кровати. Вернувшись домой, он, должно быть, моментально провалился в глубокий сон, о чем свидетельствовало не расправленное покрывало под его туловищем. Когда Джоуи подошел ближе, его друг слегка вздрогнул во сне, потому как в комнате вдруг стало слишком холодно. - Чендлер, - прошептал Джоуи, легонько ткнув его руку, все еще пребывая в полнейшем непонимании происходящего. Хотя Чендлер и не делал такого заявления вслух, у Джоуи сложилось впечатление, что он собирался, наконец, рассказать Монике о своих чувствах во время этой поездки в пляжный дом. И все должно было пройти абсолютно гладко. Однако сейчас что-то очень настойчиво подсказывало, что итог произошедшего обернулся совсем не тем, на что делались ставки. - Чендлер, - Джоуи повысил голос и в этот раз приложил немного больше силы, встряхивая нежелающего просыпаться друга. Тот заворочался, слегка откидывая голову и утыкаясь носом в подушку, чтобы уклониться от того, кто столь бесцеремонно вырывал его из блаженного забвения. - Мон, я… - пробормотал он во сне, но слова исчезли, не успев соскользнуть со слегка разомкнутых губ. Его мозг проснулся в достаточной мере, чтобы напомнить ему, что рядом не было никакой «Мон». - Чендлер, просыпайся, - вновь попытал удачу Джоуи. Он медленно открыл глаза, машинально прищурившись навстречу пробивающемуся сквозь огромную полосу меж шторами свету. Джоуи поднял брови в немом вопросе, и Чендлер подумал о том, что его глаза, вероятно, были пугающе налиты красным. - Чувак, - Джоуи отстранился, прежде чем шепотом продолжить свою мысль, - что случилось? - Ничего, Джо, - пробормотал он, снова зарываясь лицом в подушку. Которая была насквозь пропитана ее запахом. - Ну же, - Джоуи вздохнул, не планируя отступать, - в чем дело? Почему ты вернулся так рано? Взгляд парня упал на покоившееся в гостиной разбитое радио. Он сосредоточенно свел брови друг к другу, все еще мысленно пытаясь сложить очевидные, но совершенно не укладывающиеся в голове кусочки пазла, а затем вновь повернулся к Чендлеру и задал вопрос, снедающий его сильнее всего остального: - Где Моника? Вот только у Чендлера не было ни воли, ни энергии, чтобы дать на него внятный ответ. - Оставь меня одного, Джоуи, - прошептал он, позволяя подушке заглушить и без того тихо произнесенные слова. Слезы грозились вновь вырваться наружу, и Чендлер изо всех еще имеющихся сил старался удержать их в себе. До прошлой ночи он, со своих девяти лет, не плакал ни разу. За все эти годы ему отлично удалось воздвигнуть вокруг себя мощеные стены, таким образом выстраивая своего рода защиту от потенциально причиняемой боли. Монике же, однако, удалось эти стены снести. Она сделала это с завидной легкостью, даже не прикладывая особых усилий. - Чувак, ты в порядке? – в голосе Джоуи прослеживалась паника, - что произошло в пляжном доме? Чендлер почувствовал, как внутри закипает злость, и он прекрасно понимал, насколько иррациональным было появление этой эмоции – Джоуи, как никто другой, желал ему только добра. Если уж на то пошло, то он даже мог назвать этого нерадивого паренька своим лучшим другом. Тем не менее, все, чего он искренне хотел прямо сейчас, это закрыть глаза и забыть весь мир, всего на секунду. Всего на секунду забыть ее. - Оставь. Меня. Одного, - прошипел он сквозь плотно сомкнутые зубы. Стоило ему произнести эти слова, как его друг тут же отпрянул, принимая решение больше не испытывать судьбу. В край запутавшийся и напуганный собственным бессилием Джоуи стоял, не двигаясь, взглядом метаясь между лежащим на кровати Чендлером и дверью его комнаты. - Ладно, просто ответь мне на один вопрос, - медленно проговорил он, спустя несколько секунд тишины все же вновь поворачиваясь к своему собеседнику, - ты сказал Монике? Чендлер лежал неподвижно, по ощущениям, целую вечность и, казалось, даже не собирался отвечать на поставленный вопрос. Однако стоило Джоуи практически полностью отчаяться в попытках выпытать из него хоть что-нибудь, как он поднял голову и перевел тусклый взгляд на друга. Для Джоуи этого оказалось достаточно, чтобы моментально пожалеть о заданном вопросе. Ему больше не нужен был данный в словесной форме ответ, не от Чендлера. Мириады красных полос в глазах друга говорили сами за себя. - Все кончено, Джо, - пробормотал Чендлер, вдруг поймав себя на вопросе о том, в какой момент дыхание начало даваться ему с такими непомерными усилиями, - теперь все кончено. *** - Эй, ты вернулась! – подскочил Росс навстречу своей