Часть 3

      Тьерри стоял перед зеркалом и пытался хоть что-то сделать с проклятым шейным платком, который то душил, то не желал становиться идеальной частью его дорогостоящего костюма. И Тьерри, как ни гнал он от себя эту мысль, прекрасно знал, в чём загвоздка.       Он просто не хотел...       Он не хотел идти на свидание с Мьель Сепаж, он не хотел делать ей предложение, он вообще ничего не хотел знать о ней! До́ смерти!       И потому медлил у чёртова зеркала в своей столичной квартире, хоть и должен был уже спешить на романтическую встречу.       Он смотрел на себя и сам себя ненавидел. Омерзительный, подлый, низкий...       О, Мать Гестина, только бы Мьель увидела всё это и отказала!       Тьерри прекрасно знал, что сейчас возьмёт себя в руки, стиснет зубы и пойдёт к ней, что сделает всё, чтоб выглядеть в её глазах безупречным, что так надо...       А почему так надо?       Да потому что весь кабинет министров - сплошь пустоголовые, ленивые трутни, привыкшие сидеть в своих креслах ровно, не напрягаясь, попивая вино и полагая, будто проблем нет, а если и есть, то они сами собой как-нибудь да рассосутся. А проблемы не рассосутся. Время беззаботного существования для Гестины прошло, настали трудные времена, когда хочешь выжить - умей вертеться! А хочешь, чтоб выжил твой народ и твоя планета - вертись как никогда. Из кожи вон лезь, жертвуй всем, чем только можно, но делай дело. Само сердце своё вынимай и клади на жертвенник, как на разделочную доску, и режь, режь, режь... Своё сердце и сердце той, кого любишь...       А ещё кабинет министров - это никчёмное сборище снобов, которым мало добытых Тьерри и отданных на развитие государства баснословных денег. Им мало того покровительства, которое оказывает Тьерри сам Глава Совета Жильбер Сепаж, им всего этого мало, мало, мало! Они не помнят ничего, кроме того, что двоюродная бабка Тьерри когда-то запятнала репутацию семьи Абье браком с чужаком. Род опозорен. Навечно! И ни один из правительственных трутней ни за что не одобрит кандидатуру Тьерри на пост Главы Совета, когда срок Сепажа подойдёт к концу. Даже протекция самого Жильбера не поможет. Ничто не поможет. Кроме благосклонности Мьель. Одно её "да" вернёт Абье доброе имя, сделает достойным уважения правительства и народа. И тогда, на посту главы планеты-государства, Тьерри сможет, наконец, по-настоящему развернуться... Он завершит все нынешние проекты, положит начало новым, заслужит место в истории!       Или...       Или выбежит сейчас из квартиры, стрелой домчится до велопарковки, но поедет не в столичный парк, а к поездам до поместья.       А там будет Нида. Там будет жизнь, там будет счастье...       Недолгое счастье.       Тьерри, только что начавший было рисовать в воображении картины семейной идиллии, обречённо и безжалостно сморгнул их. Если он променяет долг на любовь, то какой-нибудь недотёпа, правопреемник Сепажа, заняв высший гестинский пост, похерит всё, ради чего Тьерри так старался долгие годы. А за этим - возврат к незащищённому, буквально во всём зависимому от импорта государству, на которое как вороньё слетятся те, кому ископаемые и прочие ресурсы гораздо нужнее, чем элитные ви́на и мёд. И они испоганят, угробят весь этот цветущий мир, который гестинцы так долго лелеяли...       Увы, но Тьерри не на кого было сбросить этот груз.       Так считал Сепаж, так думал и сам Тьерри. И потому, опустошённый, но предельно собранный, он оставил в покое шейный платок, на велосипеде быстро доехал до центрального парка Фаланжины и, нащупав в кармане брюк коробочку с дорогим изящным колечком, направился к месту встречи с Мьель Сепаж.