-

Щепотка ароматного соцветия вспыхнула в ритуальной чаше. Горький, тяжелый дым, два глубоких вдоха. Ксино не считал, который раз за неделю он возвращается разумом в волшебную страну фей, где бестелесные призраки сладких грёз на серебрянных крыльях кружат, раз за разом взлетая всё выше и выше в мягкие облака. Чужой в этом мире, он искал покоя в ином. Пусть «Ксино» и не было его именем, это слово оставило раскалённым металлом жестокой реальности неисправимое клеймо. Без имени, семьи, дома. Поблекли воспоминания о жрицах и послушницах, иногда скрашивавших холодные ночи Фильфаля. Он даже не заметил, как легко перестал быть частью культа и храма, которыми жил столько лет. «Легко отпускать то, что никогда не было по-настоящему твоим, правда?» Тупой болью в груди раз за разом отзывается чёрный туман зависти в доме Синклеров — не о деньгах, славе или связях, а о том, чего он никогда не мог постичь. Той невидимой силы, что неподвластна даже холодному блеску платиновых глаз, замечающих все пути и потоки магии. «Не грези о том, чего не имеешь, но обретя не забудь вспомнить себя прошлого» В мягком переливе света и тени на поверхности стены мелькали знакомые, но почти забытые силуэты. Они молчали. Молчал с старинного портрета ректор Соварен. Молчал, приопустив веки, и сам Ксино. «Ксиниус эль де Синклер» Красивые слова, открывающие дороги и связи, пути и варианты. Но все они казались ложными. Страна фей тоже была ложной. Пустой амулет на шее каждый раз напоминал ему о том, что рассчитывать нужно только на себя. Идя по сладкой дороге грёз он дошёл до ворот сокровенных тайн, но вместо волшебного средоточия силы наткнулся на холодный мрамор поросших плесенью стен. Напоминанием о том служил бесценный кусочек железа на тонком шнурке. Холодный, молчаливый. Пламя свечи трепетнуло. Мелькая в тенях полумрака, бежали по своим домам спасённые им пациенты. Скольких он собрал по кусочкам? Сколькие стоили его, выжатого до предела, без сил спящего в углу операционной? Его вечно прерванных завтраков, напряжённых нервов в борьбе за их жизнь. Как за свою. «Лекарь, и тебя вылечат. Когда-нибудь».