Часть 19

      «Здравствуй, мой милый дневник. Мы с Германом перестали бояться. А еще Папа очень радостный после того, как мы видели волшебное существо, поэтому мы сегодня едем в больницу. У меня такое радостное предвкушение, хотя вроде бы нет никаких причин, но как-то… Как будто праздник. Сестреночка опять из школы отпросилась, чтобы побыть с нами, она волшебная. И у Германа тоже какое-то предчувствие, он мне сам сказал! И мы скоро поедем… Я так хочу, чтобы он выздоровел, а Герман хочет, чтобы я, я знаю, потому что это же Герман! Мы есть друг у друга, у нас есть Мама, Папа, Сестренка, Анне и Хелен, а еще мне совсем не страшно…»       Маленькая девочка отложила в сторону свой дневник, как-то освобождено улыбаясь. Ее сразу же обнял Герман, прижимая к себе. Сегодня обоим спалось очень хорошо и спокойно, так спокойно, как почти никогда, и с утра не было слабости. Узнав о том, с кем повстречались дети, родители переглянулись, как-то очень загадочно улыбаясь.       Елена просто боялась поверить в то, что сказочное существо смогло что-то сделать, но улыбалась «малышам», поглаживая их по головам, отчего дети просто млели. Марта обнимала и рассказывала детям какие-то очень интересные, веселые сказки, отчего и Гера, и Герман улыбались, совершенно не думая о плохом. Куда-то внезапно исчезла тяжесть и даже страх, дышать было легко-легко, но дети этого сразу не поняли.       Дорога в больницу даже не запомнилась, а потом начались обследования. Широкая каталка буквально летала по коридорам клиники, заезжая в разные отделения, где детей встречали только добрые улыбки. С каждым исследованием, каждым анализом все яснее становился факт того, что сердечная недостаточность начала отступать, а аритмия у обоих детей просто исчезла, как не было ее. Теперь все зависело от воли Геры и Германа к жизни.       — Значит, аритмии больше нет? — переспросила Елена, вглядываясь в красивые зубцы кардиограммы, почти ничем от нормальной не отличавшейся.       — Аритмии нет, — подтвердил ее муж, разглядывая рентгеновский снимок. — Теперь нам надо победить последствия, снять страх и реабилитировать наших младших.       — А что с желудком? — поинтересовалась женщина, страстно желая порадовать детей тем, что раньше было категорически нельзя.       — Последствия терапии простецов полностью исчезли, — ответил Герхард, вглядываясь в ровные ряды колдоснимков, сделанных специальным артефактом. — Можно потихоньку нагружать. Давай начнем с безе?       — Торт-безе… — задумчиво проговорила женщина, затем кивнув. — А глазурь?       — Вот хочется тебе всего и сразу, — улыбнулся целитель, затем задумавшись. — Шоколад пока нельзя… Давай пока не будем слишком сильно экспериментировать?       — Хочется, конечно, — улыбнулась Елена, души в младших уже не чаявшая. Не любить «малышей» было просто невозможно. — Хорошо, тогда вечером будет торт-безе, а на обед шпецле?       — Да, и соус, в принципе, можно, — кивнул Герхард. — Попробуй еще кусочки тушенной в соусе курятины, грудку только.       — Они выздоровеют, смогут ходить, будут радоваться и жить, — немного помечтала о ближайшем будущем женщина, будучи немедленно обнятой мужем. — Завтра в школу?       — Не будем лишать их друзей, — кивнул мужчина. — Ну и заодно посмотрим, как реагирует мозг.

