Чтобы потом не расходиться никогда!

      «Да как они смеют!» — постоянно крутилось у меня в голове. Все-таки чего-то Хачиман не рассчитал. Слишком неожиданным было его предложение слишком наглым, слишком поспешным.       И слишком успешным. Он ухитрился сделать различную рекламу своего предложения среди разных фокусных групп. Детям с восемнадцати и до тридцати грела мысль о создании гарема. Социально активные группы трансгендеров и однополые пары, тройки, и так далее, это привлекло полной свободой и они были крайне за. Более пожилым людям он напомнил об истории и традициях. Феминисток он заткнул возможностью завести обратный гарем. Смотревших во все глаза на США он убеждал, что свобода у нас будет даже больше чем там, и уже США будут следовать за Японией, пусть только в одном аспекте. Антикитайски настроенным группам он указывал на увеличение различий в жестко моногамном, антигомосексуалном и антитрансгердерном Китае.       И референдум прошел. 66% проголосовало за.       Вот только количество поднявшихся по этому поводу скандалов было астрономическим. И некоторые закончились трагично. Несколько убийств из ревности, увеличившееся количество самоубийц, увеличение насилия в школах.       И ответственность за все это возложили на Хачимана. Колесо повернулось и на него вылились тонны грязи и дерьма. И я еще раз размышляю о том, не думал ли он о том, что так и случиться.       И в последнее время это стало совсем невыносимым. Сама я из-за этого дико злюсь. А еще это придурок на работе со своим дурацким подкатом:       — Этот придурок Хачиман, просто решил, что он неотразим и хочет себе гарем побольше. Какое неуважение к чувствам женщин. Вот я хочу быть верным только одной. Юкиношита-сан, что вы делаете сегодня вечером?       Как будто я полная дура и не знаю про его похождения. Но это еще можно простить, меня это в любом случае не касается. Как и его дурацкий подкат. Но вот то, что он открыл свой грязный рот на моего… А кто он для меня? И кто я для него? Плевать! То, что он открыл свой рот на моего Хачимана ему даром не пройдет.       — Простите, Сахига-сан, но это совсем не ваше дело. И вашим делом никогда не станет. Ну и вопрос вашей верности, я подозреваю, неактуален, потому что вряд ли найдеться хотя бы одна или один, уж, простите, не знаю ваших предпочтений, хоть кто-то, что пожелает с вами быть больше нескольких дней, не говоря уж о том, чтоб быть рядом всю жизнь.       Съежился, какой же он все же жалкий, а еще мнит себя ловеласом! А вот Хачиман даже от самых ядовитых моих слов не прятался и умел ответить. Эх… Где то он сейчас… Восемь лет, двадцать восемь дней и…       Ладно, сегодня мы гуляем с Юи, а потом пойдем ко мне домой. Пора идти…

