Глава 18: Мертвая Миля

      Как пасть зверя, тёмный туннель зиял перед нами, вырытый в склоне холма, поросшего колючим кустарником. Бетонные стены, покрытые трещинами и граффити, исчезали в темноте, а из глубины тянуло сыростью и плесенью.       Я с оперативниками БИГ стоял у входа в подземные сети Уровня 218, а точнее у старого бункера, разрисованного всевозможными каракулями и надписями. Выглядел как обычный заброшенный объект. Здесь пахло смертью, и мне это нравилось.       Я огляделся, зелень и деревья чуть колыхались на легком ветру. Честно говоря, иногда можно забыть, что ты находишься где-то в одном из миллиардов миров в одной далекой вселенной, называемой Закулисьем, а не на прогулке вдали от Антверпена.       Уровень 218, или «Мёртвая Миля» – состоит из двух частей. Подземный, и надземный миры.       Подземный – очевидно – лабиринт подземных полуразрушенных туннелей, где, однако, проживают всякие изгои и свора, вроде бандитов и наркоманов, что порой грабят проезжающие мимо караваны НТОЗ. Этот Уровень – довольно удобный торговый хаб, так как имеет входы и выходы на многие крупные экономические точки, вроде Уровней 1 и 11. Поэтому неудивительно, что НТОЗ организовала на поверхности несколько опорных пунктов. Правда, глубоко под землю НТОЗ идти не решалась – не было смысла, да и чем глубже ты идешь здесь по подземным туннелям, тем хуже становятся обитатели.       Кто бы знал, что у КСИ там есть свои опорные пункты.       Из уст пленных офицеров было дознано, что на Уровне есть хотя бы три аванпоста КСИ, две из которых были глубоко под землей, а последний – спрятан в лесах на поверхности.       Кстати о поверхности, другая часть Уровня – надземная. Ничего за гранью необычного – заброшенные здания, леса и поляны, именно отсюда наш отряд и будет заходить в подземный мир.       Йохан может быть где-то там.       Я стоял у входа, проверяя магазины для пистолета. Отряд, в который меня назначили, из знакомых мне лиц имел только Аскеля. Джей и Алекс были назначены в другие группы. Помимо нас здесь было ещё около десятка оперативников, проверяющих автоматы и устройства связи, мимо в туннель колоннами заходили штурмовые группы БИГ и Групп Аргоса, с дюжиной добровольцев из других группировок.       План был прост. Штурмовые группы на поверхности атакуют надземную базу КСИ, которые последние между собой называют «Йимир». Остальные, то есть мы, полезут под землю, чтобы зачистить аванпосты «Тир» и «Фрейер». Цель всех этих мероприятий проста – вытрясти из инфраструктуры КСИ здесь всё: данные, связи с остальными Уровнями, хоть какие-то следы, по которым можно будет выследить местоположение других владений КСИ.       Аскель на мгновение бросил на меня взгляд, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Он обратился ко всему отряду: — Если все готовы, выдвигаемся.       По общей готовности, мы направились в туннель за остальными. Ботинки захрустели по битому стеклу, фонарики щелкнули, и стены туннелей осветились теплыми тонами.       Пора начинать охоту.

