.

бакуго никогда не считал дружбу с деку чем-то особенным: подумаешь, хлюпик какой-то постоянно таскается за ним. он даже особо внимания на него не обращал, когда тот лез играть с ребятами и с ним тоже. в какой-то момент бакуго даже показалось смешным сделать вид, что он совершенно не помнит имени этого пацана – настолько хотелось показать, что он не важен. когда же тот заволновался и сразу представился, бакуго только скривился и дал ему обидную кличку "деку". для кацуки и ребят она означала совсем бесполезного человека. впрочем, эта шутка не так уж и помогла: деку, конечно, лез теперь немного меньше, но по-прежнему старался подружиться с бакуго, показать, что он, даже не имея причуды, все еще такой же интересный и умный, как остальные ребята. только вот его вечный бубнеж всех бесил, да и он не был особо выносливым: хоть раз где-то на прогулке он обязательно грохнется, куда-то упадёт (возможно, в куст: тогда у него смешно торчат листья из волос) или попытается покормить бродячую кошку, после чего вернётся домой и напугает мать – приходит весь грязный, расцарапанный, с ободранными коленями, синяками, с черт пойми чем на голове, измотанный, но с широкой улыбкой на лице. он мешал. мешал бакуго веселиться и шутить над слабыми: хотя и сам-то был слабее его жертв, он все равно вставал на их защиту. возвращался домой с ожогами, в грязи. иногда в слезах, но всё равно говорил, что всё хорошо. в школе дела уже стали хуже. согласитесь, издевательства от школьников будут гораздо изобретательнее и хуже, чем издевательства в детском саду. деку опаздывал на уроки: приходилось долго вымывать молоко из волос после чужой "шуточки". на урок он возвращался, выглядя, как растрёпанный воробей, да и поведением напоминал его же. вдобавок получал наказания от учителей за опаздывания. иногда у него могли отнять школьную одежду после физкультуры, и деку удавалось забрать ее и переодеться, только просидев перед этим весь урок в спортивной форме. неловко было. неприятно. да и учителя ругали. правда, совсем не его обидчиков. могли отобрать рюкзак или тетради. после этого деку нередко обнаруживал, что рюкзак где-то обуглился, а вместо тетрадей бакуго и вовсе со всеобщим смехом пихал ему в руки что-то жжёное, что, кажется, раньше было его тетрадью. да и рюкзак ему чаще всего отдавали, перед этим бросив его в фонтан около школы. приходилось идти домой или по школе, держа учебники в руках, а сушить нужно было после таких шуток не только рюкзак, но и школьную форму. деку молча покупал новые тетради и переписывал заново старые заметки по памяти. молча сушил вещи. он мог стерпеть всё это. он понимал, что сделать ничего не сможет, а дать отпор – тем более. но его терпение всё-таки лопнуло. нет, он ничего не говорил бакуго и по-прежнему не мог дать отпор, но он замкнулся в себе. причем очень сильно. бакуго как-то не заметил, когда точно это случилось. не заметил и облегчения после действий задрота. деку перестал к нему лезть, – он теперь в принципе с бакуго не разговаривал, как и не говорил ни с кем-либо ещё в классе. а в ответ на все насмешки и издевательства всё так же молча терпел, но теперь ко всему этому добавился хмурый взгляд. да и неинтересно его стало теперь травить: ни слез, ни криков, вообще ничего. кацуки насмехался над ним теперь лишь для того, чтобы не потерять статус. мидория стал прямо нелюдимый какой-то. бакуго невольно задумался, как деку еще с крыши не сошёл – он ведь никому не нужен, кроме мамаши своей, а друзей у него никаких нет. кстати, можно ли было их отношения дружбой считать? бакуго стал замечать, что он находится среди гнилых людей. им-то деку травить было всё так же весело и прикольно. от общения с ними начинало тошнить. не нравится ему всё это. особенно не понравилось, когда выяснилось, что задрот собрался идти в юэй. так противно стало: ну ведь точно он теперь над кацуки издевается! после этой новости бакуго пока ему ничего не сделал. но оскорбления стали более обидными и изощренными, а под конец года он совсем уж разошёлся, когда понял, что задрот так и не собирался сдаться. – а знаешь, что, деку? если так сильно хочешь стать героем, у меня есть идея для тебя: поверь, что будешь с причудой в следующей жизни, и прыгни с крыши! такие речи добили даже деку, уже смирившегося с травлей. а бакуго, судя по всему, совершенно не задумывается о том, что говорит. подумаешь. надо же куда-то негатив деть. да и показать, что он главный здесь. всё. в голове щёлкнуло. деку громко всхлипывает, даже не пытаясь утереть слёзы, и резко поднимается с пола. зрение размывает, ко лбу липнут пряди волос. дорожки слёз уже щиплют щёки и подбородок, неприятно холодят кожу. он таки успевает распознать среди размытых цветных пятен ручку от окна и цепляется за нее, с