Часть 17

Тишину Тайной Комнаты нарушали лишь тихое потрескивание угасающей магии да прерывистое, хриплое дыхание Максима. Он стоял, прислонившись к обломку колонны, вжимая ладонь в бок, где под разорванной одеждой уже проступал багровый синяк, а рёбра отзывались тупой, раскалённой болью при каждом вдохе. Воздух был плотным, спёртым, пропахшим гарью, ядом и смертью. На другом конце зала Альбус Дамблдор, склонившись, осматривал тело Джинни Уизли. Его длинные пальцы легонько коснулись её виска, и девочка глухо простонала, но не проснулась. Затем взгляд директора, острый и всевидящий даже за полукруглыми стёклами очков, скользнул по обугленным останкам дневника, задержался на гигантском, неподвижном теле василиска, на Гарри, лежащем без сознания с залитой слезами феникса раной на руке, и наконец упёрся в Максима. Не было в этом взгляде ни гнева, ни упрёка. Лишь холодная, безразличная констатация факта, как у Снейпа перед котлом с очередным ученическим зельем. Максим почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод, не имеющий ничего общего с сыростью подземелья. Этот старик видел. Видел всё. И чувствовал. Булавка лежала в сумке, и тяжёлый, чужеродный аромат его истинной сущности витал в воздухе, смешиваясь с запахом крови. — Кажется, — голос Дамблдора был спокоен и чуть устал, — вы оказались в эпицентре весьма бурного дня, мой мальчик. Максим сглотнул комок пыли и крови в горле, заставляя свой голос звучать ровно, без дрожи. — Змей мёртв. Поттер жив. Призрак уничтожен. Девочка, — он кивнул в сторону Джинни, — отделалась испугом. Всё под контролем, профессор. — Благодарю вас за это, — отозвался Дамблдор, и в его тоне впервые появились нотки чего-то человеческого. Он сделал шаг вперёд. Инициатива уходила. Максим понимал — следующий вопрос будет о том, как всё это произошло. О силе. Вопрос, на который у него не было приемлемого ответа. Действовать нужно было на опережение. Демонстрировать не прямую силу, её после такого боя и так осталось слишком мало, а что-то другое, страховку, что совсем не хотелось применять. А сейчас вариантов не осталось. Нужно было показать, что второй труп в этом зале просто так не появится. Ценность угрозы определялась не её мощью, а готовностью привести её в исполнение. Его пальцы дрожали от перенапряжения, когда он полез за пазуху, под свитер. Дамблдор замер, наблюдая. Максим извлёк его, деревянный кулон, грубо вырезанный, без намёка на искусность, но густо испещрённый выжженными рунами. Они были тёмными, словно впитавшими в себя что-то губительное, и пахли медью и сталью — его кровью, в которой он вымачивал оберег неделю назад. Его последний шанс, страховка на случай если все пойдёт не по плану. — Семейный оберег, — прохрипел Максим, держа кулон так, чтобы Дамблдор видел. Его голос был низким, безрадостным. — При активации пошлёт сигнал тревоги. Всем, в ком течёт хотя бы капля моей крови. Я… очень не хочу этого делать, профессор. Но я выживаю. Любой ценой. Воздух сгустился. Дамблдор медленно покачал головой, и на его лице появилось выражение глубочайшей, почти театральной печали. — Магия крови, мистер Симет, — произнёс он мягко, но вес каждого слова был ощутим, как удар молота. — Столь тёмный и опасный путь. Она требует жертв, разъедает душу… — Вы и так уже всё поняли, кто я, — отрезал Максим, его глаза сверкнули в полумраке холодным огнём. Он вложил в голос всю ту усталую ярость, что копилась годами. — Моя природа диктует свои правила выживания. Весь мой вид построен на темной магии. И я не откажусь от любых способов спасения. Казалось, тени в зале сгустились. Дамблдор смотрел на него поверх очков, и его ярко-голубые глаза были внезапно лишены всякой доброты. Они были старыми, бесконечно уставшими и пронзительно острыми. — О, я не просто понял, — тихо сказал он. — Я видел приглашение, которое Книга Приёмов выдала для вас. Оно было подписано иначе. «Максим Ситри». Сердце Максима на мгновение замерло. Он не ожидал такого хода. — Моя фамилия — Симет, — жёстко парировал он. — На Ситри я не имею никаких прав. — Именно это меня и заинтересовало, — продолжил Дамблдор, словно не