***

      Туннель сужался, стены давили, покрытые кривыми рисунками животных, странных абстракций и ухмыляющихся рож. Наши фонари выхватывали ржавые балки и лужи, пахнущие гнилью. Я шёл за Аскелем, впереди слышались шаги штурмовых групп, их рации потрескивали. Где-то в глубине туннеля кто-то орал, видимо, кто-то из наших наткнулся на местных дикарей.       Наша колонна за довольно короткое время опустилось глубоко в подземные системы, почти не встречая сопротивления от местных изгоев.       Аскель поднял руку, останавливая отряд. Перед нами туннель разветвлялся, на стене один из солдат уже наносил надпись поверх устаревших граффити:       «Фрейер ––>       <––Тир»       Мы свернули налево. На нас, как и на несколько других отрядов, был возложено взять «Тир».       Впереди нас долгое время была тишина, но затем загремели выстрелы. Штурмовая группа, видимо, вляпалась в засаду местных аборигенов. Эхом доносились крики и треск автоматов, словно завлекая меня. Я ускорил шаг, обогнав Аскеля. Впереди, по коридору, за бетонными заграждениями и боковыми проёмами, оборванцы с огнестрелом и самодельной взрывчаткой держали оборону.       Коридор стал смертелен, и пришлось уйти с неё вглубь помещений. Я заметил, что бетонный лабиринт здесь был настолько разветвленным, что враждебные стороны вполне могли обойти друг друга без особых проблем.       Некоторые штурмовики уже начали искать пути выйти на фланг врагам, пока основные силы были заняты в коридоре. Я включил навесной фонарик на пистолете и пошёл в обход.       Я скользил вдоль стены, луч фонарика выхватывал из тьмы потрескавшийся бетон и граффити. Туннель вёл вглубь, узкий и сырой, и шум перестрелки из главного коридора постепенно затихал, заглушаемый толщей стен. Мои ботинки ступали по лужам.       Какой приятный азарт.       За поворотом мелькнул тусклый свет, я выключил фонарик и прижался к стене, вслушиваясь. Шаги. Тяжёлые, неуклюжие. Только один. Я затаил дыхание, и моя правая рука взялась за нож. Из поворота боком ко мне выступил оборванец с татуировкой на шее, в своих здоровенных руках он держал самодельную лампу, подвешенную на ржавой цепи.       Я двинулся. Не успел он обернуться, как моя левая рука зажала его рот, и я всем телом придавил его к стене. В следующее мгновение нож вонзился ему в сердце. Лезвие вошло легко, как в масло. Его тело дёрнулось, глаза расширились, но крик заглох в моей ладони. Теплая кровь потекла по рукояти. Я держал его, пока он не обмяк, затем медленно опустил на пол, в лужу собственной крови. В моих ушах стучал пульс.       Одним меньше.       Я прислушался. Перестрелка в главном коридоре всё ещё гремела. Дикари ещё не знали, что теперь их фланг открыт.       Я двинулся дальше.       Лабиринт вывел меня к ступенькам, что вели наверх. Шум битвы резко усилился. Сверху было лишь небольшое помещение, захламленное электроникой и компьютерными частями. Но было в одной стене зияющая дыра, из которого бил тусклый свет и вспышки огнестрела. Она была достаточно большая, чтобы через него можно было пролезть. Снизу доносились полубредовые крики и ругательства, и стало понятно, кто расположился у меня под "балконом".       Я глянул вниз, и нашел себя над коридором, где дикари держали оборону за баррикадами ящиков и металлолома. Видел лишь четверых, все заняты перестрелкой. Они не смотрели наверх.       Идеально.       Конечно, я мог бы попробовать их всех перестрелять, но у меня есть более разумный подход. Я достал из ремня одну из осколочных гранат. Выдернув чеку, и подождав некоторое время, я пустил её в коридор и тут же отошёл.       На мгновение я услышал чей-то истошный крик, а затем – дробящий грохот, и штукатурка посыпалась с потолка. Мелочевка разлетелась по коридору с пронзительным свистом.       Тишина. Только запах пороха и крови. Бегло осмотрев запыленный коридор и взяв пистолет на изготовку, я спрыгнул через пролом вниз, приземлившись среди тел. Чуть дальше по коридору, из дверного проема, показалась голова одного из очухавшихся аборигенов. Вскинув пистолет и нажав на курок, в его лбу вдруг открылось отверстие, и он плашмя упал на пол, оставив на стене позади себя окровавленное пятно.       Удостоверившись, что дальше по коридору никого не видно, я обернулся к своим, как вдруг увидел вспышку и мимо моего уха пролетела пуля. Я на рефлексах отшатнулся. — Стоять! — крикнул один из солдат, — Свой! Это свой!       Стрелок резко остановился, а когда я медленно вышел на свет фонаря, его лицо исказило раздражение. От этого внутри меня разгорелся гнев. — Ты идиот, парень? — процедил он, — А ты знал что вот так лезть на рожон это дебилизм? А если бы грохнул тебя?!..       Пока он читал лекцию, я подошел и зарядил ему кулаком в брюхо. Он сложился как карточный домик, и с моих губ вырвалось: — Klootzak!       Солдат упал на пол, вымучив хриплое, слабое подобие ругательства. Голова Аскеля дернулась в мою сторону: — Майер..! — А ты продолжай молчать в тряпочку, — рявкнул я, — Идем дальше.       ...И я продолжил путь, проигнорировав возгласы позади.