***

      Еще в больнице Гера и Герман заметили, как радостно переглядываются родители, общаясь с коллегами. Тяжело совсем не было, дети не устали, да и Марта не пугалась за них. Что это значит, девочка не понимала, а вот мальчик… Он просто надеялся на то, что волшебное существо сотворило чудо. Мальчик так сильно надеялся, что вслед за ним начала надеяться и Гера.       — Ура! Шпецле! Ой… С мясом? — обрадовалась и безмерно удивилась девочка, когда увидела, что им полагается на обед.       — С мясом, — кивнула Марта, все поняв по абсолютно счастливой улыбке мамы. Елена старшую дочь просто затискала, отчего та сделала вывод о хороших новостях.       — А плохо не будет? — осторожно спросил Герман, чуть ли не облизываясь от такого очень вкусного обеда.       — Уже не будет, — старшая сестра погладила обоих младших, просто наслаждавшихся этим, несмотря на то что обнимали и гладили их теперь регулярно. Но ужас прошлого так просто не забывался. Уже и Хогвартс забылся, а вот противный тонкий свист, даривший боль — нет. Девушка хорошо понимала, что некоторые травмы остаются навсегда, всеми силами стараясь отогреть «малышей».       После очень вкусного обеда, после которого было желе… Гера впервые в жизни попробовала настоящее желе из фруктового сока, а не заменителей. Раньше эту сладость им запрещали, потому что желудок что-то не мог принять, а вот теперь почему-то стало можно. Удивленно оглянувшись на Марту, девочка осторожно пробовала незнакомое лакомство, ощущая его упругость, отчего вдруг захотелось петь и плясать. Казалось, что все-все плохое осталось в прошлом, никогда больше не будет ни грусти, ни боли, ни слабости…       Герман вдруг все понял. Ему было страшно поверить, но мальчик думал о том, что случилось чудо, от которого им теперь многое можно. Может быть, когда-нибудь они с Герой смогут… ходить? Может быть, даже скоро? Ведь Папа обещал, что коляска не навсегда, и Мама ведь тоже обещала, а разве можно не верить? Мальчик не заметил, когда изменился… От постоянного ожидания предательства — к абсолютному доверию. К счастью, взрослые это видели, опасаясь сделать что-нибудь не так. Эта победа была еще очень хрупкой, но это была именно победа.       — А завтра мы поедем в школу? — поинтересовалась скучавшая по Анне Гера. Сегодня девочка чувствовала себя как-то очень легко, можно сказать, освобожденной.       — Обязательно, — улыбнулась ей Марта, все отлично понимая. Девушка еще не знала подробности результатов исследований, но одно то, что детям разрешили желе — очень много значило для начитанной гимназистки.       — Завтра мы сможем учиться… А сегодня зелья не было, но мы ничего не боялись… — задумчиво произнес Герман. — Надо попробовать завтра его не выпить и посмотреть…       — Страшно, — призналась девочка. — А вдруг опять? Мне так хочется, чтобы страха больше не было, а еще… в аквапарк, — произнесла Гера шепотом.       — Мы подумаем, что можно сделать, — важно проговорила Марта, а потом не выдержала и засмеялась, обнимая своих младших. — Я вас так люблю, просто слов нет как!       — Мы тебя тоже очень любим, Сестреночка! — ответила ей полузадушенная девочка, а Герман вдруг тихо заплакал. Это было так неожиданно, что Гера на секунду даже замерла в неверии от этой сцены, ну а потом, конечно, принялась обнимать и утешать своего самого близкого человека.       Германа внезапно отпустило напряжение, он понял, что они выздоровели. Как мальчик это понял, он и сам, наверное, не мог бы сказать, но это понимание будто придавило его в эту минуту, и он не выдержал, выплакивая страх, боль, ожидание предательства… Он плакал, освобождаясь, и Гера чувствовала, как и ее душу покидает что-то черное и страшное. Спустя несколько мгновений девочка присоединилась к слезоразливу.

***

      А вечером был… Был Торт. Настоящий! Гера даже на минуту забыла, как дышать, вместе с Германом, кстати. Впервые попробовав такое красивое хрустящее чудо, девочка просто расплакалась. Они сегодня очень много плакали с Германом, потому что эмоций было просто море. И прогулка в парке аттракционов, и очень вкусная еда, которую было можно, и даже леденец на палочке! Настоящий леденец! Гера сначала испугалась его, потому что нельзя же, а потом расплакалась, потому что оказалось, что можно. Плохо не было, вот совсем. Тогда девочка поняла — все закончилось. И вот теперь торт…       — А когда мы сможем ходить? — неожиданно спросила Гера, даже не пытаясь вытереть слезы.       — Все поняли, да? — улыбнулся ей Герхард. — Аритмии больше нет, последствия терапии простецов исчезли, теперь мы будем добавлять продукты и заниматься с вами. Но это будет непросто, потому что ваши сердца отвыкли от такой нагрузки.       — Я все выдержу, — пообещала девочка, потому что это же… Это ходить! Ее обнимал Герман, согласный ради нее на что угодно.       — Значит, завтра едете в школу, а после начинаем заниматься, — улыбнулась мама. Сейчас и Папа, и Мама казались детям волшебными существами, умеющими творить чудеса. Внутри было очень тепло, как будто там жил маленький котенок, мурлыкающий в такт поглаживаниям. А гладили их двоих с удовольствием.       Счастливые дети ложились спать, они обнимались, прижимаясь друг к другу, стараясь разделить не вмещавшееся в них счастье на двоих. Счастье, выливавшееся слезами, но эти слезы были радостными, они совсем не делали плохо ни мальчику, ни девочке. Улыбающимся во сне детям. У двери стояла Елена, обняв Марту, плакавшую сегодня вместе с «малышами». Все страшное закончилось, теперь была очередь реабилитации, не самой, конечно, простой, но…       А утром радостные Гера и Герман буквально налетели на Анне, чтобы поделиться своим счастьем. Потому что с кем же, если не с друзьями? Счастливые, обнимающиеся дети. Четверо друзей, двое из которых сделали большой шаг… Даже не задумавшись о том, что забыли о зелье против страха, они двинулись на уроки. Но страха почему-то не было. Ни страха, ни слабости, ни усталости…       — А сегодня мы попробуем поговорить о свойствах крапивы, — произнесла фрау Хартманн. — Кто знает, что это за растение?       — Это трава такая, жгучая, — тихо произнесла Герания, ощутимо вздрогнув. Герман сразу же погладил благодарно улыбнувшуюся девочку.       — Правильно, — улыбнулась ей учительница. — Растение обладает диуретическими свойствами, отчего его можно использовать в следующих настоях…       День катился будто бы сам по себе, страха не было, а усталость… Гера, конечно же, быстро устала, но не так быстро, как раньше, да и эта усталость была совсем другой. Точно знавшая теперь, что рядом с ними друзья, готовые поддержать, а еще — Мама, Папа и Сестренка, которые защитят от чего угодно, потому что… Потому что это так и никак иначе быть не может.