сестре, когда она переступила порог квартиры на следующее утро, - послушай, я знаю, что, эм… ты сказала, что… ты говорила, только на случай чрезвычайной ситуации, но я… - парень начал заикаться, пытаясь как можно правдоподобнее объяснить, по какой причине сейчас находился в ему не принадлежащей квартире. Но замолчал, вдруг заметив, с каким выражением лица Моника зашла внутрь. Лица, своим бледно-пепельным цветом ярко выделяющим ее красные отекшие глаза. В ответ на невнятно произнесенную тираду девушка лишь подняла на брата усталый взгляд. - Мон, ты в порядке? – он обеспокоенно подошел ближе к ней, - тебе плохо? - Я в норме, Росс, - слабо кивнула Моника, проходя мимо обескураженного брата и с несвойственной себе небрежностью бросая сумку на диван. - Ты уверена? – Росс нахмурился, прослеживая, как она на ватных ногах направляется в свою спальню, совершенно не замечая его присутствие. Моника остановилась на своем пути и с тяжелым вздохом повернулась в его сторону. Выступившая жилка на лбу свидетельствовала о том, что сейчас от нее не стоило ждать ничего хорошего. - Я сказала, что все в порядке, - отчетливо выговаривая каждое слово, повторила она, значительно повышая тон. - Ладно, ладно, - он поднял брови, прокладывая себе дорогу к входной двери, на горьком опыте наученный, что оставаться в одном пространстве с Моникой, когда она не в духе, - себе дороже. - Я, тогда, пойду, - он отворил дверь, чтобы выйти, но через секунду снова повернулся к сестре: - Кстати, у тебя же сегодня то самое собеседование, верно? Удачи! – Росс улыбнулся, явно ожидая хотя бы немного доброжелательного ответа. - Ага, - безэмоционально пробормотала она, не оборачиваясь и ступая в свою комнату. Дверь позади нее закрылась с мягким стуком. Моника дождалась того момента, когда раздастся звук захлопывающейся за Россом входной двери. А затем свалилась на кровать, наконец, позволяя тоскующим по воле слезам свободно высвободиться наружу, не подозревая, что в этот самый миг на расстоянии лестничной клетки он делал абсолютно то же самое. *** Стив - тот самый массажный клиент Фиби, которому Моника должна была готовить ужин - лениво сидел на кухне, отстукивая костяшками по столу в знак своего глубочайшего недовольства. - Так, что Вы там готовите? – вежливо уточнил он, на контрасте с собственным вопросом явно не проявляя ни толики заинтересованности в ведении разговора. - Сливочно-луковый пирог, - машинально ответила Моника, рассеянно нарезая лук. Мужчина выгнул бровь. - Разве к этому времени лук не должен уже быть нарезан? – он постарался замаскировать свое раздражение за тонкой улыбкой. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, что никак не могло поспособствовать серьезности ее положения. Весь этот вечер казался чем-то сюрреалистичным. Будто она плыла в невесомости. Моника знала, что не поспевает за временем, знала, насколько критично необходимо ей было получить эту работу. Но настойчивость и концентрация, с которыми она обычно приступала к любому делу, вдруг просто-напросто испарились. - Да, я прошу прощения, - она оглянулась за плечо, - но тесто уже в духовке. Все остальное не должно занять больше двадцати минут. - Двадцати минут? – брови Стива поползли вверх, - Вы совершенно ничего не спланировали, не так… - Желаете еще вина? – влезла в диалог Фиби, мило улыбнувшись и, не дожидаясь ответа, принялась наливать бордовой жидкости в его бокал. Мужчина что-то недовольно пробурчал, но, тем не менее, совершил глоток, давая немое согласие временно отвлечь свое внимание на покоившееся в руке пойло. Удовлетворенная результатом своего вмешательства Фиби подошла к Монике. - Ты точно в порядке? – прошептала она с явным выражением обеспокоенности на лице, - выглядишь немного озабоченной, - она легонько коснулась руки подруги в поддерживающем жесте. Моника прикрыла глаза и вздохнула. Она не была тем человеком, который выставляет свои эмоции напоказ: она редко плакала на людях, стараясь никогда не выражать собственную боль; однако прямо сейчас у нее было стойкое ощущение, будто мир просто-напросто разваливается вокруг нее. Без него, ехидно ужалило сердце. Без него твой мир разваливается по частям. Она даже не пыталась этого отрицать. В конце концов, это была чистейшей воды правда. Что бы я без тебя делала, Чендлер? Моника не знала ответ на этот вопрос. Больше нет. Кем бы она вообще была без него? Он всегда был ее, порой единственным, нескончаемым источником силы и счастья. И теперь