Контракт

      Чем для мира может обернуться смерть? Ответов на этот вопрос множество и одновременно нисколько, ведь каждый мир умирает по своему, только вот сама смерть эта неописуемо абстрактна. Правда сейчас нас интересуют не все миры, а лишь один, конкретный. Он очень уж необычен, всё же не многие миры способны пережить свою смерть дважды, что уж говорить про десятки или даже сотни раз.       Действительно удивительно, что одно из существ собственной решимостью пробудило возможность воскресить весь мир… Только вот, там, где созидание, всегда есть разрушение, и наша история отнюдь не исключение, всю свою решимость то существо направило на постоянное пересоздание мира.       Хм, кажется, в своём рассказе я допустил непростительную ошибку: существо было не одно, их было двое. Действительно, именно двое слитые в одной душе проходил один и тот же путь бессчётное количество раз, вновь и вновь оставляя за собой лишь горы трупов и реки крови.       На самом деле, они могли вечно повторять одно и тоже, но их цикл был прерван одной, совсем крохотной, но фатальной ошибкой: горящая жёлтым кнопка «RESET» перестала работать, а значит, мир более нельзя было воссоздать. Что же оставалось этим двоим? Пустота, бесконечная, гнетуще-чёрная пустота и три горящие ярким светом, ныне бесполезные кнопки. Посреди этой пустоты находились два ребёнка.       Один был обладателем чуть смуглой кожи, карих с багряным светом в глубине глаз, скрытых за плотно сомкнутыми веками, создававшими видимость хитрого прищура, и коричневыми волосами. На нём был синий свитер с двумя сиреневыми полосами, синие джинсы и коричневые сапоги.       Второй чем-то отдалённо походил на первого. У него была бледная кожа, горящие алым, широко распахнутые глаза и коричневые волосы. Одежда же представляла из себя ядовито-зелёный свитер с одной ярко-жёлтой полосой, коричневые, джинсовые шорты и такого же цвета ботинки.       Эти двое давно друг с другом не разговаривали, да и вообще ничего не делали, кроме, разве что бесконечного лежания на несуществующем полу. Сначала к ним пришла небывалая паника, даже несмотря на видимую потерю каких-либо эмоций после убийства сотен существ. Затем они пожелали разобраться в ситуации, решить её и найти способ воссоздать мир ещё раз. Были перепробованы сотни методов, даже пробовали уничтожить всё это пространство, но тщетно. Сразу за смирением с неизбежностью пришло сожаление, оба винили себя за все смертные грехи… когда многолетняя жажда крови сошла на нет и пришло осознание. Сожалели оно долго, пожалуй, почти дольше всего, но и на его место пришла апатия, которая так и не закончилась.       Их итог печален, как и любая вечность, два существа, лучше всего понимающих друг друга и деливших одну душу, оказались заперты за свои грехи в собственноручно созданной тюрьме. Правда им всё же был дарован шанс на искупление. В какой-то, столь долгожданный момент на границе того, что осталось от ранее прекрасного мира, начал раздаваться совсем незаметный звук.       Сначала обоим казалось, что это порождение их больной фантазии, но звук не утихал, даже наоборот он лишь усиливался. Наконец они смогли разобрать, что звук раздавался чьими-то шагами, чуть позже они решили всё же взглянуть на то, что нарушило их до селе нерушимый покой. То оказался мужчина, очень необычный мужчина, стоит сказать, за его спиной развевались пряди длинных кроваво-алых волос, а глаза, рассечённые вертикальным зрачком, светились золотом, черты лица его были остры, а одежда представляла некоторую смесь из различных официальных и классических костюмов самых разных эпох, кроме того на голове расположился цилиндр, столь необыкновенный наряд создавал ощущение некоторого безумия, исходящего от незванного гостя.       Наконец пришедший добрался до лежащих, которые безразлично на него смотрели. Поиграв в гляделки какое-то время, мужчина всё же заговорил:       — Вероятно, я отвлёк вас от очень увлекательного времяпрепровождения?       