Глава 7 Супарфия и девушка из шкафа

      Было уже совсем темно, когда машина Мэйта резко притормозила возле подъезда. Первым с тяжёлым вздохом вылез Тастин. За ним, беря парня за руку выбралась Дженни. Динт покинул салон сразу после мамы и дяди, вглядываясь в тяжёлое ночное небо. Звёзды сегодня светили особенно ярко и красиво. Отойдя ближе к тяжёлой железной двери он заметил, как Гриля крепко обнимает Мэйта, кладя голову ему на плечо. У парня пронеслось в голове, что поддержка мужчине сейчас нужна как никогда. Женщина что-то тихо говорила брату и Динт невольно разобрал пару фраз.       — Если она не вернётся до двенадцати — звони в полицию. И дай знать, если Кортни выйдет на связь или сама вернётся домой.       Мэйт еле заметно кивнул, отстраняясь от сестры и целуя её в висок. Затем залез обратно в не приглушенную машину и, аккуратно развернувшись в тесном дворе, умчался. Машина в последний раз сверкнула задними фарами, скрываясь за поворотом. Динт втянул в себя вечерний воздух и поёжился от пронизывающего осеннего ветра, который вольно гулял между домами. С низко опущенной головой мимо него прошла Гриля. Парень чувствовал напряжённую усталость в каждом её шаге.       — Собери сумку на завтра… — тихо пробурчала она, прижимая ключ к домофону. — Ты там надолго, но бери только самое необходимое. И куртку с шапкой не забудь, я тебя умоляю.       Динт согласно кивнул и пропустил её в подъезд. Только сейчас он заметил, насколько вымотался за день. На ужине ему кусок в горло не лез. Парень заставил себя проглотить хотя бы половину от порции тарелки. Увидев, как он всё же со вздохов встаёт и, сваливая остатки обратно в сковороду моет тарелку мать обеспокоенно на него посмотрела, но Динт подметил, что она сама даже не притронулась к еде. В отличии от них Тастин и Дженни съели всё. Гриля осталась весьма довольна, что им понравилась её лазанья. Динт и сам её очень любил, просто аппетита совершенно не было.       В комнате он устало повалился на кровать, раскинув руки в разные стороны, чтобы затем спрятать их под голову. Затылок немедленно отозвался жгучей болью и Динт с шипением перекатился на живот, чуть не свалившись. Пролежав так всего минуты две он наконец встал, достал из-под кровати свою спортивную сумку, которую так и не разобрал после поездки с отцом и открыл её. Вытащив всю грязную одежду он порылся в шкафу в поисках другой и закинул её как попало — переберёт, когда приедет в госпиталь. Средства личной гигиены соберёт ранним утром и распихает их по дополнительным кармашкам, а перед самым выходом сложит телефон и зарядку.       Вскоре в комнату зашёл Тастин. Толком не обращая на брата никакого внимания он упал в огромное кресло-мешок и устало закрыл глаза. Учёба и так отнимала у него всё время, а теперь ещё и к этому прибавились какие-то сторонние проблемы, что заметно выбивали парня из колеи, хоть он и старался не подавать виду. Тастин хоть и был человеком многозадачным, однако такую нагрузку было тяжело терпеть даже ему.       — А где Дженни?       Не открывая глаз брат пробурчал, что она уехала домой на такси. Удовлетворённым таким ответом Динт закинул в сумку последнюю футболку, закрыл и поднял её, проверяя тяжесть и даже почувствовал, как рука жалобно отзывается «ай ай! Что же это такое? Ты меня совсем не жалеешь, бессовестный!». Тастин, теперь наблюдавший за братом из полуприкрытых век слегка приподнялся в кресле.       — Опять положил все трусы и футболки, что у тебя есть? Прямо как мама: «это пригодится, это понадобится! А если там дождь? Надо зонт не забыть!»       Беззлобно фыркнув, младший снова открыл сумку. Он нередко слышал от брата колкости подобного содержания.       — Я же не знаю, на сколько там застряну. Может меня там на полгода закроют?       — Не закроют. Отец говорил, что устранение такой проблемы, как твоя займёт минимум неделю. Сам же знаешь — действовать надо быстро.       Ничего на это не ответив, Динт, скрепя сердце всё-таки избавил сумку от лишнего груза, вывалив тройку футболок и одну из двух толстовок на пол. Вполне довольный результатом он закинул свой саквояж под кровать, но заползать обратно не стал, так и оставшись стоять на коленях. Как бы он не старался ему не удалось оторвать от пола руки и опереться ими на мягкую поверхность. Мысленно выругавшись парень попробовал повернуть голову, но и это далось ему с трудом, словно шея налилась свинцом. Хриплый свист вместо имени брата вырвался из губ. Парень слышал, как Тастин за его спиной вскочил на ноги и за один шаг пересёк расстояние между ними.       — Расслабься, слышишь? — просьба старшего до Динта донеслась, как будто из соседней комнаты. — Чувствуешь мою руку?       — Где? — не понял парень и ещё раз с огромным усилием повернул голову, почувствовав на шее тёплое прикосновение чужих пальцев. — Кажется да…       Дальше слов и звуков он не разобрал, но почувствовал в комнате присутствие ещё одного человека. После чего его потянуло наверх и он оказался в другом положении. Прошло ещё несколько минут, прежде чем парень осмелился пошевелить пальцем, затем поднёс к лицу целую ладонь и аккуратно ощупал щёку. Поверхность была мягкая и приятная. Ещё около минуты ему понадобилось на то, что бы осознать, что брат и мама окружили кровать и наблюдают за его нелепыми попытками вернуться в жизнь.       — Милый, ты узнаёшь мой голос? — тихо осведомилась Гриля.       Не отрывая взгляда от собственных колен Динт открыл рот и кивнул. Он сам не знал, почему не может выдавить из себя простое и банальное «да». Он мог лишь слышать, как мать спрашивает у Тастина что-то про отца. Старший отвечает, что тот не отвечает. Женщина ворчит, что Рауль даже в такое тяжёлое и страшное для семьи время не может быть рядом. Динт ощущает, как будто всё это происходит не прямо сейчас с ним, а в далёком прошлом, в поблёкших воспоминаниях. Всё это уже было когда-то давно. Кажется для этого есть определённое название, но какое Динт не помнит.       Кажется Гриля сказала что-то про сон, потому что тут же потянулась к краям его серой кофты, но Динт сам удивился, когда сам прекрасно справился с этой задачей без её помощи. Со штанами пришлось повозится, но всё-таки после двух минут пыхтения он осилил и их, лёг, накрылся одеялом и тут же провалился в чёрную и беспокойную бездну сна. Спал он по ощущениям всего несколько секунд, но когда открыл глаза то узрел лишь мрак комнаты. В другом конце комнаты на своей кровати тихо лежит Тастин. Свет от телефона озаряет его лицо голубоватым светом.       Динт покрепче вцепился пальцами в одеяло, пытаясь сосредоточится на одной сводящей с катушек мысли, к которой он пришёл, сам того не заметив. Парень не особо понимал её смысла, что-то про жжёные дома и плачущих детей. Дома сгорели и их маленькие обитатели горюют? Откуда у него в голове вообще возникло такое? В обычной жизни он никогда бы не стал размышлять об этом.       — Динт? — Тастин свесил ноги с кровати и встал. — Слышишь меня?       — Да, Таст, я тебя слышу.       Ему хотелось запрыгать по комнате от вновь приобретённого голоса. Пусть он и слышался так, если бы парень порвал себе все голосовые связки. Старший тоже остался довольным результатом.       — Где мама?       — Я отправил её спать. Мы дежурим здесь по очереди.       — А Кортни? Она вернулась?       Тастин лишь покачал головой. Настроение у Динта сразу испортилось. Ему напрочь расхотелось спать. Парень снова откинулся на подушку, краем глаза уловив какое-то движение прямо за спиной брата.       — Сзади.       Старший обернулся.       — Ничего там нет. Тебе кажется, Динт.       — Я чётко вижу. Силуэт за тобой.       Серьёзный взгляд брата, на который он почти сразу же наткнулся не заставил его убедится в этом, но всё же парень заставил себя расслабится. Он даже закрыл глаза, но так и не заснул. Два раза он слышал, как Гриля и Тастин сменяют друг друга, перемещаясь из комнаты в комнату и о чём-то обеспокоенно шепчутся. Ему удалось задремать только под утро. Очнулся он оттого, что мать аккуратно тормошит его за плечо и приговаривает, чтобы он потихоньку вставал. По её велению он так и попробовал встать — потихоньку; и чуть не свалился на холодный пол, но усилием воли остался стоять, пошатываясь. Затем напялил чистые джинсы, новую кофту и отправился в ванную, не забыв после сложить средства личной гигиены в карман сумки, как и задумывал вечером. От одного вида завтрака его воротило, хоть он и чувствовал сильный голод — сказалось недоедание вечером. Гриля долго фырчала и вздыхала на него, но упрашивать слишком долго не стала.       — Пообещай питаться в больнице всем, что тебе дадут, понял меня? — напутствовала она сына, пока он проверял все необходимые документы в своей папке.       Ему только и оставалось, что ответить «конечно, мамуль, обещаю», а самому подумать, что вряд-ли ему там можно будет есть всё, что дают. На удивление Динта Тастин перед уходом в университет обнял его так крепко, что парню показалось, что у него вот-вот лопнут лёгкие. Они слишком давно так не обнимались. Напоследок старший буркнул что-то типа: «не забывай звонить, засранец. Каждый день, утром и вечером, ты понял меня? Не заставлять нас волноваться за твою задницу».       За Динтом должны были приехать к девяти. Время на часах показывало без двадцати девять, когда в квартиру неожиданно завалился Рауль. Клюнув опешившую жену в щёку, он передал сыну два слегка помятых по краям листка и сказал, чтобы он не забыл захватить их с собой. Пожав плечами парень поместил их в папку к остальным документам. Мужчина остался с Грилей и Динтом, сварив себе кофе. По обыкновению он был одет с иголочки — строгий деловой костюм, галстук и хмурый, непроницаемый взгляд. Рядом с нервно покусывающей локти женой он выглядел слишком уж спокойным для того, кто вот-вот должен был отправить сына в госпиталь.       