Тот, кто действует. Ходж.

«…Сейчас вы рядом со мной. Вы в безопасности, я тут…»

      — По цене мы определимся, когда я посмотрю авто, — проговорил Ходж, внимательно рассматривая моё лицо, словно что-то обдумывая, и мысли его точно не были о сделке.              Кивнула, тут же заметив, что меня это волнует. Такое чувство, что обо мне пытаются составить мнение, не спрашивая ни о чём, изучая лишь язык тела, возможно, это и правильно, это подкупает, но всё равно не доверюсь, пока испытываю страх.              — Вы напряжены, — резко сменил тему разговора, подзывая рукой официанта. — Я угощу вас выпивкой.       — Не думаю, что это хорошая идея, — в бедре начало свербеть, предвестник боли, постаралась дышать медленнее.              Ходж мгновенно заметил изменения в моём физическом состоянии.              — Отметим сделку? — спросил для проформы, вернее, настоял, делая заказ гарсону. — Две порции двойного виски со льдом.              У меня нет сил даже злиться, мужчина уже всё решил за меня. Сомкнула челюсть и кивнула, стараясь контролировать дыхание. Ходж улыбнулся, всё так же рассматривая. Появившийся поднос с роксом тут же стал пустым, запотевшее холодное стекло с напитком чайного цвета оказалось у меня в ладони, непривычно и приятно охладив. Я сделала первый глоток, скорее, следуя его примеру, чем сама того желая, понимая, что второй проскользнул в желудок легко, при этом я получила удовольствие, боль стала расплывчатой, растворившись вместе с алкоголем в крови. Потеряла контроль или, наоборот, острее почувствовала?              — Не любительница чокаться? — поднял левую бровь, удивлённый поспешностью выпитого мною, а может быть, спросил, явно не зная, как подступиться ко мне, пока я попыталась собраться. — Даже после того, «что» между нами было, Вы боитесь?              Вздрогнув, вскинула на него свои глаза и словно бы провалилась в серые облака. Откуда же страх, если я совсем недавно ощущала, чем пахла его кожа? Олеандром: деликатно, ненавязчиво, хотя все знают крутой нрав этого цветка, в народе прозванного адским деревом. Меня не оттолкнул запах, скорее, чувство опасности и власти, которое исходило от него. Он мне напомнил Оушена: уверенность в каждом жесте, твёрдость в голосе. И так же нечист на руку, как и мой бывший босс? Не может быть… Что, если он как этот цветок, но только с теми, кого подпустит ближе?.. Как меня… Ходж усмехнулся, когда заметил, что я с интересом рассматривала его, чуть кашлянула, отводя глаза в сторону.              — А «что» между нами было? — мне действительно необходимо знать.       — Вы нужны мне, так же как и я Вам, — прямой ответ, мои губы растянулись в лёгкой улыбке.       — Я помогаю Вам с братом… — начала было я, но он тут же подхватил.       — А я Вам с Вашей проблемой, — прямолинейно.              Из меня будто выкачали воздух. Он наклонил голову набок, за меня всё сказали мой взгляд.              — С чего Вы взяли…?       — Что Вы нуждаетесь во мне? — Ходж подошёл ближе, и его пальцы прошлись по моим побелевшим, держащим крепко стакан с дорогим виски, будто если я отпущу сосуд, то тут же вокруг меня растворится действительность и я окажусь один на один с тем чёрным маревом под названием «вина».              Мне не хотелось сопротивляться. Он обошёл сзади меня и проговорил на ухо:       — Вы не ушли.              Я обернулась к нему и мрачно усмехнулась:       — А как же сделка? Я здесь ради неё.       — Вот, это лишний раз подтверждает мои слова, и к тому же это будет взаимовыгодное сотрудничество.       — Чем же я могу помочь, не станет ли ещё хуже? — сказала я, спохватившись, увидев его тонкую лукавую усмешку.       — Пока всё идёт как надо, — загадочно произнёс мужчина и добавил: — Просто будьте.              