слыша его. — Столь древняя и… грозная фамилия, связанная с адресом обычного маггловского приюта в маленьком городке. Потребовалось не так уж много труда, чтобы выяснить, кто скрывается за этим именем. И я счёл необходимым скорректировать официальные документы. Для вашей безопасности конечно же. И именно поэтому направил профессора Спраут лично сопровождать вас в Косой переулок. Чтобы показать вам наш мир с лучшей стороны, дать почувствовать себя желанным гостем, а не изгоем. Как это сделал бы любой заботливый… опекун. Опекун. Максим почувствовал прилив тошноты. Всё это время он считал себя тенью, серой мышкой, незаметно строящей свою крепость. А он просто был пешкой на другой, большей доске, о которой даже не подозревал. — Вы знали, — его собственный голос прозвучал чужим, плоским. — Вы знали, кто я. И я уверен, вы знали, что по замку ползает это чудовище. И вы ничего не сделали. Допустили, чтобы дети разбирались с этим. — Замок хранит множество тайн, мистер Симет, — не моргнув глазом, ответил Дамблдор. — Наблюдать — не всегда значит вмешиваться. Я верил что Гарри справится с угрозой. В конце концов, никто не погиб. Хотя, как вы сказали, по замку ползало это чудовище. А что касается вас. Я видел в вас потенциал. Но не угрозу. И, как показало сегодняшнее утро, — его взгляд скользнул по мёртвому василиску, — не ошибся. Вы оказались на нужной стороне. Он сделал паузу, и его взгляд упал на Гарри. — Но объясните мне один свой поступок. Зачем вы рисковали, вырывая темную магию из шрама мистера Поттера? Это было опасно и для вас, и для него. Максим мотнул головой, сгоняя назойливую муху усталости. — От него и от дневника пахло одинаково. Гнилью и смертью. Это была одна и та же сущность. Я не мог оставить в своём друге частичку врага. Ему это явно не пошло бы на пользу. Уголки рта Дамблдора дрогнули в намёке на улыбку. — Прагматично. Что ж, учитывая обстоятельства, я полагаю, нам стоит обсудить условия вашего дальнейшего пребывания в этих стенах. Дабы избежать подобных… эксцессов. Максим молча кивнул, не выпуская кулон из руки. — Вы продолжаете учиться в Хогвартсе, — начал Дамблдор. — Но вы отказываетесь от вербовки сторонников среди учеников. И от активного вмешательства в дела школы — за пределами, скажем так, академических и клубных интересов. — Взамен? — немедленно спросил Максим. — Взамен я гарантирую вашу безопасность здесь. И невмешательство в ваши… личные исследования. — Согласен, — Максим ответил без колебаний. — При одном условии. Всё это будет изложено в письменном, магически скреплённом контракте. С пунктами о неразглашении моей природы и запрете на причинение мне вреда прямо или косвенно. Вами или по вашему приказу. Поймите, иначе я спать не смогу спокойно. Дамблдор смерил его долгим взглядом. — Вы требуете многого. — Я предлагаю лишь самое нужное. Плюс своё невмешательство в «дела» школы. Или, — Максим чуть приподнял кулон, — мы можем выбрать другой, более шумный путь. Наступила тишина. Затем Дамблдор медленно кивнул. — Что ж. По рукам. И, полагаю, вы не откажетесь получить заслуженные трофеи. — Сердце змея, — немедленно откликнулся Максим. — Три-четыре клыка с ядом. Квадратный ярд шкуры, срезанный с брюха. Думаю, это будет достаточной ценой за помощь в спасении школы. — Профессор Снейп займётся разделкой, — так же легко согласился Дамблдор. — Вам есть еще что сказать.? Максим кивнул к своей сумке, валявшейся у входа. —Внутри контейнеры для хранения. Я, так сказать, подготовился. — Прекрасно, думаю профессор Снейп оценит вашу подготовку. Фоукс? Сверху донесся тихий щебет. Величественная птица спустилась, бережно подхватила Гарри и Джинни и исчезла в вспышке золотого пламени. — А теперь, — Дамблдор протянул руку, — полагаю, нам стоит обсудить детали в более подходящей обстановке. Например, в моем кабинете? После того, как Максим взял предложенную руку, мир вздыбился и смялся в золотую вспышку. Максима вырвало из сырого мрака Тайной Комнаты в удушливый вихрь, где не было ничего, кроме огня и искр. Он инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая удара, но вместо этого его ноги мягко упёрлись