Ответа он так и не дождался, а потому решил просто продолжать:       — Думаю, это не так и важно, важно ныне то, что я желаю вам предложить, а точнее, моё желание помочь вам в столь непростой ситуации, получив кое-что в своё пользование разумеется.       В этот раз реакции также не последовало, что не удивило мужчину, и он просто продолжил после небольшой паузы:       — Хм, тяжёлая аудитория, тяжёлая, ну да ладно, перейдём же к сути моего вам предложения. Всё на самом деле просто и легко, так уж вышло, что власть моя что над временем, что над пространством так велика, что я способен возвратить сей мир в состояние его пусть и не девственное, но к тому близкое, и как раз сие возвращение я исполнит вам и предлагаю, а взамен лишь попрошу вас отдать мне во владение всё то, чем поныне владеете вы, то бишь тело, душа, разум, суть и в конце концов имя, при том Владыкою своим клянусь, что до пор тех, пока не угаснет разум мой, не причину я вреда ни телам, ни душам, ни сутям ни вашим, ни тех, кто близок иль важен вам.       Слог у мужчины был тяжёл и странен, его и так понять тяжело, а уж в состоянии наших героев практически невозможно, но им через некоторое время это удалось. После же долго думать не пришлось, они давно были связаны достаточно сильно, чтобы мысли их были практически идентичны, так что они понимали, что не откажутся от возможности прервать вечность.       — Мы согласны.       Прозвучали одновременно два охрипших голоса, на устах мужчины тут же расцвела яркая улыбка, будто бы провозглашая приговор:       — Я так рад, мои дорогие C и F.       Такие неполные инициалы во веки веков закрепятся как новые имена двоих, знаменуя начало новый, пусть и насыщенной вечности, но то история другая, а пока из рукавов мужчины вырвался чёрный туман и окутал двоих, погружая их в глубокий сон и помещая в их душу Семя Смерти. Когда оба уже не прибывали в сознании появился ещё один человек.       То был альбинос с болезненно бледной кожей и короткими волосами в длинной робе, чем-то подобной рясе священника. Он медленно приблизился к первому пришедшему и заговорил:       — Ты жесток, сначала лишить этих детей возможности восстановить мир, а после приходить и предлагать всё исправить спустя бесчисленное время и отчаяние. Да и к тому же после всего обречь их на новую вечность.       Альбинос будто бы разочарованно покачал головой.       — О нет, я ни в коем случае не жесток. И сам ты знаешь, что дети эти не чурались обагрить руки свои кровью невинных, что людей, что нелюдей, да и, ежели вновь мир воссоздали они, по твоему, не начали бы они геноцид вновь? И сам ты знаешь, что не ценим мы дарованного, покуда на потеряем дар. Так что вечность искуплением станет для них, а пока пусть поживут в счастии своём.       После этих слов по всей пустоте распространились гигантские чёрные часы самых разных видов, рассечённые на мелкие осколки бесчисленными белыми линиями.       — Но довольно споров, пришло время вернуть давно потерянное.       В миг все часы забили, а линии засветились, разбитые фрагменты прошлого вновь появлялись и пропадали, звёзды зажигались и гасли, планеты формировались и разрушались, но в какой-то момент всё застыло. Мир был возвращён ко времени начала пути одного из детей, того, что прозван F.       — Почему же ты думаешь, что они не пойдут по проторенному пути в этот раз? И почему согласятся стать Хранителем Смерти?       — Ибо они уже теряли и познали боль от возвращения, и ныне потерять не пожелают, а благодетеля своего не забудут.       — Что ж, очень на это надеюсь, но помни, что Хранитель Порядка не одобряет твоих методов, не зли её ещё сильнее.       — И не собирался, друг.       Первый оказался прав, прожитая жизнь принесла счастье F и C, а после её завершения они не пожелали прибегнуть к силе, что прозвали проклятой, пусть решимость их и была неимоверно сильна. Они воистину подчинились аловласому и признали, что становятся Хранителем. Такова короткая история рождения Смерти.