Поздно

Мышцы более не работали, ничего больше, блять, не работало. Марк гниёт изнутри и тайком в сущем стыде заматывает бинтами кисти рук, на которых весь спектакль жизни остался самой настоящей гангреной. Марк потерял себя давно, так и не найдя в самом начале.