Наконец нужная машина плавно и неторопливо, как дикая львица на охоте въехала во двор. Тёмно-зелёный саркофаг выглядел белой вороной по сравнению с другими легковыми автомобилями на стоянке. Рауль подхватил тяжёлую сумку сына и устремился к выходу. Динт с Грилей вышли следом. Парень чувствовал терзавшее мать волнение. Перед подъездом она долго целовала его в щеки и пару раз всхлипнула. Поежившись от утреннего холода он закутался в куртку ещё сильней. Они вместе подошли к машине, возле которой уже стоял Рауль и статный мужчина средних лет с длинными чёрными волосами, заправленными в аккуратный хвост. Динт обменялся с ним рукопожатием.       — Мистер Бифиз, но можешь звать меня просто Биф. Я твой сопровождающий в госпитале и, можно сказать личная медсестра. Приятно познакомится.       — Да, мне тоже очень приятно, — вяло кивнул Динт перед тем, как его голова, как по команде упала вниз.       Прощание не выдалось особо долгим. Парень, кое как совладев своим телом крепко обнял мать и сухо кивнул отцу. Биф взял сумку своего подопечного и запрыгнул в салон. Динт полез следом. Едва они оба уселись водитель тронулся и парень остро ощутил, что покидает родной дом. Он старался не смотреть в окно но точно знал, что мать продолжает стоять во дворе и провожать саркофаг взглядом, пока он совсем не скроется со двора.       — Слышал твою историю заражения. Если честно, меня она немного позабавила. Как ты так умудрился, приятель? Ты не выглядишь глупым парнишкой, — эта, казалось бы невзначай брошенная Бифом фраза сбила Динта с толку.       — Я не знал, что там водятся супарвы, — парень поднял плечи к самым ушам.       «Я вообще не подозревал о их существовании».       — Отец вас не предупредил? — Биф выглядел по настоящему удивлённым, но что-то в его взгляде заставило Динта не верить ему. — Странно. Он следил за ними почти полмесяца и ни словечком вам не обмолвился?       Парень отрицательно нахмурил брови и откинулся на спинку сидения. Голова за считанные секунды опять стала тяжёлой, как кирпич. Биф запустил руку в карман и долго копался там, пока не выудил маленькую баночку, полную таблеток. Вытряхнув несколько на ладонь он протянул одну Динту.       — Разве мне можно принимать таблетки до назначения врача?       — Эти можно. Они помогут сохранить голову светлой до прибытия.       С силой протолкнув лекарство в горло, Клоук громко выдохнул и уставился в окно. Город стремительно проносится у него перед глазами. Дома, витрины магазинов, парки и скверики, изрисованные граффити заборы, бесконечный поток людей и машин. Парню понравилось хотя бы на короткое время забыть о своей проблеме. Его клонило в сон. Мысли в голове были мутными, как взгляд через запотевшие очки. Динт был уверен, что у него ничего не получится. Несколько минут он продолжал смотреть в окно и думал о скором будущем, которое подкрадывалось всё ближе с каждым километром. Наконец глаза начали тяжело схлопываться. Шум двигателя перестал тревожить его уши. Он провалился в крепкий сон без сновидений. Держать голову светлой до прибытия не получилось.       Пробуждение было не таким приятным, как ожидал Динт. В салон через открытую дверь задувал голодный ветер. Дождь монотонно стучал по стеклу и крыше. Это было музыкой самой природы. Бифиз аккуратно тряс его за плечо со словами: «Вставай, Динтас. Мы приехали». Недовольно пробурчав спросонья то, что его зовут Динт, парень встал и на ватных ногах прошагал к выходу, захватив с собой сумку. Спрыгнув на мокрый асфальт он тут же ощутил, как капли дождя беззаботно капают ему на голову. Окончательно проснувшись, он встряхнулся.       Мистер Биф ободряюще хлопнул его по спине и Динт наконец узрел госпиталь имени Серт во всей своей красе. На первый взгляд обычная, блочная больница, выкрашенная в бледно-жёлтые и фиолетовые оттенки не приводила в восторг. Большие окна смотрели на него тёмными провалами. Они заехали с другого конца. На парковке почти не было машин и сопровождающий наконец подтолкнул его к выходу: «Нужно занять очередь как можно быстрее. Сегодня не один ты поступаешь».       Приёмный покой встретил их куда более уныло, как показалось Динту. С него ручьём стекала вода и тепло отделения не могло не радовать. В зале было абсолютно пусто. Ни одной живой души. Бифиз буднично сообщил ему, что на улицу его не выпустят и нужно сдать верхнюю одежду и обувь в гардероб. Порывшись в сумке парень наконец-то обнаружил на самом дне сменную обувь. Сопровождающий скрылся за одной из белых трёх дверей и выкатил оттуда инвалидную коляску. На вопросительный взгляд Динта он лишь усмехнулся.       — Если твое тело одеревенеет до того, как ты окажешься в палате я тебя на ручках не унесу. Так что давай, падай.       Немного помявшись, парень присел, поставил сумку к себе на колени и вцепился в неё обеими руками. Ему сейчас необходимо было что-то держать. Ощущение родной вещи под боком немного успокаивало. По крайней мере сердце не выпрыгивало из груди, ка сумасшедшее. В руки Бифа попала папка со всеми документами и мужчина сообщил, что разговаривать с принимающими он будет сам. Динт только плечами дёрнул.       Постучавшись в ту же самую дверь, Биф, получив утвердительное «входите» закатил подопечного в комнату. Парню предстал маленький, светлый кабинет с двумя столами, поставленными вплотную друг напротив друга. За одним из них сидела пожилая, полная женщина в белом халате, которая непрерывно подписывала документы. В другом конце комнаты находился ещё один выход. На стене висело уже знакомое с детства предупреждение: «ведётся видео и аудио наблюдение». Камера в углу нашлась сама собой.       — Динтас Фаль Клоук, — представился за Динта Бифиз, протягивая даме три документа из папки.       — Направление… Ага, вижу, — закивала женщина. — Союз Нефаксу, база номер семьдесят два. Генеральный директор Джордж Блок Луис. Как красиво всё подписано!       Шум в ушах не дал Динту расслышать, как протекал разговор дальше. Крепкие руки обхватили его голову. Он совсем расплылся в кресле, когда Бифиз покатил его ко второму выходу. Из-за задранной кверху головы парень видел лишь белый потолок и лампы, которые через каждые две-три секунды неприятно резали глаза. Странное чувство — ты вроде не делаешь совершенно ничего, а вроде и двигаешься вперёд.       — Ну вот, о чём я говорил! — мягко засмеялся Биф, уловивший его состояние. — Потом ещё спасибо мне скажешь, шкет.       Говорить «спасибо» Динт пока не мог, поэтому тактично промолчал на это замечание. Низенькая санитарка измерила его рост, вес и температуру. Пару раз он чуть не упал, но бдительный провожатый тут же ловил его и садил обратно в кресло. Парень поймал себя на мысли, что для такого худенького мужичка сил у него вполне достаточно для того, чтобы придержать долговязого подопечного. Клоук не       Наконец они покатили в отделение. Поднялись на лифте на третий этаж и через пару поворотов Биф остановился и ловко ввёл шестизначный код на двери. Длинный жёлтый коридор подсказал парню, что они уже на месте. Просторный холл, почти такой же как на базе семьдесят два с диванчиками, телевизором и большим окном напомнило Динту о доме. Одна из многочисленных дубовых дверей приоткрылась и оттуда выглянула крепкого телосложения женщина с маской на подбородке. Глаза её озарились.       — Мы вас потеряли, мистер Бифиз. Обещали приехать в десять утра, явились почти в одиннадцать.       — Ливень, пробки, — Динт живо представил, как Биф безоружно жмёт плечами.       В крохотной комнатушке медсестра ещё раз деловито проверила документы и, удовлетворённо кивая спросила Клоука о самочувствии. Парень коротко ответил, что могло быть и лучше. Пообещав, что лучше будет уже через несколько дней женщина осмотрела его затылок. Динт почему-то ожидал от неё бурной реакции и безостановочных комментариев, но на облегчение парня она сделала свою работу в полном молчании и Бифиз, мурлыча себе под нос какую-то неведомую ему песенку покатил коляску дальше по коридору.       Когда дверь палаты отворилась, Динт даже присвистнул от удивления. Узкая «прихожая» открывала обзор на два прохода. За одним было небольшое пространство с диваном и тумбочкой, а за другим уже настоящая комната со шкафом, одноместной кроватью, такой же тумбой и симпатичным маленьким фикусом на подоконнике. Сопровождающий пояснил, что место с диваном принадлежит ему.       — Так я смогу постоянно контролировать твоё состояние и, в случае чего, позову врача или помогу сам, если приступ не слишком сильный.       Парень хотел отметить, что было бы неплохо иметь рядом с кроватью кнопку вызова персонала, если пациенту вдруг станет плохо. Представив, как он в беспамятстве валяется на полу, прикусывает язык и хрипит, а его никто не слышит, ведь Биф срочно ушёл по делам, а медсестра не услышит его с такого расстояния Клоук поёжился, но ничего не сказал.       — Круто. Когда он меня проверит?       — Прямо сейчас и отправимся, как только осмотришься.       В нетерпении бросив, что осмотреться он может и позже, Динт неаккуратно отшвырнул сумку на пол, поудобнее уселся в кресле. Биф тяжело вздохнул прямо над его головой и сдал назад. Парень снова оказался в коридоре. Навстречу им на таких же колясках везли двух молодых людей, очень похожих друг на друга. Головы их одинаково, как неподъёмная гиря свисали на спинки, а руки превратились в тряпки с пятью пальцами на каждой, царапины и взбухшие вены наглядно давали понять, как выглядят пациенты на более поздних стадиях заболевания.       «Неужели я буду выглядеть точно так же?»       Кабинет главного врача находился в другом конце коридора. За столом, согнувшись в три погибели сидел совершенно неразговорчивый бородатый мужичок. Он сконфуженно кивнул Бифизу, когда тот появился в комнате, толкая перед собой коляску с полу-спавшим парнем в ней. Динт постарался взять себя в руки и даже промямлил что-то похожее на «здравствуйте». Из коляски на кушетку он перебрался сам, хватаясь за ручки и даже снял одежду, оставшись в одном нижнем белье. Всё это время доктор Цитлев украдкой следил за ним, попутно что-то записывая в бумагах. К осмотру парня он взялся сразу же, когда Биф закинул его одеревеневшие ноги на кушетку.       — Очень хорошо, Динтас, — наконец вымолвил врач, пытаясь согнуть одну из ног в колене. — Видите: ваши конечности вполне хорошо могут сгибаться в состоянии супарфии. Не без посторонней помощи конечно и через раз… Ну-ка, попробуйте выпрямить её сами.       Динт даже пикнул от восторга, когда у него это получилось. Довольно не в идеале, но совсем немного. Цитлев довольно закивал и они проделали тоже самое с другой ногой. Когда примерно через минуту состояние супарфии немного ослабло, врач попросил изо всех сжать руки в кулаки и не отпускать, пока он пытается разжать их. Парень даже зажмурился от натуги, но пальцы не хотели слушать. Ему уже стало страшно от того, что с ним творится. Так сильно изменится за пару дней. Наконец мужчина прекратил попытки.       — Повторяй это упражнение каждый день. Оно очень хорошо сможет помочь тебе научится контролировать супарфию. Конечно эффект полностью не пропадёт, но немного ослабнет, что поможет тебе не впадать в слишком долгие приступы. Биф поможет тебе с этим и покажет ещё несколько более лёгких укрепляющих упражнений. На твоём психическом здоровье сейчас очень большая нагрузка. Все приступы, зачастую, из-за этого. Тем более атака произошла в районе шеи, где яд очень легко может просочится в мозг и сильно повредить его кору. Скажи мне — кто-то из твоих родственников уже болел супарфией?       На всякий случай призадумавшись, Динт мотнул головой. Цитлев продолжал молча смотреть на него, не двигаясь. Бифиз находился рядом, с серьёзным видом поглядывая на врача и тоже не шевелился. Парень почувствовал, как по его подбородку течёт противная, вязкая слюна. Веки схлопнулись. Кто-то аккуратно хлопал его по щекам. Когда глаза открылись, Клоук обнаружил себя, сидящим на кушетке. оба мужчины смотрели на него со скрытым беспокойством.       — Ты покинул нас на пару секунд. Что ты чувствовал?       Проглотив ком в горле, пациент беспомощно открыл рот, судорожно глотая им воздух. Прикрыв его обеими руками, он попытался прислушаться к своим чувствам, ощущениям. Где-то глубоко внутри головы расцветала боль.       — Чувствовал? — Динт пожевал губы. — Чувствовал… Вас как будто поставили на паузу. Как видео, понимаете? Вы не шевелились, не моргали. Оба.       Цитлев кивнул. Потом ещё немного повертел его конечности в разные стороны и осмотрел шею и голову. Посоветовал идти в комнату и, по возможности не покидать её без провожатого.       — И это всё? — Динт даже разочаровался, когда мужчина отошёл от кушетки.       — Нет конечно. Я пропишу тебе таблетки и косметическое очищение. Будешь являться ко мне через каждые два дня и если тебе станет хуже мы свяжемся с твоими родителями и поговорим об оперативном способе, если не получится вывести яд химическим способом. На первой стадии лучше не прибегать к тяжёлым методам лечения.       «Вроде стадия только первая, а штормит меня, как будто в третьей или пятой».       Когда Биф пригнал своего подопечного в палату уже подавали обед. От аппетитного запаха у Динта даже затряслись руки. Мужчина принёс большой поднос с гороховым супом и картофельным пюре. Две тарелки и стакан яблочного компота едва помещался на маленькой тумбочке. Бифиз же предпочёл поесть на подоконнике, чтобы, если что, проследить за его и так шатким состоянием. С каждой ложкой в голове раздавалось неприятное гудение, но Динт старался игнорировать его и продолжал есть. Он даже успел управится раньше Бифа, а на его поражённый взгляд ответил, что неплохо так проголодался за полдня.       — Ладно. Я пойду, отнесу посуду и переоденусь в халат, а то гоняю в этом костюме, как деловая бизнес персона, — Динт громко гикнул. Ему эта фраза показалась забавной. — А ты посиди здесь… А ещё лучше полежи и постарайся поспать. Я закрою комнату на ключ, чтобы ты не вышел в состоянии супарфии.       