он ушел, оставляя ее одну: замерзшую и потерянную. Ей хотелось опуститься на пол и разрыдаться, словно маленький ребенок. Вот только не он положил всему конец, это сделала ты. Так с чего вдруг ты жалуешься сейчас? - Мон? - Да-да, - она кивнула, силой вытягивая себя обратно в реальность, - все хорошо. - Ладно… - Фиби недоверчиво свела брови, но все же отошла в сторону. Тебе стоит стать шефом. Он был первым человеком, который ей это сказал. Он был единственным, кто сказал ей это тогда. Моника улыбнулась воспоминаниям о его лаконичном ответе и дерзком поведении, имеющем место тем вечером. Ты станешь невероятным шефом. Его слова звучали так искренне, что заставляли ее сердце сжиматься в незнакомой эмоции. Их он произнес всего годом позже, когда она поделилась с ним новостью о том, что поступила в кулинарный колледж. Моника так и не раскрыла ему правду о том, что это он был причиной, по которой ей изначально пришла в голову идея стать шефом. Холодное острие ножа затронуло мягкую кожу на кончике ее пальца, но, погруженная глубоко в свои мысли, она не заметила этого до того момента, пока не стало слишком поздно. Девушка вскрикнула от резко пронзившей боли. Опустив взгляд вниз и давая слезам выход наружу, она увидела брызги собственной крови, тонкой красной дорожкой разрисовывающей лежащий на поверхности стола лук. - О, Боже! – выдохнула Фиби, обернувшись на вскрик и первая замечая произошедший инцидент, - Моника, у тебя кровь! - Ничего страшного, - прошептала брюнетка, зажимая образовавшуюся рану в кулаке и крепко зажмуривая глаза. Стив встал на ноги и с разрешения осмотрел палец девушки, цокнув языком, обнаружив, что порез достигал значительной глубины. - Вам следует воспользоваться каким-либо антисептиком, - он взглянул на Фиби, которая, поняв намек, сиюсекундно помчалась искать подходящее средство в ванной комнате. Когда Моника, наконец, открыла глаза и посмотрела на стоящего напротив мужчину, страх и пристыженность стали единственным, что ему удалось увидеть в ее взгляде. - Извините меня, Стив. Мне правда… Стив внимательно осмотрел ее с ног до головы. Этой девушке, на вид, было не больше двадцати с небольшим лет. Она была похожа на напуганного олененка и, казалось, искренне раскаивалась в собственной безалаберности. Он волей-неволей почувствовал толику сострадания. Оборвав ее на полуслове, он выдвинул неожиданное для самого себя предложение. - Знаете, что, почему бы нам не попробовать снова через пару недель? Моника непонимающе посмотрела на него. Помимо всего прочего в ее взгляде теперь прослеживались настороженное недоверие и скепсис. - Обещаю, что не найму никого до этого момента, - он улыбнулся, подбирая свое пальто с вешалки и собираясь покидать наполненную душистым запахом готовящейся выпечки квартиру. - Подлечите свой палец, - напоследок указал на предмет обсуждения он, - тут понадобится повязка. Моника отупело наблюдала за тем, как он, бросив последнюю дружелюбную улыбку, вышел на лестничную площадку, прикрывая за собой дверь. Блеклое ощущение радости промелькнуло где-то на поверхности моря подавленности, но так же быстро погрузилось обратно в глубину. - Что, если я напортачу с ужином, Чендлер? - Не напортачишь, ладно? Ну же, ты занимаешься этим уже больше трех лет. Только из-за того, что какой-то парень оказался достаточно тупым, чтобы тебя уволить, ты не должна думать, будто плохо выполняешь свою работу. - Но что, если… Он дотронулся пальцем до ее губ. - Ты мне доверяешь? Она кивнула, выглядя слегка раздраженно. - Ты ни с чем не напортачишь, слышишь? – он поцеловал ее в лоб и отстранился, вдруг издавая добродушный смешок, - знаешь, это поразительное чудо – то, как сильно ты мне нравишься, несмотря на все твои неврозы. Вот только она не понимала тогда, что речь с его стороны шла о любви, а вовсе не о симпатии. - Ладно, сейчас будет немного жечь, - предупреждающе пробормотала Фиби, прикладывая пропитанный антисептиком ватный диск к ее коже. Она зашипела от боли, когда жидкость текуче проникла в порез. Секунду спустя теплые капли, незаметно для их обладательницы, сами собой заструились по щекам. Моника не знала, отчего плакала – может, от боли. Может, от осознания, что она испортила ужин. А может, дело просто-напросто было в ее разбитом сердце. *** Четыре дня. Он не видел ее уже четыре дня. Чендлер уходил на работу ранним утром и очень поздно возвращался домой. За эти четыре дня он ни разу не пересекался ни с кем, кроме Джоуи. Осознавая, что