***

      Бетонный коридор тянулся дальше. Запах пороха смешался с гнилью, а кровь убитых дикарей пропитывала прогорклую сырость. Я шёл впереди, игнорируя кроткие взгляды отряда. Аскель молчаливо шагал за мной, а солдаты о чем-то шептались, подобно сплетничающим девчонкам.       Далеко позади доносились выстрелы. Видимо, штурмовики на той стороне уже штурмуют Фрейер.       Как доберемся до Тира, к их мелодии присоединимся и мы.       Телефон в кармане завибрировал, и я остановился, встав у стены, пока отряд проверял боковые помещения и коридоры. Экран светился в темноте. Это было новое сообщение.       От Йохана. Phantasm_13: Меня ищешь?       Я сжал телефон. А затем, улыбнувшись, начал невольно смеяться. Тихо, приглушенно.       Я напечатал ответ: Kollmann_Etoile137: Да Kollmann_Etoile137: Не хочешь сыграть в горячо-холодно?       Ответ пришёл почти мгновенно: Phantasm_13: Твой старик чуть-чуть занят, Кол Phantasm_13: И ты уже не маленький Phantasm_13: Помню, за всё твое детство, ты попросил меня поиграть с тобой буквально пару раз. Разве это не странно? Kollmann_Etoile137: Очень. Если подумать, то я тебя не ценил Phantasm_13: Люди часто начинают ценить что-то только тогда, когда потеряют, м? Kollmann_Etoile137: Верно. В чем-то ты был всё-таки прав. Так почему бы нам не обговорить наши различия, один на один? Phantasm_13: Думаю, сейчас для этого рано, Кол Kollmann_Etoile137: Я думал, ты скажешь наоборот, что поздно Phantasm_13: Никогда ничего не поздно, тебе пора бы покончить с этим узким видением мира на "успел" и "не успел". Шанс есть всегда Kollmann_Etoile137: Раньше я этим страдал, да. Но сейчас эта мысль дошла и до меня Phantasm_13: Настоящий трагизм жизни заключается в том, что старыми становятся слишком рано, а мудрыми – слишком поздно. Если бы я знал, к чему приведут мои авантюры на Сцене, то может быть давно бы их свернул Kollmann_Etoile137: Чувствуешь вину? Phantasm_13: Ни капли Phantasm_13: Хотя, может быть, немного Phantasm_13: В конце концов я не слеп, Колман. Я видел, что происходило с моей семьей Kollmann_Etoile137: Я думал, тебе наплевать Kollmann_Etoile137: Ты ведь специально дал приказ, чтобы твои миньоны прикончили твою же кровь, разве нет?       Пауза перед его ответом была чуть дольше, чем обычно. Phantasm_13: Я надеялся, что претворять его в жизнь не придется. Kollmann_Etoile137: И всё же ты его дал Kollmann_Etoile137: А затем при нашей встрече сделал вид, что тебе наплевать на результат Kollmann_Etoile137: В стремлении контролировать всё и вся, ты не пожалел даже тех, кому ты однажды помогал и кого ты любил       Он не ответил. Kollmann_Etoile137: Их сыночек сделал очень плохие вещи, и это заставило их улететь от проблем куда подальше Kollmann_Etoile137: Но какая жалость, они не долетели, и их тела покоятся где-то дне океана, кормя морскую фауну Kollmann_Etoile137: Но я тебя не виню, нет Kollmann_Etoile137: Ведь они всё равно были никем Kollmann_Etoile137: Так зачем горевать о жуках?       Тишина продлилась целую минуту. Вскоре он изволил ответить. Phantasm_13: Знаешь, забудь о том, чтобы обговорить наши различия Phantasm_13: Позволял бы этот амулет телепортироваться к кому-то, лишь пожелав об этом, то я бы уже оказался за твоей спиной с приставленным к затылку стволом       Я улыбнулся. Широко и искренне. Kollmann_Etoile137: Ты хочешь моей смерти? Phantasm_13: А ты не понял? Kollmann_Etoile137: Откровенно говоря, все твои попытки прикончить меня провалились с удивительным размахом. Я даже начал думать, что ты делаешь так специально Phantasm_13: Молодец, я тебя поздравляю. Так