Повисла пауза. Ходж наконец-то шумно отхлебнул виски из своего рокса и поставил его на столик, автоматически это сделала и я. Мы условились встретиться завтра, посмотреть автомобиль и договориться об оформлении сделки. Он ушёл раньше, я видела его спину, обтянутую тёмной рубашкой, и медленно выдохнула, отметив, что боль в бедре всё ещё тянула. Выпив обжигающий напиток, я только сейчас заметила, что на мне остался его пиджак.              — Завтра отдам, — устало проговорила я и двинулась в сторону выхода, глазами ища Лиз.              «Нехорошо уходить, не предупредив», — подумала про себя, но усталость взяла своё, и я всё-таки приняла решение покинуть клуб.              Когда спустилась на нижний этаж парковки, то поняла, что единственное, чего мне по-настоящему хочется, чтобы чудесные спасительные таблетки от боли принесли мне успокоение, психологический комфорт, заглушили боль.              — Боли не существует, — бормочу себе под нос и бренчу ключами перед дверцей своей «ласточки».              Я даже не сразу поняла, что меня ударили. Свалилась на асфальт, мгновенно счесав кожу на ладошках. Не успела опомниться, как меня грубо, словно мешок, подняли, поставив на ноги, мелькнуло лицо, знакомое. Шавка Оушена? Вновь удар по лицу, но упасть на дали, так же как и закрыться от атаки.              — За что? — выкрикнула. — Я принесу всё в срок, как договаривались.       — Мистер Оушен напоминает, — голос, выхаркивающий фразы, кулак вновь занесли надо мной.       — Эй! — вдруг раздалось откуда-то со стороны.              Я увидела, как Ходж и ещё какой-то мужчина бежали по направлению к нам. Мой обидчик с сожалением откинул меня от себя и поспешил скрыться.              — Тэд, за ним, — приказал Ходж, подхватывая меня, и вовремя: у меня подкосились ноги и я бы снова рухнула на асфальт.              Второй мужчина продолжил преследование моего обидчика. Ходж обеспокоенно прошёлся ладонями по моему лицу, стараясь не задевать места удара.              — В моей машине лёд, — коротко произнёс он, беря меня на руки.       — А моя? — растерянно спрашиваю.       — Тэд подгонит к отелю, — увидела, что мы идём в сторону его авто.              Я прикусила нижнюю губу, стараясь не расплакаться, но это оказалось непосильной задачей, и когда он посадил меня на мягкое кожаное кресло, то уже плохо контролировала себя. Меня трясло, и я, кажется, даже никак не отреагировала на приложенный им лёд к моей пульсирующей от боли щеке. В тишине автомобиля, прерываемой только моими всхлипами, раздалась пронзительная трель телефона.              — Да, — голос Ходжа был мрачен. — Поймал? Отлично! Веди его в офис.       — В офис? — спросила я, недоумевающе смотря на него.              Он проигнорировал мой вопрос.              — Отвезу тебя к себе, — все его фразы были сейчас как приказы.              Я кивнула и посмотрела на себя в зеркало заднего вида: щека опухла, и только лёд не дал ей попунцоветь, так что возможно завтра вполне смогла бы работать.              Взвизгнули покрышки, и мы вылетели с парковки, несясь навстречу городу в размывах неонового искусственного света. Он периодически посматривал на меня, а из меня всё так же тихо текли слёзы, и была благодарна ему за то, что он не стал меня расспрашивать. Дорога домой заняла не так уж много времени, и примерно через полчаса мы оказались перед небоскрёбом.              — Идти можете? — готовность вновь понести на руках.              Вежливо мотнула головой и тяжело вздохнула, проследовав за ним. Консьерж на первом этаже ничего не сказал, приподнял бровь, разглядывая меня с любопытством, но ровно до того момента, пока Ходж не взглянул на него. Он поздоровался с нами и словно бы потерял интерес.              