Кивнув, парень послушно опустил голову на подушку. Биф умчался со скоростью света. Ключ в замке дважды повернулся. Динт остался один. Не то чтобы его это сильно волновало — он в больнице, полной врачей и медсестёр. Наконец в безопасности и под наблюдением профессионалов, которые должны как можно скорее ему помочь. Желание как можно скорее позвонить домой и обо всём рассказать стало титаническим, но неожиданный скрип со стороны шкафа перечеркнул этот простой план, как нож хлеб.       Динт подскочил на кровати. Бежевые двери резко открылись и на пол с громким вскриком вывалилась девушка. Парень мгновенно узнал её по ярко-жёлтой кофте и нежно-розовым волосам, которые сейчас были очень коротко выстрижены, но всё ещё намного длиннее по сравнению с белой частью головы. Любимейший камень Кральта издавал мягкое свечение у неё в руке. Четырнадцатая быстро поднялась на ноги и с победным восторгом уставилась на него.       — Нихуя, куда тебя занесло! Всё ждала, когда этот додик скроется и даст нам поговорить нормально. Еле удрала тогда, знаешь ли!       С силой мотнув головой, Динт встал и подошёл к ней вплотную. Затем вытянул руку и зажал между большим и указательным пальцем её нос. Девушка отпрыгнула.       — Ну-ну, руки-то прибери! Настоящая я, Кральтом клянусь. А ты, я смотрю, совсем кукухой поехал.       — Ты как тут оказалась? — Динт осел на пол, потому что правая нога решила подло его предать и перестать функционировать.       — Ух, зачем же сразу кланяться, дружище? — Четырнадцатая взяла его за локти и попыталась приподнять, но её сил оказалось недостаточно. Пересекла парочку границ между мирами… Незаконно конечно, но что уж не сделаешь ради подопечного!       — Это ты поехала кукухой. У меня уже есть нянька. Я тебя даже, блять, не знаю.       Четырнадцатая рассмеялась. Должно быть слова парня её нисколько не задели. Она простояла над Динтом какое-то время, пока его нога не отошла и он сам заполз на кровать.       — Нянька у тебя есть, не спорю, ну а я тут немного по другому поводу. Я циан и моя работа заключается лишь в том, чтобы погружать людей в транс во время таких вот интересных припадков, как у тебя. Иначе ты умрёшь от боли. Что-то вроде наркоза, наверное. Или как оно у вас называется? В мою вселенную мне путь закрыт, поэтому буду присматривать за тобой прямо тут.       Динт закинул ногу на ногу. Ему хотелось побыть в спокойном состоянии хоть немного, но кажется этому не суждено было сбыться. Он чувствовал себя несчастной рыбой, которую ещё живую кинули на раскалённую сковороду и заставили биться в агонии без шанса вернуться в родную реку. Четырнадцатая игриво потрепала парня по волосам. Наконец у него появились силы для того, чтобы с силой выдавить:       — Никаких болей я не чувствую.       — Пока не чувствуешь. Потом тебя будет так штырить, что ты пожалеешь, что супарвы не разодрали тебя прямо в той засраной школе.       Поражённый, он вскинул голову и встретился взглядом с чёрными, как нефть глазами. Его уже начинала злить такая подозрительная осведомлённость его новой знакомой.       — Меня заразили не в школе.       Зашедшая в практически истеричном хохоте девушка медленно опустилась на пол. Динт прикусил губу и оглянулся на дверь уверенный, что её кто-нибудь да услышит. Наверняка Биф уже мчится обратно в палату, облачённый в белый медицинский халат, а у него тут посторонняя гогочет на всю больницу!       — Рассказывай-рассказывай. Ты думаешь я не следила за тобой? — Четырнадцатая наконец встала и отряхнула тёмно-бордовую юбку от невидимой грязи. — За твоей подружкой, кстати, тоже пыталась приглядеть, но не особо получилось…       Динт не помнил, как вскочил с кровати и вцепился в её широкие плечи.       — Где она? Ты знаешь, так ведь?       — Не-а, даже не надейся. Я лишь в курсе, что она канула в Армиду с какими-то серьёзными чудилами оттуда. Знаешь, с мечами там, бронёй и огромной белой куропаткой. Всё, больше ничего не скажу. Твой поводырь вот-вот вернётся, а мне бы не хотелось, чтобы ты в его присутствии разговаривал со стеной и напугал красавчика.       «Всё-таки ты галлюцинация».       — И, да, — уже повернувшая к выходу девушка оглянулась на него и насмешливо прищурилась. — Если тебе по-настоящему интересно, то это не знаменитый госпиталь имени Серт. Не просто так тебя снотворным накачали, правда же?       Если бы ноги Динта слушались нормально, он бы кинулся за Четырнадцатой и потребовал объяснений обо всём. О Кортни, об этой больнице и о ней самой, но прежде чем девушка попыталась открыть запертую на замок дверь, парень услышал, как поворачивается ключ. В комнату бодрым шагом забегает Биф и, не замечая постороннюю проходит мимо.       — Оу-оу, привет, Биффи, давно не виделись! Чего не здороваешься? Язык что-ли проглотил, вредина? — Четырнадцатая едва успела, чтобы дать мужчине подзатыльник. Бифиз даже не оглянулся.       — Ну, как ты здесь? Вижу, так и не решился подремать.       — Да… — Динт украдкой покосился на приоткрытую дверь. Девушки с розовыми волосами нигде не было видно. — Задумался.       Мужчина понимающе закивал, не сводя с пациента взгляд тёмных глаз и выдал, что навязчивые мысли в его состоянии — полная норма. Парень закинул ноги на кровать. Его колотило, но совсем не от состояния супарфии. Он не знал, как отнестись к словам Четырнадцатой. Понимая, что она могла наплести чушь, которую он, возможно, придумал сам в своей больной и неконтролируемой башке Динт решил покопаться с этим вопросом позже. Но одну мысль запихнуть слишком далеко в подсознание не удастся.       «Что значить — не госпиталь Серт?»