в прочный ковёр. Головокружение накатило волной, заставившее его пошатнуться. Он стоял в знакомом по описаниям Гарри круглом кабинете директора. Повсюду тихо пощёлкивали и позванивали хитроумные серебряные приборы, на полках дремали фолианты в потертых переплетах, а на стене удобно расположились портреты бывших директоров, что с явным интересом наблюдали за гостем. Дамблдор, появившись рядом, проследовал к своему рабочему столу, не оборачиваясь. — Присаживайтесь, мистер Симет. Вы выглядите не лучшим образом. Максим предпочёл остаться стоять, оперевшись о высокую спинку одного из стульев. Каждый мускул горел огнём, а в висках стучало. Он понимал, что если сядет велика вероятность, что обратно уже не поднимется. Он молча наблюдал, как Дамблдор извлекает из ящика стола длинный лист какого-то особого пергамента, чернильницу с густыми, почти чёрными чернилами и перо с наконечником, отливающим фениксовым перламутром. — Приступим, — произнёс директор, и его голос приобрёл формальные, размеренные интонации. — Начнём с основ. Вы, Максим Ситри, обязуетесь в течение всего срока своего обучения в Хогвартсе не создавать и не возглавлять какие-либо организации или группировки среди учеников, целью которых является захват власти или влияния, выходящее за рамки академических клубов и факультетских сообществ. Верно? — Верно, — коротко кивнул Максим. Перо заскрипело по пергаменту, выводя витиеватые буквы. Магия сгущалась в воздухе, тяжёлая и ощутимая. — Вы также обязуетесь не вмешиваться активно в кризисные события жизни школы, если только они напрямую не угрожают вашей жизни или здоровью, — он сделал микроскопическую паузу, — оставляя право на самооборону, разумеется. — Приемлемо, — тут же кивнул Максим. — Теперь моя часть, — сказал директор. — Я, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, обязуюсь не разглашать истинную природу, происхождение и фамилию Максима Ситри прямым или косвенным образом. Обязуюсь не причинять ему вреда самому и не отдавать подобных приказов, а также препятствовать таковым, если они исходят от сотрудников школы или иных лиц, действующих под моим началом или в интересах школы. Формулировки вас устраивают? — Вполне, — с начала Максим поморщился от написанной фамилии, но лучше уж так. Раз даже письмо было написано на это имя. А затем почувствовал, как огромный камень с души сваливается. Главное было прописано. — Тогда скрепим это, — Дамблдор протянул ему перо. — Кровью, полагаю. В нашем случае это будет иметь большую силу. Максим без колебаний взял перо, нанёс быстрый укол себе на палец и капнул кровью в чернильницу. Чёрные чернила на мгновение вспыхнули светло-синими искрами. Затем он твёрдо вывел под текстом договора своё имя: Максим Си… Дальше он физически не мог подписаться как Симет, только как Ситри. Что было довольно таки странно. Но видно магия договора нуждалась в истинном имени. Но это все были детали. С этой странностью можно будет разобраться позже. Дамблдор в свои очередь сделал то же самое, и его чернила брызнули искрами, как от костра. В момент, когда перо оторвалось от пергамента, документ вспыхнул ослепительным белым светом и испарился, оставив в воздухе лишь слабый запах озона и ощущение неразрывной связи. — Готово, — прошептал Дамблдор. — Теперь, относительно вашего состояния… Мадам Помфри вряд ли сможет вам помочь настолько быстро, как другим ученикам. Её методы рассчитаны и дозировки зелий на человеческую физиологию. Например сращивать ребра вы будете точно несколько дней. Вот возьмите это уточнение для неё. А для вас… Он подошёл к одному из книжных шкафов, провёл рукой по корешкам, и один из томов — толстый, в потёртой коричневой коже без каких-либо опознавательных знаков — сам выдвинулся вперёд. — Вот, прочтите на досуге. «Основы медицины для гуманоидных магических рас». Думаю, вы найдёте там больше полезного, чем в наших стандартных учебниках. Сила существа часто обратно пропорциональна количеству средств, способных ему помочь. Максим взял книгу. Она была тяжёлой и на удивление тёплой на ощупь. — Благодарю вас, профессор. — Фоукс может перенести вас в лазарет, чтобы