***

      Мама все-таки утомила…       «Почему ты себе никого не найдешь?»       А как? Когда? И где? И самое главное зачем?       Есть только два человека, которых я вижу своей семьей. Юкинон и Хачиман. И если я не могу быть с ними, я не хочу быть ни с кем. Хотя Юкинон уже объяснила, что по новому закону Хачи мы уже можем стать семьей. Объяснила краснея и запинаясь, что там нет ограничения по полу. И что даже если закон отменят он не будет иметь ретроак… Ретроа… Короче даже если отменят, я все равно законно буду жената… замужем… в браке, короче.       А еще объяснила, что его совсем непросто отменить. Что закон принятый рефердумом, надо рефердумом и отменять. То есть опять вся Япония должна проголосовать, и как минимум две трети быть за отмену. Это возможно, но нужен второй Хачи, чтоб такое сделать и сделать быстро. Да и шуму будет еще больше, чем при принятии.       Но бедный Хачиман, его так ругают сейчас. Я думаю, он это знал, и так и задумал. Юкино тоже подозревает, но лучше с ней об этом не говорить. И вообще о законе лучше не говорить.       На работе девочки постоянно об этом болтают и хихикают. Шутят о том, что войти в один гарем к мужчине понадежнее. Со мной советуются, дурочки. Ха, надежный мужчина в этом мире есть только один, и я хочу его себе. И готова поделиться только с той, которую люблю если и меньше, то самую чуточку.       Вспомнила желание Хачимана быть домохозяином. Посоветовала мелким дурочкам подумать о том, чтоб войти в гарем к женщине.       И как раз за мной заехала Юкинон.       Очень странно меня дурочки-коллеги посмотрели. Да ну? Нет, ну не думают же они…       Юкино какая-то особенно злая сегодня. Успокоилась только после того как я ее затащила в кошачье кафе. И рассказа про придурка на работе. Может прийти к ней и просто побить его? Юкино его конечно словесно помутузила, но этого часто мало, пару раз по шее будет доходчивей… Хотя она и сама может, если что…       Ну да, плевать… Гуляем! Прошлись по торговому центру, купили всякое, еще и продукты для ужина Юкинон взяла. И внезапно у стенда с телевизорами прошел выпуск новостей, во время которого мы замерли обе.       -… путат Хачиман Хиккигая, «отец» и основной инициатор скандально известного «закона о семье» и других инициатив, сегодня, во второй половине дня сложил с себя полномочия.       — Юкинон! Юкино! Ю! — обнимаю замершую подругу.       — Ю — это ты, — отвечает она, — Ю, нам надо домой! Он придет! Он должен прийти! Нам просто надо еще чуть-чуть подождать, и он придет!       Но ждать нам не пришлось.       У дверей квартиры Юкино мы увидели сидящую, прислонившуюся к стене напротив ее двери, спящую, такую знакомую фигуру.       Юкино прокралась вперед открыла дверь, затащила меня и хлопнула в ладоши. Хачиман! Конечно же Хачиман проснулся поднялся на ноги (какой же он стал высокий!) и начал озираться.       — Я дома.       — Добро пожаловать домой, — вырвалось одновременно у нас Юкионон.