горд тобой, Кол, ты даже не представляешь Kollmann_Etoile137: Это самая большая хвала, что я от тебя получал за всю свою жизнь Phantasm_13: Она таковой на всю твою жизнь и останется Kollmann_Etoile137: А я хотел уже надеяться на большее Phantasm_13: Может быть, если постараешься Phantasm_13: Но ничего не обещаю Kollmann_Etoile137: Может расскажешь, почему ты написал мне? Phantasm_13: Проверить, что ты ещё живой Phantasm_13: И судя по всему, ответ к сожалению положительный Phantasm_13: Очень жаль Phantasm_13: Что же, до скорого, Кол Phantasm_13: Буду ждать тебя с нетерпением       Он вышел из сети.       Вздохнув, я выключил экран. Снова скукота.       Я сплюнул на пол и двинулся дальше, остальной отряд уже двигался впереди меня.       ...Мы приближались к аванпосту КСИ. Коридор сужался, запах плесени и пороха всё больше пропитывал воздух, а из глубины начали доносится приглушённые голоса.       Далеко впереди замаячила баррикада «Тира»: пулемётное гнездо, укреплённое мешками с песком так, что закинуть внутрь гранату было довольно тяжело, по крайней мере с фронта. Из состава был расчёт солдат КСИ за пулемётом, с ещё несколькими позади в резерве. За баррикадой – освещённый коридор с работающими лампами, отключённые прожектора на штативах, нацеленные на коридор, и ящики с боеприпасами. Гудело электричество, кабели тянулись вдоль стен к генератору где-то в глубине аванпоста.       Аскель подал знак отряду остановиться и скрылся в соседнем помещении, остальной отряд поступил так же. Но, к нашему удивлению, помещение уже было занято. Другая штурмовая группа уже находилась здесь, чего-то поджидая. — Что вы тут делаете? — шепнул один из наших солдат. — Вы чё, не видели, как они там засели? — Видели, именно поэтому мы и здесь. — Тогда в чём вопрос? — Вы чего-то ждете? — Ждём вас и остальных, нам одним тут делать нечего.       Перестав прислушиваться к их речам, я осматриваю помещение, и вдруг замечаю у подножья одной из стен маленькую брешь. Подойдя к ней и глянув внутрь, я увидел лишь захламленный шприцами и пустыми плитками от таблеток комнатушку. Посреди неё в тенях одиноко стояла самодельная лестница, довольно хлипкая на вид, но человека выдержать должна.       Аскель подал голос: — Майер?       Я обернулся к нему, но ничего не ответил. — Там что-то есть? — ...До нас местные дикари уже планировали что-то здесь сделать. — Что ты имеешь ввиду?       Вместо ответа, я полез через брешь, и оказался внутри. Как оказалось, лестница была уперта об открытый люк в потолке помещения. — Майер, что ты задумал? — Скажи остальным, чтобы готовились, — сказал я, и полез по лестнице наверх.       На конце лестницы я вышел в очень тесное подобие чердака. Тут было множество старых вещей и мебели. Но что заинтересовало меня, так это тумбочка, позади которой проглядывался уже открытый тоннель вентиляции. Медленно отодвинув тумбочку и заглянув внутрь, я увидел в самом конце решетку, просвечиваемую светом от ламп.       Джекпот.       Я протискиваюсь внутрь, ползя по узкому каналу. В шахте пахнет ржавчиной, пыль липнет к лицу, а я лишь слежу за тем, чтобы не издавать много шума. В конце шахта вышла в небольшую подсобку – тусклое помещение с ящиками и одиноким солдатом КСИ, проверяющим рацию, что постоянно разражалась клацаньем и радио-шумом. — Да что за чертовщина с тобой творится? — из-за расположения шахты я видел лишь его ноги, и они в раздраженной манере ходили по подсобке взад-вперёд, пока не наткнулись на металлическую шкатулку с мелкими инструментами. Тут он присел на корточки, и медленно перебирая инструментами затих.       