вы могли отдохнуть, — предложил Дамблдор. — Нет, благодарю,— Максим покачал головой, уже направляясь к двери. — Я дойду сам. Мне нужно… подумать. Не дожидаясь ответа, он вышел из кабинета, крепко сжимая в руке драгоценный том. Дверь закрылась за его спиной с тихим, но окончательным щелчком. Сделка была заключена. Цена безопасности оказалась высокой, но он был готов её платить. Теперь предстояло осмыслить всё произошедшее и зализывать раны. В одиночестве. Путь от кабинета директора до башни Рейвенкло растянулся в бесконечную череду боли и усилия. Каждый шаг отдавался огненным импульсом в сломанных рёбрах. Когда дверь в его комнату наконец захлопнулась за спиной, он задвинул все засовы и, не сдерживаясь больше, издал стон облегчения и боли. Первым делом он швырнул недавно полученный тяжёлый том на письменный стол. Книга грузно шлёпнулась, сметая стопку аккуратно разложенных конспектов. Ему было плевать на беспорядок. Ему было плевать на всё. Он почти падая плюхнулся в своё кресло у окна, с трудом откинув голову на спинку. Лицо застыло маской измождения. «Ну нахрена я вообще туда полез? Шкура змеи? Алхимические ингредиенты? Я чуть не умер из-за этого. Из-за своей жадности. Из-за своей глупой уверенности, что я всех умнее и сильнее. А директор… Он ведь все знал изначально. Позволял мне здесь находится. И вообще мне эта ситуация что-то напоминает. Точно, это напоминает историю с Люпином. Там он тоже держал оборотня в школе. Только вот, что ему нужно от меня? Он явно заинтересовался фамилией. Но надеюсь договор его остановит. Надеюсь он не предпринял никаких действий заранее. Ааааа как же сложно». Мысли крутились по одному и тому же кругу, раскалённым колесом выжигая последние силы. Он чувствовал себя не героем, не победителем, а лабораторной крысой, которая едва сбежала из лабиринта, пока за ней наблюдали хладнокровные глаза учёного. Ему нужно было что-то. Любое действие, любой, даже самый крошечный акт контроля над этой ситуацией. Над собой. Со стоном он полез в ящик стола, отыскал последний непроданный блок сигарет. Разорвал пластиковую упаковку и достал красную пачку Мальборо. После открыл её, по пути оторвав крышку, и дрожащими руками чиркнул большим пальцем о подушечку указательного, вызвав короткую вспышку багрового, тусклого пламени и прикурил. Первая затяжка была горькой и жгучей, заставила его закашляться — спазм больно отозвался в рёбрах. Но потом наступило знакомое еще по прошлой жизни, грубое химическое спокойствие. Он смотрел, как табачный дым клубится в лунном свете, растворяясь в холодном ночном воздухе, врывавшемся в распахнутое окно. Никаких мыслей. Только тягучее, обжигающее ощущение настоящего момента. Боль. Дым. Тишина. Поражение. Когда сигарета догорела до фильтра, он резко, будто очнувшись, потушил её о подоконник. «Хватит. Еще будет время для разбор и анализа всего, включая бой и действия нашего обожаемого «паука». Сейчас нужно заняться собой и своим здоровьем». Стиснув зубы, он поднялся и стал методично, с привычной уже практичностью, собирать небольшой рюкзак. Чистая рубашка и штаны. Зубная щётка. Личный дневник и перо с чернильницей. А также пару ранее взятых в библиотеке книг. Туда же он кинул и свою палочку. Все равно сейчас от неё нет никакого проку. Затем он остановился и огляделся. Больше ему ничего не понадобится. В лазарете выдадут остальное. Ребра его всё так же ныли, дыхание по-прежнему было прерывистым, но в движениях появилась прежняя целеустремлённость. Он переоделся, с трудом стянув с себя рваный, пропахший дымом и кровью свитер и натянув чистую, просторную футболку. В последний раз окинул взглядом свою комнату. Его крепость. Теперь она казалась не убежищем, а полем боя, которое предстояло покинуть для того, чтобы зализать раны. Он вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Его шаги по каменным плитам были медленными, но твёрдыми. Он не бежал от проблемы. Он шёл её решать. Очередное его приключение заканчивалось, но его путь — нет. Он свернул за угол, и дверь в его комнату скрылась из виду. Осталось только дойти до лазарета и не свалиться по дороге к нему.