хрипом пытаясь повернуть ее так, чтобы окно открылось. бакуго оборачивается на звук и вздрагивает. его прихвостни тоже. – мидория, ты чего творишь?! один из них подбегает, пытаясь отдернуть суицидника от окна. тот незамедлительно пинает одноклассника то ли куда-то в грудь, то ли вообще в шею или лицо – он не видит из-за слёз. прихвостни бакуго сбегают, чтоб позвать учителя. ручку окна заклинило. деку нервно дергает её ещё раз, трясущимися руками пытаясь повернуть до нужного градуса. окно резко распахивается, из-за чего он чуть не валится назад. в комнату ударяет порыв ветра. – деку, блять! остановись! – бакуго хватает одноклассника за руку. от тревоги руки вспотели, и он случайно применяет причуду. – не трогай меня! – он чуть ли не воет, вцепившись в низ оконной рамы. еще немного, еще немного поднажать, и он будет свободен. как и говорил каччан. – ты серьёзно собрался подохнуть, что ли?! – бакуго крепко держит его за кисть, не давая вывалиться в окно. если честно, ему самому страшно примерно так же, как и деку. интересно, хоть кто-то на улице заметил, что тут происходит? – ты сам сказал мне сделать это, идиот! деку пытается отпихнуть его. не помогает. он додумывается утянуть руку из пиджака, и теперь обе его руки вновь держатся за оконную раму. у бакуго в руках подгоревший пиджак, от которого уже начало чем-то неприятно пахнуть после применения причуды. – да стой же ты, не лезь туда!.. он с силой дергает за пиджак, заставляя все таки опрокинуться деку на пол – одна рука все ещё была в рукаве. это мало его останавливает, однако удар заставляет его на время замереть. боль волнами подступает к голове, кровь стучит в ушах. бакуго еще раз крепко хватает руку одноклассника, хотя в этом уже нет нужды. – деку. он молчит, пялится куда-то около лица бакуго, избегая зрительного контакта с ним, и прерывисто дышит. – посмотри на меня. – не хочу. – деку, – бакуго пытается подобрать слова, но, похоже, тщетно. – эй, тебе же было похуй на то, что я говорю. как тебя ни пни, ни обзови... – мне не было плевать. бакуго осёкся, поджал губы. – ...но ты все равно лез и ходил по пятам за мной. что это было? из окна доносятся разговоры уже уходящих учеников. слышно шум листвы деревьев. деку снова порывается встать с пола, потянуться к окну, но его быстро придавливают обратно вниз рукой на плече. – даже не пробуй, – вырывается изо рта бакуго. – так если ты не хочешь, чтобы я прыгал, зачем тогда предложил? зачем теперь отговариваешь? у деку разбитый, тихий и, похоже, сорванный голос и всё ещё идут слёзы, неприятно щекочущие щёки, подбородок и уши. глаза начинали сохнуть. голова болела. пол холодил кожу через ткань рубашки. и как он должен теперь объясняться? как он должен сказать, что его слова – лишь фальшивка? интересно, а "извини, я слишком вошел в роль говнюка и случайно пожелал тебе смерти" достаточно убедительно звучит? деку только выжидающе смотрит. не так, как раньше: взгляд потух, после слёз глаза будто стали ярче, а мешки под ними теперь было видно отчетливее. он хмурится. деку так не похож на себя самого сейчас. стыдно. противно. бакуго ведь ради репутации чуть не убил своими словами человека. – можешь отпустить, я не полезу в окно, – безучастно говорит деку. похоже, понял, что ответа так и не дождется. – с чего бы мне тебе верить? никуда я тебя не отпущу. бакуго нервно бросает взгляд на окно. его следует закрыть, но сделать это некому. – если ребята приведут сейчас учителя, у тебя будут проблемы. ты же сам понимаешь, – деку смотрит прямо ему в глаза. – просто отпусти меня, и я пойду домой. – дома у тебя еще больше возможностей для смерти. бакуго начинает волноваться сильнее, когда после этих слов деку поднимает на него заинтересованный и более-менее живой взгляд. кацуки понимает, что определённо сказал не то, что стоило бы – дома у задрота и правда больше возможностей убить себя, а бакуго ничего не сможет сделать или хоть как-то проконтролировать, что тот себя не убьёт. – тебя обвинят в доведении до самоубийства, если я убьюсь, – он мрачно улыбается, – свидетели-то были. а я этого не хочу. все уверены, что у тебя будет блестящее будущее. о чем он вообще, блять, говорит? деку насмешливо щурится. – а разве ты хочешь, чтобы твою репутацию испортил суицид какого-то бесполезного задрота? он молча мотает головой, думая совершенно не об этом. – вот именно. поэтому я не умру. отпусти. бакуго отпускает его, осознавая, как деку изменился. он больше не жизнерадостен, он сгорбился, дрожит, а в глазах плещется что-то, похожее на неприязнь к людям или даже ненависть. как же нелепо будет, если этот парень, так любивший героев, по вине бакуго станет злодеем. деку оборачивается в дверном проходе к нему, все ещё сидящему на полу, и цедит сквозь зубы: – ненавижу тебя.