момент, когда Росс или Фиби ворвутся в его квартиру, требуя объяснений, был только вопросом времени, он понятия не имел, что будет им говорить, когда дело дойдет до этого. Его уже тошнило от всепоглощающего чувства сломленности. Тошнило от обсессивных мыслей о том, когда же все умудрилось пойти под откос, от попыток понять, как он сумел в очередной раз все испортить. Его тошнило от снедающей, постоянной тоски по ней. Я не могу позволить себе потерять тебя, сказала она. Но неужели она не понимала: то, что они друг с другом разделяли, даже до того, как род их взаимоотношений превратился в нечто большее, чем «просто дружба», уже было потеряно. - Чендлер, сможешь разобраться с этими цифрами к полудню? Он обернулся и обнаружил своего босса, нависающего над ним с кипой бумаг. - Да, сэр, - ответил Чендлер коротким кивком. Его единственным отвлечением сейчас была работа. Впервые в жизни он тянулся к той передышке, которую она обеспечивала от реальности. - Если хочешь, можешь попросить Нину ассистировать, - добавил мистер Дуглас. До того, как он успел ответить что-либо в знак вежливого отказа, его босс уже обернулся к рабочему месту девушки. - Нина, поможешь Чендлеру? Работы много, но мне действительно нужны эти данные к сегодняшнему полудню. - Конечно, мистер Дуглас, - послышался ее ответ. Босс покинул стены его кабинета, и секунду спустя в него, с улыбкой на лице, зашла Нина: - Привет! - Привет, - он слегка улыбнулся в ответ. Разум предательски напомнил ему о том, что когда улыбалась Моника, весь его мир, казалось, разом освещался мириадами ярких огней. - Что ж, предлагаю начать, - девушка вновь улыбнулась, пододвигая стул ближе к Чендлеру и усаживаясь рядом. Возьми себя в руки. *** - Он издевается? – Нина недоверчиво помотала головой, - каким образом мы должны разобраться со всем этим к полудню?! Чендлер пожал плечами. В следующую секунду он внезапно почувствовал, как ее стопа на короткое мгновение задевает его лодыжку. Залившись краской, парень сделал для себя вывод, что это, должно быть, была просто случайность. - Эй, а что, если… - она наклонилась ближе, переходя на заговорщицкий шепот, - что, если мы передвинем пятничные номера? Это бы помогло немного ускорить процесс. На протяжении пары секунд Чендлер обдумывал предложение, но затем угрюмо покачал головой. - Нет, не стоит. Это только выведет мой WENUS из строя, - отстраненно ответил он. Услышав выразительный смешок со стороны девушки, он повернул голову в ее сторону. - Что? – сконфуженно спросил Чендлер. - Я бы ни в коем случае не стала делать ничего, что могло бы навредить твоему… WENUSу, - Нина многозначительно подняла бровь. Он почувствовал, как кровь вновь подступает к щекам, и ошеломленно уставился на нее. - Что? – снова пробормотал он, пытаясь выйти из настигнувшего врасплох ступора. - Ладно, я знаю, это было дешево, - смущенно рассмеялась она, нервно приглаживая волосы, - но ты бы не хотел как-нибудь куда-нибудь сходить, выпить вместе кофе? Его сердце ударило по его ушам, а во рту пересохло. Эта женщина была милой, умной, привлекательной и идеальной. Она была идеальной во всех возможных критериях, помимо того факта, что она не была Моникой. - Я не… я не могу… я просто, - Чендлер затих, в обреченном отчаянии проводя пальцами по волосам. Он закрыл глаза, покачав головой. Воздух вырывался из легких короткими, нерегулярными вздохами. Он бы не смог этого сделать. И уже не был уверен в том, сможет ли когда-либо. Ни с того ни с сего, он вдруг понял, как мог сбежать от всего этого. - Прости, Нина, - Чендлер быстрым движением поднялся со своего кресла, через короткий миг уже стоя в дверях своего кабинета, - я отлучусь на секунду. Он чувствовал ее обескураженный взгляд на своей спине, в то время, как сам стремительно двигался в сторону кабинета своего босса. Постучав в дверь, он дождался разрешения войти с той стороны. - Чендлер? – мистер Дуглас явно не ожидал увидеть его на своем пороге, - ты уже закончил с теми данными? - Нет, еще нет, - Чендлер поспешно покачал головой, - я только хотел спросить у вас кое-что. - Я слушаю? - Сэр, то предложение с Лондоном, о котором вы мне говорили несколько месяцев назад… - Да? Парень отрешенно осмотрелся по сторонам, убеждая себя в том, что это было именно то, чего он хотел. То, что он должен был сделать, чтобы прийти в себя. Он должен был сбежать от всего, ото всех. От нее. Чендлер вновь повернулся к боссу: - Они еще нуждаются в ком-то из нашего отделения?