Я осмотрел решетку. Она ржавая, болты ослабли – пару медленных движений, и я уже аккуратно ложу её на пол.       Я бесшумно выскальзываю из шахты, и встаю в полный рост. Моя тень вдруг нависает над солдатом, и не успевает он обернуться: нож входит ему в шею, а кровь хлещет на бетон.       Перед тем как окончательно отправиться на тот свет, он ещё некоторое время сопротивлялся. Но потеряв слишком много крови, он предался вечному сну. В комнате наконец настала тишина.       Не теряя времени, я снимаю с солдата униформу – чёрный комбинезон, обмундирование, шлем – и надеваю на себя. Пришлось оттереть подручными средствами пятна крови. Есть запах пота, но хотя бы сидит. Я прячу нож в рукав, беру автомат солдата, упертую об стену, и выхожу в освещённый коридор «Тира».       Внутри Тир выглядел как какая-нибудь из Зон БИГ, но намного утилитарнее. Пустые коридоры, испещренные сочащимися трубами, мигающими индустриальными лампами и редкими ящиками.       Я пробирался к генераторной комнате, следуя по кабелям вдоль стен и проходя мимо патрулей, каждый из которых не удостаивал меня вниманием тщательней одного беглого взгляда. Значит, пока всё в норме.       Генераторная оказалась за углом: тесная комната, заваленная ящиками, с дизельным агрегатом в центре. Он ревел, как зверь, выбрасывая клубы дыма в ближайшую вентиляцию. Провода змеились по полу, канистры с топливом громоздились у стены, а единственный техник возился с панелью, бормоча под нос. Он поднес фонарик ко рту и зажал его зубами, высвобождая обе руки для своей работы.       На мгновение моя рука коснулась ножа, однако я вскоре передумал. Вместо этого, бесцеремонно подойдя к нему, я набросился на него и начал душить. Он дёрнулся, фонарик выпал, звякнув о бетон. Его ногти царапали мою руку, а из сжатого горла всё пытались сбежать какие-то звуки. Это длилось несколько минут.       И я наслаждался каждой секундой.       Вскоре, кислородное голодание поглотило его мозг, хрип затих, а тело, наконец, обмякло. Я опустил его на пол.       Я подошёл к агрегату. Вскрытая панель с голыми проводами бесконтрольно мигала. Я вспорол всё в неё ножом – искры сверкнули подобно фейерверку. Свет в комнате погас, генератор захлебнулся. Затем лампы по всему аванпосту смолкли, где-то в коридорах закричали, и «Тир» утонул во тьме. Я подобрал упавший фонарик и двинулся к выходу, чувствуя, как пульс стучит в висках.       Пора.       Путь к пулемётному гнезду обошелся без особых происшествий. Фонари солдат КСИ метались в темноте, как светлячки, их рации трещали взволнованными голосами. Они знали, что что-то грядёт.       Я завернул за угол, прижимаясь к стене. Впереди – залитое аварийным освещением пулемётное гнездо, укреплённое мешками с песком. Два солдата КСИ возились с пулемётом, третий проверял ленту патронов. Рядом копошилось ещё несколько солдат. Идеально. Я коснулся последней гранаты на поясе, но вдруг из тени донесся усталый голос: — Стоять! — из мрака потихоньку начала выходить фигура мужчины в форме КСИ, что указывала на меня, — Какого черта ты тут де...       Фигура вдруг остановилась. Наши глаза встретились, а его удивленное лицо стало видным в свете фонарей. И там я встретил того, кого не совсем ожидал увидеть.       Хён.       Я запомнил его лицо. И запомнил надолго, как и он, видимо, запомнил моё.       Из мальчика на побегушках в полноценного члена этого цирка. Далеко идешь.       Жаль только, что это ненадолго.       Его лицо вдруг исказилось. — Ты!.. — рявкнул он, вскидывая пистолет.       