пролог

«Холодное море лизало ноги, словно верный пёс. Зимние солнце больше не грело, обхватив колени, бледные, острые, с лёгкой россыпью веснушек, фигурка, облаченная в изумрудно-зелёную накидку, что едва могла спасти её от январского мороза, мерно подрагивала. — Лиса… Борись! Не отступай, ты не можешь сдаться прямо сейчас! Камило, помоги мне! Ты должна бороться, ради семьи! Руки дрожат, обхватывая рукоять меча, по спине бежит холодный пот, на губах солёный привкус металла… — Камило… Я знаю, ты слышишь меня! Лезвие сверкает во тьме. Впитав в себя кровь лесного народа, оно закалилась крепче любого другого металла. Боль... Осталась только она. — Я хочу жить… Жить хочу! Камило!

— Камило!..

Камило…

— Заткнись!..»

****

Беззвучный крик готов был сорваться с губ, но рот своевременно сжают ладони. Юноша делает четыре коротких вдоха, тело бьет в легкой лихорадки, глаза, затуманены влагой. Чёрта с два, он не будет плакать! В противном случае его услышит Долорес, и тогда от вопросов ему уж точно не уйти. "Это всего лишь глупый сон." - упрямо твердит сознание. "Почему тогда тебе так страшно?" - вопрошает сердце. Там, во сне, всё такое реальное... Или не во сне? Камило аккуратно приподнимает рукав ночной рубашки. Руку исчерчивает шрам, кривой и длинный. Он в последнее время точно не падал, шрам не может быть настоящим. Камило, прикусывает верхнюю губу и, с минуту калебаясь, касается его. Порез откликается тупой, ноющей болью, но чувствуется это как-то приглушенно. Ну хоть кровь теплая, как прежде. Камило смеётся. Это не его шрам. Кто-то другой владеет его телом. У этого другого женская внешность, рыжие кудрявые волосы, острые уши и изумрудные глаза. Этот другой просит у него помощи, но он не знает, что с этим делать. Камило не закрывает глаза. Чужой кошмар. Это всего лишь чужой кошмар, в который он не хочет погружаться!