В лифте я старалась не смотреть на мужчину, но кожей ощущала, что он рассматривал меня. Он будто бы что-то решал для себя.              Лифт примчал нас на этаж, который, как я поняла, принадлежал Ходжу; несколько поворотов ключа — он прошёл на кухню и, пошуршав, вынес пакет со льдом взамен того, что я держала сейчас у себя на лице. Его телефон вновь зазвонил.              — Я буду, — проговорил он, и скулы его скрипнули.              Ходж посмотрел в мои растерянные глаза.              — Будьте как дома, — предложил он. — Тут всё к Вашим услугам…       — Куда Вы? — когда он уже обернулся, — Вы не знаете, какие это люди…              Совершенно не думая, что пробормотала. Но осеклась: его мрачная улыбка много о чём сказала.              — Я скоро, — бархат из тембра ушёл, оставив горькое послевкусие, щелчок замка оставил меня одну.              Растерянная, непонимающая, потерявшаяся, плохо соображающая, я двинулась по хитросплетениям коридоров квартиры, найдя ванную комнату. Несколько движений по плечам и бёдрам, и я, избавившись от одежды, вступила в горячий упругий плен бегущей сверху воды, она, как водопад с обратной стороны, укрыла меня на время ото всех невзгод. Я могла плакать, кричать и бить по стенам. Я чувствовала негодование, злобу, безысходность. В себе искала ощущение облегчения, но его не было, то блаженное успокоение не наступало.              Выдохнув, покинула душ, растерянно глядя на своё платье и пиджак Ходжа, покрытые пылью города. Позволив себе выйти обнажённой, тенью прошлась по комнатам, найдя гардеробную. По телу скользнул белый шёлк, окутывая его запахом. Олеандр — мягкий, но в то же время опасный. Взглянула на часы и решила скоротать время за кружкой чая. Но минуты так медленно складывались в часы, что я не заметила, что уснула.              Пробуждение было болезненным, ломило всё тело. Я взглянула в панорамные окна — занималась заря. Несколько поворотов ключа. Замерла. На свет вышел Ходж. Я заметила кровь на отвороте рубашки и сбитые костяшки пальцев. В его руках была та самая сумка, в которой я впервые принесла долг Оушену. Закрыв рот ладонями, я закричала, но только в себя. Его мрачный взгляд исподлобья. Он кинул сумку на пол.              — Господин Оушен просил передать, что тебя больше не побеспокоят, — мужчина сел на стул, и я увидела опустошение в его взгляде: он словно бы сделал то, от чего уже давным-давно отказался и что сейчас претило ему, но… Он это сделал.              — Ходж, — справилась со ступором и подошла ближе.              Его глаза медленно прошлись по моим ногам, вверх по бёдрам, к шее, остановившись на лице, в глазах промелькнул голод. Мне хотелось что-то сказать, но слова застряли у меня в горле комком благодарности. Мои ладони опустились на его плечи, мигом напрягшись, коленом я раздвинула его бёдра.              — Кэтрин… — прошептал он, в голосе дрожал вопрос.              Кажется, Ходж впервые назвал меня по имени. Он грубо притянул меня к себе, зарывшись в нежной ткани на животе.              — Кому-то рубашки больше к лицу, чем мне, — усмешка, сообщившая мне, что он возбуждён.               Его горячая ладонь прошлась по моим бёдрам, устремившись вверх, я наслаждалась тем состоянием эйфории, что мне дарили его руки и запах. Даже не заметила, как он встал и склонился ко мне, оставив на губах лёгкий поцелуй.              — Не воспользуюсь, — шепнул он и задохнулся, потому что почувствовал, как мои руки опоясали его торс.              Наши сердца забились в едином ритме, когда он, опомнившись, обнял меня в ответ, целуя в макушку. Краем глаза заметила, что солнце почти наполовину вылезло из-за горизонта, окрасив наши застывшие в моменте тела в золотистый цвет.