Глава 2 - Игра в предателя

– Итак, что мы имеем? – Хорошо. Хорошо. – Томми отворачивается от окна. – Вот в чем суть - гвардейцы на крыше, и кажется, их терпение подходит к концу, они… – Его яркие глаза впиваются прямо в Уилбура. – Они знают о своем преимуществе, и очевидно, что готовы им восп… Еще одна пуля с громким лязгом прошивает стену фургона, оставляя за собой миниатюрную дымящуюся дыру. 5-й батальон наблюдает за тем, как языки пламени пляшут за треснувшим лобовым стеклом. Томми делает глубокий вдох. – Я не знаю, чувак, я веду к тому, что нам пора действовать, чтобы не остаться запертыми в этой консервной банке. В конечном счете, ты здесь лидер – это твой выбор. Дерьмо. Черт… Да, это же ответственность Уилбура, нет так ли? Генерал Сут. Он… он должен знать, что делает… Я знаю что делаю, клянусь, только выслушайте меня… – Я думаю… – Уилбур сплетает пальцы воедино. – … Я думаю, элемент неожиданности сейчас играет ключевую роль, мы не можем просто выйти с оружием наперевес… Фанди. Где Фанди, где мой ребенок? Вот он, он здесь, он жив. Мой сын. – Как дела? – Осторожно спрашивает Уилбур у него. – Я…я… – Фанди отводит взгляд. Седина в его каштановых волосах начинает расти от виска. (Как и седина в волосах Фила. Уилбур задается вопросом, является ли это семейной чертой.) – Могло быть и хуже. – Хорошо. 5-й батальон сгруппировался вокруг стола, расположенного внутри продовольственного грузовика. Туббо задумчиво щурит васильковые глаза. Эрет вертит в руках золотое яблоко. Почему Уилбур замечает это? (Почему это кажется чем-то важным?). Золотое яблоко. Глаза Туббо. Руки Эрета… Руки Эрета, в этой мозаике было что-то очень важное, но он не может вспомнить, что именно… Он помнит… он помнит… он помнит декларацию (независимости?), которую они писали все вместе, Томми писал под диктовку Туббо, и у них получилось что-то чудесное… … Уилбур смотрит на потолок своего фургона, помятый пушечным огнем… Они окружают нас, Уилбур, взволнованно шепчет Томми. Со всех сторон. В руках Уилбура был топор. Мы не пользуемся оружием, Томми. Мы говорим. Тогда почему он держал в руках оружие? Мы в меньшинстве. – Я думал, что это просто трейлерный парк, – бормочет Лагос в ответ на вопрос, который когда-то давно задал ему Уилбур. Томми ранен в плечо (он в порядке, я в порядке, Уилбур, я буду жить…) и Уилбур должен приказать другим батальонам сосредоточиться на защите горожан, верно? Почему 5-й батальон экипирован лучше всего? – Я хрупкий, – вспоминает Уилбур собственную шутку, – я старый, мне 23 года… – 27, ему 27, он сказал 27, а не 23. Томми был главным. Конечно, он назначил Томми главным. Томми всегда готов взять на себя ответственность, он… он… он… он надежный. Подальше от стен Л’Манбурга, ближе к реке (Уилбур элитриец, морская хищная птица, он всегда был хорошим пловцом). TommyInnit: Джентльмены. TommyInnit: Что это значит? ЕСТЬ НЕКОТОРОЕ НЕСООТВЕТСТВИЕ… ХАХ… В СИЛЕ МЕЖДУ НАСТУПАЮЩЕЙ И ЗАЩИЩАЮЩЕЙСЯ СТОРОНОЙ. TommyInnit: Спуститесь и встаньте ОБРАТНО, ОБРАТНО И Уилбур вспоминает улицу, взрывающуюся под его ногами (ловушка, которую не мог установить бог), и чувствует, как горит заживо, но это длиться всего мгновение. – Я в порядке, я в порядке. Кто-то кричит, кто-то требует воды. Кто-то предлагает бежать в катакомбы, Уилбур быстро пресекает эту идею. Он бросился вперед, флаг Л’Манбурга накинут на плечи, как шаль, чтобы скрыть панцирь и привлечь на себя гневный огонь Великого Прайма. Он замирает передохнуть под лимонным деревом (о, посмотрите на это, фрукты уже созреют, разве это не прекрасно) Небольшая снайперская дуэль с кем-то, засевшим на башне и… (Томми?) Томми практически тащит его на себе, когда они пробираются обратно к стене, черт я действительно стар и слаб, это больше не шутка, да? Эрет. Эрет. Эрет. Эрет ведет их по узкому туннелю и крутой лестнице – слишком крутой для быстрого спуска и отрезающей им возможность побега. Низкий потолок вызывает клаустрофобный зуд в крыльях. Господа, это рубка управления. Стоящие в ряд сундуки. Синие фонари. Черный камень в стенах… Уилбур помнит, как целую вечность назад он обучал Эрета хоршу, стараясь преодолеть ограниченность человеческого голоса, чтобы его друг самостоятельно мог покупать блэкстоун у пиглинов, если этот материал понадобиться ему в работе. Черный камень и кнопка. Эрет. Эрет. …Эрет? Затененная улыбка. Какая-то неправильная… Немного грустная, но скорее… Наполнена мрачной… Решимостью. И Уилбур чувствует, как осознание щелкает у него в голове, но не может до конца ухватиться за эту мысль, не может даже поверить в нее.

Долой революцию, ребята. Этому никогда не суждено было случиться.

Он помнит силуэты, выскакивающие из стен, помнит, как клинок пронзил живот Туббо, как Томми с тошнотворным булькающим звуком упал на землю. Бронированная рука, хватающая Фанди за воротник, ужас, ярость, наполняющие его предсмертные слова, когда он кричал предатель,ПРЕДАТЕЛЬ, УБИРАЙТЕСЬ, ПРОЧЬ ОТ НЕГО…