***

      Всю ночь Мэйт не сомкнул глаз. По совету сестры всё же поехал в участок и оставил заявление. Проверял телефон чуть ли не каждую секунду в надежде увидеть сообщение от дочери. Но увы, всё было тщетно. Он даже объехал ближайшие от дома улицы, заглядывая в больницы, морги и даже подъезды домов. Мужчина ощущал себя служебным псом, который никак не может напасть на след опасного преступника. Каждый раз, выглядывая из машины, чтобы показать ночному прохожему фотографию Кортни Мэйт ловил себя на отвратительной мысли, что история повторяется. Тоже самое он проделывал почти пятнадцать лет назад в отчаянной попытке найти свою жену и ребёнка. Тоже чувствовал пустоту и отчаяние внутри себя.       Только под утро он решил сделать короткий перерыв и полностью измождённый приехал в кафе, чтобы слегка перекусить. Должно быть он выглядел слишком уставшим и несчастным, потому-что другие ранние посетители смотрели на него с тревогой и подозрением, а официантка, что принесла ему заказанный суп поинтересовалась, не нужна ли ему помощь. Отобедав, Мэйт ещё немного порыскал, заехал на заправку и, наконец оказался у сестры, что сама только недавно приехала в библиотеку.       — Выглядишь как говно. Ты спал вообще? — беззлобно поинтересовалась Гриля, заключая его в теплые объятия.       — Нет. Я не могу спать не зная, где мой ребёнок и жива ли она вообще.       Женщина тяжело вздохнула.       — Она найдётся, я уверена.       Ему только и осталось, что поморщится и удержать язык за зубами. Всё и вправду повторялось, почти в точности. Только он почувствовал себя счастливым, только понял, что их семья и так полноценная и крепкая, как её вновь разрушили, но в этот раз прихватили последний кирпичик, без которого ничего уже не отстроишь заново.       — Знаешь, я уже час не могу дозвониться до Динта, — сестра отвлекла его от грызущих душу мыслей. — Он обещал позвонить, как только они приедут в больницу.       «Замечательно. Ещё одной пропажи нам не хватало».       — Откуда ты знаешь. Может там плохая связь? — предположил Мэйт, не решаясь раньше времени разводить панику.       Беспокойство в глазах Грили от него не ускользнуло, но в слух женщина ответила, что продолжит ждать звонка ещё в течении получаса или свяжется с его провожатым.       — Кстати, Рауль обещал помочь с поисками Кортни. Сказал, что поговорит с начальством и попробует уговорить выделить нам Ищеек.       Хмыкнув, Мэйт присел на стул рядом с библиотечной кафедрой. Ищеек ему тоже выделяли тогда. Только вот они ничем не помогли и Джордж Луис только развёл руками. Конечно, надежда всегда умирает последней и сейчас мужчина вцепился в неё железной хваткой. Прошла всего одна ночь и полдня. Возможно с минуты на минуту Кортни напишет или даже позвонит и дрожащим от слёз голосом сообщит, что она в больнице или полицейском участке и попросит приехать. И всё снова станет хорошо.       — Толку с них, как с козла молока. Они хорошо ищут только важных для союза Нефаксу людей. На дочь рядового охранника им глубоко плевать и мы в этом уже давно убеждены. Полиция тоже не пошевелит лишний раз пальцем. Тут нужно действовать самим.       — Да, — Гриля поставила локти на стол и приложила обе ладони ко лбу. — А ещё не нужно переставать надеяться на лучшее.       Мэйт дёрнулся от неожиданности, когда ощутил, как по нему ползёт уже знакомое ему твёрдое и маленькое тельце. Запустив руку плод рубашка он попытался ухватить оленя, но это далось ему далеко не сразу. Наконец непослушное животное оказалось крепко зажато между большими ладонями и беспокойно крутило головой во все стороны, пытаясь освободить острые копыта из плена. Привлечённая вознёй брата Гриля подняла голову.       — Олень Хрис… Откуда он у тебя?       — Вчера сразу после атаки на базу я на него случайно наступил и он как-то оказался у меня в одежде, когда я приехал домой… Я ещё я был уверен, что он там и остался.       «Хотя мне сейчас совсем не до волшебных оленей».       