Часть 1

«ПРОПАЛ РЕБЁНОК Бенедикт Роузен, 13 лет 2 апреля во второй половине дня возвращался со школы, но так и не вернулся домой. Приметы: рост 158 см, худощавого телосложения, кудрявые тёмные волосы средней длины. Был одет: шорты цвета хаки, футболка с черепом и чёрные кроссовки ЛЮБАЯ ИНФОРМАЦИЯ ЗА ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ!«       Я отложила объявление о пропаже очередного ребёнка и взялась за кружку кофе. Хмурилась, смотря на фотографию мальчика, что с улыбкой смотрел прямо на меня. Складывалось впечатление, что его лицо искажается в болезненном оскале, а незнакомый голос в голове твердит лишь об одном:       «Ты никогда не найдёшь похитителя. Дети продолжат умирать, а ты будешь загнивать в звании помощницы офицера, ведь ты женщина!»       Я цыкнула, сделав большой глоток кофе. Взгляд пробежался по полицейским, что занимались своими делами: перебирали старые бумаги о закрытых делах, принимали новые о пропаже какого-нибудь брелка, крутили карандаш между указательным и средним пальцами, зевали, играли в пасьянс… Никому не было дело до серийного убийцы в нашем маленьком городке. Я не могла это так оставить. Похититель не может долго скрываться, точно есть улики! Я найду его. Ради детей.       Ради своего будущего. ***       — Итак… Ещё один пропавший ребёнок?       Я сидела в своём излюбленном кафе вместе с Итаном. Мы познакомились с ним здесь. Он постоянно брал американо с корицей, а я фраппучино. Однажды официантка перепутала наши заказы, и ему показалось, что это прекрасный повод подсесть ко мне. Напитками мы тогда не поменялись. Я пила отвратительное американо, а он давился фраппучино. Было забавно.       Мы видимся с того дня каждый день.       Итан отложил бумагу с напечатанной фотографией пропавшего ребёнка. Тяжело вздохнул. Я приложила палец к нижней губе и отвела взгляд, смотря в окно.       — Возможно, если я найду убийцу, поднимусь в звании.       Итан нахмурился:       — Хочешь поймать маньяка только для того, чтобы тебя стали воспринимать всерьёз?       — Да, но не только… — я кинула взгляд на объявление, — не хочу, чтобы дети переживали этот кошмар. Страшно представить, что этот урод с ними делает.       Я отпила фраппучино. Задумалась. Кажется, слишком далеко ушла в мысли о том, где могут находиться улики, ведь Итан стал щёлкать пальцами около моих глаз. Как только он поймал мой взгляд, произнёс, не моргая:       — Ты, главное, не изматывай себя сильно. Это не твоё дело. Попытайся его раскрыть, но не делай первостепенной задачей, — он волнительно смотрел на меня исподлобья, — сообщай мне о деле. Постараюсь помочь. Не хочу, чтобы ты тянула эту ношу одна.       Я слабо улыбнулась и накрыла его ладонь своей. Всё же, безумно рада, что однажды решила завтракать исключительно в этом месте. И что у официантки короткая память.       — Ещё по сэндвичу? ***       — Вы точно ненормальные! Как можно было приписать пропажу Кассандры Вэлайд к «похитителю»?!       Шеф устало приложил руку ко лбу, раздражённым взглядом прожигая стол. Мне не было страшно, что меня могут уволить за повышенный голос. Меня волновала их крайняя тупость.       — Не будь в себе так самоуверенна, Лидделл. Ты помощница офицера. Не детектив.       Я тактично, даже с долей обиды, проигнорировала его слова, продолжая гнуть линию, за которую цеплялась:       — Похититель интересуется исключительно мальчиками до восемнадцати лет. Кассандра — женщина! Ей двадцать шесть, мать твою, разве не очевидно, что похититель здесь не при чём?! Вы ищите не там!       Шеф громко хлопнул по столу, от чего я вздрогнула. Он подорвался с места, брызжа на меня слюной:       — Это не твоя работа! Мы лучше знаем, как найти похитителя! Будешь ещё совать свой нос не в свои дела, я уволю тебя, Клементина, клянусь!!! — он тыкал в меня толстым пальцем. Я сжалась в комок. — Уйди с глаз моих. Чтобы не слышал о том, что ты пытаешься найти похитителя. Ясно?       Я пыхтела. Кулаки сжимались с неистовой яростью. Костяшки побелели, а лицо, напротив — покраснело. Шеф поднял брови.       — Я спросил: «ясно»?       — Да.       — Свободна, Лидделл. ***       — Какой же он урод! Чёртов сексист и ублюдок!       Я держалась одной рукой за вспотевший затылок Итана, а второй царапала голую спину. Ноги обвили его талию. Сама я была прижата к стене, чтобы Итану было легче вбиваться в меня. Он тяжело дышал мне в шею, царапая зубами ключицу. Поднял голову, посмотрев в мои затуманенные от оргазма и ярости глаза:       — Ты срываешь свой гнев трахаясь со мной?       Я улыбнулась, сдувая прядь волос с глаз. Прикусила нижнюю губу.       — Ты против?       Он грубо вошёл в меня. Я пискнула, вплетаясь пальцами в длинные, седые волосы. Его губы прижались к моему уху и он тяжело зашептал:       — Нет. Твоя злость меня возбуждает.       Фыркнула. Наклонила к Итану лицо, подхватывая губами его верхнюю губу. Языком проникла внутрь, кончиком касаясь соседнего. Улыбнулась. Он улыбнулся тоже, сильнее вжимая меня в стену.       Ненароком я бросила взгляд на лежащие на полу вещи, которые мы быстро скинули с себя, словно они весили тону. Не далеко от истины. Мужская серая футболка две минуты назад была преградой к тому, чтобы ощутить горячую кожу Итана.       