Я метнулся за ящики, раздалась свистящая очередь. Солдаты обернулись, их фонари отразились в лужах, слепя меня. Хён крикнул им: — Саботажник!       Я взялся за гранату, рука дёрнулась, и она полетела в пулеметное гнездо. Раздались крики, и оглушительный взрыв разнёс баррикаду, но что-то ещё сдетонировало внутри гнезда, и цепная реакция превратила округу в ад. Осколки визжали, мешки с песком разлетелись на куски, пулемёт смяло, как фольгу. Солдаты падали от ранений. От дыма я невольно начал кашлять, когда я выглянул наружу. Сквозь рассеивающийся дым мелькнул силуэт Хёна – он похрамывая бежал прочь, держась за бок. Я вскинул автомат и нажал на курок, но выстрела не произошло.       Предохранитель.       Он бросил на меня взгляд, полный ненависти, и нырнул в один из туннелей.       Прячься, Хён.       Я хотел побежать за ним, как вдруг шум шагов ворвался через останки баррикады. Аскель с отрядом прорвались внутрь аванпоста, их фонари выхватывали обломки и раненых. Осознав, что я всё ещё в форме КСИ, я бросил автомат, снял шлем и поднял руки. Один из солдат выцепил меня фонариком: — Свой! — крикнул я, и направился в туннель, куда убежал Хён. — Куда ты?! — крикнул Аскель, пытавшийся в этом хаосе хоть что-то контролировать. — Хён!       Услышав знакомое имя, Аскель, крикнув что-то ближайшему солдату, тоже рванулся в погоню.       Я рванул по коридору, ботинки всплескивали лужи, граффити на сырых бетонных стенах блестели в свете фонаря. Шаги Хёна гулко отдавались впереди – быстрые, неровные, упрямые, его силуэт то появлялся, то исчезал за поворотами, оставляя кровавый след на полу. Моё дыхание вырывалось паром в похолодевшем воздухе. Позади, где-то далеко, Аскель крикнул: — Не убей!       Его голос утонул в эхе, слабый, и ненужный.       Хён свернул за поворот, я рванул следом. Тень его дернулась, когда он споткнулся, но он мгновенно встал на ноги. Ступенчатая лестница вынырнула из темноты, ржавая, скрипучая под его весом, он покарабкался наверх, цепляясь за перила. Когда я тоже оказался на лестнице, я подскочил к нему, пальцы сомкнулись на его ботинке, но он ударил назад, и я рухнул на ступени. Боль вспыхнула в плече, но я поднялся, стиснув зубы от гнева. Хён выскочил через деревянную, прогнившую дверь. Я ворвался в неё за ним.       И невольно остановился.       Нашел я себя уже не в туннеле.       Безлюдная городская улица посреди дня. Туман висел плотной пеленой, пахло солью и гнилью. Дома с заколоченными окнами высились вдоль разбитого асфальта. Хён бежал впереди, его фигура растворялась в дымке.       Это не Уровень 11.       Впрочем, без разницы.       Я бросился за ним, шаги гулко стучали по треснувшему асфальту. Туман густел, а где-то рядом шумел берег моря.       не убей.       Вдруг Хён влетел внутрь здания, хлопнув дверью. Двухэтажка, с выбитыми окнами и облупившейся краской. Я ворвался следом. Внутри заскрипел пол под ногами, хрустел мусор. Сверху раздались торопливые шаги. Я поднялся по лестнице, каждый шаг отдавался в висках. Выйдя с лестничной площадки, передо мной протянулся коридор, с дверями по бокам и одной в конце – за которой вмиг скрылся Хён. Свет сочился внутрь здания сквозь щели в заколоченных окнах.       Подходя к двери в конце коридора, я заметил у стены перед входом аварийный стеклянный ящик – красный, потускневший, со слегка треснувшим стеклом. Внутри – пожарный топор, ржавый, но рабочий, с потускневшей рукоятью. Я подошел к двери где скрылся Хён и толкнул её, но она не поддалась.       Закрыто.       