***

      — Я дома, — сказал я наконец то, что мечтал сказать последние восемь лет. Тем, кому хотел это сказать больше всего на свете.       — Добро пожаловать домой! — поступил синхронный ответ.       Я прошел вперед, закрыл за собой дверь, и даже до того как я успел ее полностью захлопнуть за собой, меня обхватили и на мне повисли два очень красивых девичьих тела.       — Пустите на секундочку, дайте хоть…       — Не отпустим — прошептала Юи, — если уж вернулся.       — А то опять на восемь лет, двадцать восемь дней и шесть часов пропадешь! — это Юкино.       Она что? Считала? Хотя, это Юкино. Она могла.       Кое как удалось пройти в гостиную разуться самому и снять верхнюю одежду всем. Никого не было дома, я идти еще куда-то после своего первого визита я не хотел. Консьерж меня узнал и просто пропустил внутрь даже ни о чем не спрашивая. Юкино может работать до поздна, Юи переехала, и я не знал, где ее искать, а вот Юкино адрес не сменила.       Кое как мы протиснулись в гостиную и безуспешно попытались втиснуться на диванчик. Потом плюнули и просто сели на пол облокотившись на него. Все же мы все немного подросли со времен школы.       — Не хочу показаться выскомерным, но я подозреваю, что вы вы в курсе, чем я занимался последние годы.       Девочки синхронно кивнули. А Юи добавила:       — Ты же сегодня… ну… типа уволился.       — Это технически неверно, — начала было Юкино, и остановилась, — но…       — Но? — посмотрела на нее Юи,       — Но по сути правильно. — опустила голову Юкино.       — Хачи, — последовал всхлип, и уткнувшаяся в мое левое плечо Юи разрыдалась. Ты столько сделал! Это просто нечестно! Все смотрят на закон о семье, а ты… — дальше слов было не разобрать, а мое плечо еще сильнее намокло.       — Ты же так и расчитывал? — последовал немного холодный вопрос Юкино. Вот только глаза ее тоже были влажными и в мое правое плечо она вцепилась не слабее, чем в правое.       — Это было в пределах допустимого, — пожимаю плечами.       — И что же ты будешь делать? — вопрос был задан немного хриплым голосом переставшей рыдать мне в плечо Юи.       — Жить. Работать. — пожимаю плечами.       — Ты? И работать, — в делано насмешливо-саркасточном голосе Юкино слышиться, тем не менее, нешуточное беспокойство. Беспокойство за меня. И это радует меня даже слишком сильно. И не получается сдержать улыбку.       — Наша общая знакомая Шизука Хонда предложила мне работу.       — Хонда? — удивленный голос Юи показывает, что она ничего не поняла.       — Учитель Шизука? — Юкино. А вот она поняла о ком речь, но не понимает какую работу та может мне предложить.       — Ну привет, вы же точно были на ее свадьбе, я видел. Хонда — фамилия ее мужа, Изуми Хонда его зовут.       — А ты где был-то? И почему мы тебя не видели?       — Я эту свадьбу организовывал, — улыбаюсь. — И был очень занят. И я еще не закончил подготовку, хоть мне до ужаса хотелось к вам подойти.       — Так что за работа? — голос Юкино все же стал чуточку теплее. — Организация свадеб?       — Неа. Наш сенсей сейчас занята несколько другим делом. Ее назначили директором старшей школы Соба. И ей нужен учитель японского языка.       — Ну, - потянула Ю, — может быть и неплохо. Я сейчас же воспитательница в детском саду. Скучать не дают. Но старшая школа посложнее будет, все-таки безбашенные подростки.       — По сравнению с тем, чего я насмотрелся среди «слуг народа» Японии… — меня явно передергивает и девочки ослабившии немного объятия во время последнего разговора, опять меня зажимают в тисках обнимашек.       Но я вспоминаю основную причину, по которой пришел. Правда я собирался найти Юкино, найти Юи, собрать их обоих где-нибудь и только тогда… Но если уж они обе здесь. Да и сомневаюсь что они меня отпустят вообще сегодня, судя по их поведению. Да и время чего зря терять.       — Отпустите меня на секундочку, любимые. — от такого обращения обе теряються, и я совершаю тактическое отступление к принесеному пакету       Достаю три коробочки.       — Юи, Юкино, — смотрю на обеих, — я хочу быть с вами всю жизнь, — протягиваю к каждой по коробочке, Юи тут же хватает ее, а Юкино сверлит меня взглядом:       — Скажи это, Хачиман! Или я зря ждала больше восьми лет пока ты наберешься смелости?       Делать нечего. Набираю воздуха в грудь:       — Я люблю тебя, Юкино! Я люблю тебя, Юи! Я люблю вас обеих и ничего не могу с этим поделать! И я хочу стать вашим мужем и быть вместе с вами всю жизнь.       Юи улыбается:       — Ты знаешь ответ.       Лицо Юкино наконец-то расслаблено и на нем все-таки появляется улыбка:       — Я согласна. Надень нам кольца. — требует.       Не так просто одновременно надеть оба кольца, но у меня получается. И они подходят — размер их пальчиков не изменился.       — А что в третьей коробке? — люботствует Юи.       — А в третьей кольцо для меня, — не вижу смысла скрывать.       Каким образом они обе вместе смогли надеть мне кольцо — загадка, но они смогли.       Юкино неожиданно хихикает:       — Когда пресса узнает, что ты сделал предложение двум девушкам…       — И чего такого, — возражает Юи, — это так романтично: добиться принятия закона для целой страны, чтобы мы обе могли одновременно выйти за него замуж.       Тем более, что это правда. Не подвиг, конечно, но что-то герoическое в этом есть.       Розовая пора моей жизни давно прошла. Она вылечила некоторые мои детские шрамы, она добавила пару новых. Но самое главное — она подарила мне этих очень дорогих для меня людей, и чтоб сделать их счастливыми, я готов перевернуть весь мир еще раз. Я верю, что мы будем вместе, и судя по тому, как переглядываются и перешептываются мои невесты, и по тому, как они покраснели, прямо с этой ночи. Мы больше не будем в одиночку.       Будет сложно, все же совместная жизнь — не самое простое испытание, но я знаю — мы будем стараться. Мы будем разговаривать и говорить что думаем и чувствуем. И мы будем жить. Вместе. Мы всегда должны были быть вместе, но постоянно что-то мешало: традиции, привычки, предубеждения, банальная стеснительность. Но даже если еще что из этого осталось — мы вместе это развеем.       Сегодня наконец закончатся эти миражи одиночества для всех нас троих.