Встав из-за кафедры женщина бодрым колобком подошла к одному из стеллажей в глубине библиотеки. Вернулась она уже с маленькой, но толстой книгой. Открыла, перевернула несколько страниц и стала бегать глазами по тексту. Мэйт тем временем опустил оленя на кафедру, потому-что животное успело освободить передние копыта и принялось стучать по пальцам.       — Хер ты теперь от него избавишься. Если он выбрал тебя в качестве хозяина, то всегда вернётся, как бумеранг.       — Не нужен мне такой бумеранг.       — Тогда отвези его на базу и отдай волонтёрам. Может быть они отправят его обратно на Армиду.       — Ладно, — буркнул Мэйт перед тем, как заново сгрести оленя в ладонь и опустить в карман штанов. — Всё равно хотел поговорить с Джорджем.       Библиотеку он покинул в подавленном настроении. Разговор с сестрой мало чем его утешил. Рогатое создание подозрительно притихло. Видимо смирилось с тем, что его готовились отправить на родину. Мужчине казалось, что дорога была вечной. Из-за недосыпа он чуть не уснул за рулём и подумал, что обязательно приляжет, как только вернётся домой. Ему пришлось немного постоять на воротах, потому что молодой охранник не сразу узнал его. Коротко бросив, что ему надо поговорить с директором, Мэйт отъехал к парковке и оставил там машину.       Корпус встретил его непривычной тишиной и идиллией. Его товарищ на посту охраны лениво кивнул, давая разрешение на проход. Поправив рубашку, мужчина устремился в левый коридор. По пути ему удачно подвернулась Фотт. Он попытался всучить ей оленя, но она только пожала плечами и отмахнулась, что животное всё равно рано или поздно попадёт к нему обратно. Услышав о Кортни женщина в знак поддержки крепко сжала его плечо и пожелала большой удачи с поисками.       Директор принял Мэйта не сразу и ему пришлось посидеть полчаса в холле. Из кабинета доносился громкий, нелестный спор. Оппоненты говорили о каком-то инциденте с разведчиками, что нарушили протокол, но он изо всех сил старался не прислушиваться. Вскоре голоса стихли и в коридор высыпали двое незнакомых Мэйту мужчин. За ними выглянул и Джордж, жестом приглашая охранника к себе.       — Удивительно, что даже в свой выходной день ты рвёшься на работу. Но, признаться я знаю, зачем ты здесь. И нет, я не могу выделить тебе Ищеек.       Мэйт, до этого собиравшийся сесть на стул перед директором вновь взвился на ноги.       — Джордж, я не собирался просить тебя об ищейках. Мне нужны бессоры.       Джордж Луис в изумлении приоткрыл рот, но быстро закрыл его обратно. Начальник заметно занервничал, схватив со стола первую попавшую бумажку и опустил на неё глаза. Антуан терпеливо подождал, пока он закончит чтение.       — Бессоры? Ты понимаешь, кого собираешься попросить о помощи, Мэйт? Эти бешеные, зубастые неандертальцы разорвут тебя на части и съедят быстрее, чем ты скажешь слово «пожалуйста».       — А ещё их легко замотивировать на поиски и они готовы перерыть хоть весь земной шар, пока не найдут того, кого нужно, — закончил Мэйт, скрестив руки на груди.       Настала долгая пауза. Было слышно, как тикают дорогие часы на запястье директора. Олень в кармане завозился и вытянул голову наружу, собираясь разведать обстановку, но его одним тычком пальца запихнули обратно. Джордж принялся массировать двумя пальцами виски, крепко зажмурившись. Антуан стоял тихо и неподвижно. Он был готов хоть сейчас идти действовать, как только мыслительный процесс начальника окончится.       — Я понимаю твои чувства, Мэйт, я ведь сам отец, но я не могу. Верхушка Нефаксу поднимет меня на смех и отправит обратно, если я заявлюсь к ним с этой идеей. Ты в отчаянии и это нормально. Сначала у тебя пропала жена с младенцем на руках, а теперь ещё и старшая дочь. Дай мне неделю и я, так уж и быть, рассмотрю твой вопрос, но ничего не обещаю. Это слишком безумно, понимаешь?       «Конечно, понимаю. Иначе я бы сам уже на всех порах ехал в главный офис Нефаксу без твоего ведома. Зря только приехал сюда».       Чувствуя, что здесь ему больше ничего не светит, Мэйт отправился обратно в город. Глаза его слипались от усталости, но мужчина старался открывать их снова и снова, ведь попадание в аварию не входило в его планы. Он хотел ещё поездить по улицам, на этот раз немного дальше, но сонливость подсказывала, что ему немедленно надо упасть в кровать. Подъезд встретил его неприятным, застоявшимся запахом. На третий этаж он поднимался не спеша, раздумывая о своей идее. Конечно Луис был прав, что она безумна. Никто в здравом уме не свяжется с бессорами. Мэйт понял, что сильно поспешил с выводами, огласив свой план.       «Должно быть мне и вправду стоит отоспаться. Я слишком разнервничался за эти сутки».       Но сон его как рукой сняло, когда он дополз до своего третьего этажа. Там, в темноте на лестничной клетке, приваленный к двери квартиры Антуанов мирно стоял и, как будто бы ждал школьный рюкзак Кортни.