Злость захлестнула меня, я обернулся к аварийному ящику и ударил его локтем, стекло треснуло, осколки звякнули о пол. Топор лёг в руку, холодный и тяжелый. Я занёс его. Первый удар врезался в дверь с глухим треском, лезвие вошло в древесину, разбрасывая щепки. Дверь задрожала, но держалась. Я рванул топор обратно, краска осыпалась, обнажая гнилое нутро. Хён за дверью начал тяжело дышать – коротко, резко, как загнанный зверь.       Боишься, Хён?       Я ударил снова, сильнее. Лезвие пробило доску, петли скрипнули, замок звякнул. Дерево трещало, как кости под ногами. — С-стой! — по ту сторону раздался хриплый, надломанный голос Хёна, — я... я с-скажу всё, что знаю!       Я оскалился: — Ты уже мёртв, Хён.       Третий удар разнёс замок. Дверь с грохотом распахнулась, петли сорвались, щепки разлетелись по комнате. Я ворвался внутрь.       Хён вжался в дальнюю стену комнаты без окон, смотря на меня глазами полными страха. Его лицо блестело от пота, кровь стекала по ноге.       Ты сам загнал себя в ловушку.       Я шагнул ближе, пальцы сжали рукоять топора, и я занёс его над собой. Страх в глазах Хёна блеснул также быстро, как он сжался. — Н-не подходи! Прошу, пощади!       Но я его не слышал.       Удар. Топор с хрустом вонзился ему в плечо, и он истошно закричал, прося о помощи. Прося о времени на искупление. Прося о сострадании. Прося об обыкновенной человечности.       Но я его не слышал.       Я вырвал топор из его плоти, он в судорогах упал на пол, крик сменился безнадежным воем. Я занёс топор для ещё одного удара, но вдруг сзади раздались быстрые шаги.       Аскель. — Стой!       Он быстро выбил у меня из рук топор. Я оттолкнул его, и попытался поднять топор обратно, но он повалил меня на пол. Мы обменялись ударами, и в тяжелой борьбе, в пылу драки, я вырвал его маску, что со стуком упала на пол. Мой взгляд встретился с его.       Однако, не лицо было тем, что я заметил. Единственное, куда я смотрел, это его глаза.       И в его белесо-синих глазах не было страха. В них была лишь решимость, словно на нем была ответственность за жизни всех, кто застрял в стенах и просторах этого Ада. Словно он сражался с чудовищем, кто будет питаться на крови и страданиях людей, дай ему свободу.       Но в его глазах не было страха.       И это подзадорило меня.       Я попытался прижать его тело к полу и занести кулак, но он не дал этого. И это доставило мне радость.       Ощущение сопротивления, вот чего мне не хватало. Вот достойный соперник, который может дать отпор.       Я вывернулся из его захвата и ударил ему в челюсть. Приняв пинок в грудь и отшатнувшись, я набросился на него пока он поднимался и повалил на пол. Наконец оказавшись сверху, я начал ударять его снова и снова. Он пытался прикрываться руками, но отблески крови уже рассыпались по его лицу.       А он сопротивлялся.       И это доставляло мне неподдельное удовольствие.       Однако, вскоре его движения стали вялыми, а блоки слабыми. Через пару минут, я уже наносил удары по бездыханному телу.       В сумасшедшем смехе, я занёс кулак ещё раз...       ...но вдруг остановился. . . .       Осознание того, что я сделал, снизошло на меня подобно молнии. — ...Аскель? . . .       Но ответа не последовало.       В комнате повисла полная тишина. Казалось, я был единственной здесь живой душой. . . .       ...Что же я наделал? — Аскель! — крикнул я. Но лишь молчание было мне ответом.       Медленно, я отпрянул назад. Отползя от тела, я краем глаза посмотрел на стену. Стеклянные глаза Хёна глядели на меня не видящим взором.       Не в состоянии ровно дышать, я глянул на свои руки. Кровь, не принадлежащая мне, текла по ним как эль.       Почему...       Почему...       Почему...       Почему?..