Часть 1

косарь позвал на мертвый праздник всех, кто мог ползти с полей. туман травил глаза и дразнит, вращаясь выше, веселей. луна, гвоздь разливного серебра, забита в крышку гроба. не требуют вина, добра, глядят в глаза и держатся за оба, идут и мертво падают. на потолке прибит мой бог. он улыбается, он радует, и я смеюсь, в крови продрог, расходный материал. я не нашел, я не искал. сосуды сладко жжет диол. местами ткань миров пошла на тряпки, я прыгнул в мерзостную дрожь, чтоб знать безумие явно-шатко. прыгая на руки, не теряй нож. проклятый цикл, жар миров, циркулярный механизм, вдохнул я утром рез голов, берлинский социал-каталепсизм. в лазурной ткани шарит штык, рисуя крест и схему мира. я - бетонный блок впритык, кипящая на сердце никейская мирра.