Я чувствовала, как Итан оставляет укусы на моей шее, тут же их зализывая. Мои ноги уже поджимались от возбуждения, но всё же, что-то в наших с ним лежащих вещах не давало мне возможность отдаться моменту.       Например ремень, что в точности был как у пропавшего Робина. ***       Я не спала вторую ночь. На рабочем столе скопились кружки кофе и смятые банки из-под энергетиков. Складывалось впечатление, что мои мешки под глазами могли соприкоснуться с полом.       Лежало много бумаг, среди них фотографии пропавших детей. Я внимательно изучала фотографию Робина. Могла бы, давно бы уже сожгла её взглядом на месте, где находится ремень мальчика.       Из меня вырвался тяжёлый, хриплый вздох. Я облокотилась об стул, закрыв глаза. Ресницы дрожали. Во мне бушевали разные чувства: от гнева до разочарования. От страха до печали. Меньше всего я хотела включать в список подозреваемых Итана.       — Ну он же… — шептала я себе, оправдывая мужчину, — успокойся. Похититель — педофил. И исключительно по мальчикам. Я не смахиваю ни на одну из категорий.       «Ты так уверена в нём?»       Прошептало мне моё сознание перед тем, как я отключилась. ***       Впервые вместо сэндвича он взял то, что я беру по умолчанию — вафлю с кленовым сиропом. Он съедал пластиковой ложечкой взбитые сливки, а после слизывал их остатки с едва заметных седых усов над губой.       Я непозволительно долго смотрела на него. Он заметил это, взволнованно подняв бровь:       — Что с тобой?       — Почему все наши ночи проходят у меня дома? — без запинки выпалила я. Этот вопрос слишком долго крутился у меня в голове, поэтому вылетел из рта пулей, ранив моё доверие к Итану.       Он замер. Я видела, как напряглись его плечи. Он пожал ими (чтобы размять их? Или показать свою уверенность?) и начал лениво ковыряться ложкой во взбитых сливках.       — По моему, мы с тобой это обсуждали.       — Да, но ты не дал точного ответа. У тебя есть жена, может?       Он посмеялся.       — Даже если бы и была? Разве тебя бы это ранило? Мы договорились о полной свободе.       — Хорошо, но а вдруг у тебя… дети?       Он снова замер. Но теперь я почувствовала окутавший меня могильный холод. Он мог подумать о родных детях, но по выражению его лица я поняла, что дети в его мыслях — украденные. Моё горло сдавила невидимая рука.       — Теперь я подозреваемый?       Я быстро проморгалась, позволяя слезам затечь обратно.       — Не знаю. ***       — Возможно, твой босс в чём то был прав. Не стоило тебе лезть в это дело, — Итан, или же, похититель, сжимал моё горло, прижав меня к стене, — но я отличаюсь от того жирного ублюдка. Если он просил тебя перестать из-за страха быть сверженным женщиной, то я ради твоей безопасности!       Я кряхтела, пытаясь остановить сдавливающие тяжёлые руки на моей шее. Царапала его кожу. Похититель, кажется, был слеп. Так работает на нём эта ужасная верхняя часть маски?       Двадцать минут назад я пробралась в его дом. Он не должен был быть здесь. Но стоило мне заметить навесной замок на двери, что однажды был на велосипеде другого пропавшего мальчика — Гриффина, моё тело столкнулось со стеной.       Я плакала. Но не от страха, нет… От осознания, что мы оказались в таких ролях. Он убийца. Я та, кто сажает таких гнить за решётку.       — Прошу… Просто отпусти Бенедикта!       Он дёрнул головой, безумно улыбнувшись.       — Очаровательная. Такая очаровательная! Уверен, у тебя уже темнеет в глазах из-за недостатка кислорода, но ты продолжаешь играть роль доброго полицейского! — он резко чмокнул меня в губы, — ты действительно умнее тупоголовых мужиков в форме. Они столько времени не могут поймать меня, а ты, не смотря на то, что трахаешься со мной, не закрыла глаза на очевидные улики! Жаль, это не будет оценено обществом, ведь ты подохнешь в этом доме.       Я пыталась найти в его диких глазах то тепло, что было у Итана. Тот свет, что грел меня каждое утро в кафе. Я хотела почувствовать его заботливые ладони на своих щеках, а не грубые руки на своей шее. Слёзы затекали в рот. Меньше всего я хотела принимать такой исход событий. И мне жаль, что мне пришлось достать пистолет из заднего кармана. ***       Первое, что мне довелось увидеть как только мне отдали медаль «Звание героя», это облачённый в смирительную рубашку Итан. Не смотря на наличие большого количества папарацци, смотрел он исключительно на меня.       Я получила разрешение на визит к нему. Мы сидели друг напротив друга, между нами защитное стекло. Моя дрожащая рука подняла чёрную трубку телефона. Он повторил это действие за мной.       — Как твоя жизнь, Клементина?       — Знаешь, Итан, как и думала. Громкое дело позволило мне подняться в звании.       Он усмехнулся.       — Мы с тобой похожи.       — Откуда такая мысль?       Итан глупо повёл взглядом по потолку.       — Ну, знаешь, вся эта напускная добродетель… Признай, что тебя интересовала лишь твоя карьера.       — Ты не пр…       — Ох, да ты истинное зло, Клементина. Ты, сама того не понимая, занималась со мной сексом, ведь уже тогда у тебя были подозрения на мой счёт. Твоя страсть к известности и всемирному признанию сделало из тебя расточительную холодную суку.       Я поджала губы. Не была уверена в его правоте и неправоте тоже.       — Но я совсем не осуждаю, напротив. Я так горд. Встретимся на той стороне.       Он кивнул мне сквозь стекло. Я положила трубку.