Глава 4. Подготовка к торжеству

      Калфа Мелек осторожно переступила порог покоев и вошла внутрь. Ей навстречу вышла расстроенная служанка Фатьмы-султан, державшая в руках богатые ткани на платье. Кивнув, она молча проследовала дальше и скрылась во тьме коридора.       Мелек тихо вздохнула и поклонилась. Фатьма-султан лежала на тахте напротив зеркала и с грустью смотрела на свое отражение. В ее глазах были печаль и тоска. С самого утра и до позднего вечера, с того дня, когда повелитель объявил о том, что намерен вскоре выдать ее замуж за одного из визирей, Кара Ахмеда-пашу, недавно приехавшего в столицу, она впала в глубокую печаль. Госпожа не сомневалась, что Хюррем-султан предложила это повелителю. Ей же и была поручена подготовка к свадьбе, и скоро она должна была состояться…       — Госпожа.       — Тебя Хюррем прислала, Мелек? — спросила Фатьма-султан, не поворачивая головы.       — Хюррем-султан велела мне узнать о ваших пожеланиях. Она распорядится, если вам что-то будет нужно.       — Хюррем… — госпожа горько улыбнулась и повернулась к служанке. — Сегодня утром она сама была здесь и с улыбкой ехидны спросила, не нужно ли мне чего-то? Для торжества свадьбы…       — Госпожа, мне жаль… Но это решение повелителя. Прошу, выберем что-нибудь для вас. Из Бурсы прекрасные украшения и ткани привезли.       — Да, решение повелителя, — нахмурилась Фатьма-султан. — И Хюррем. А меня снова лишили права выбора супруга. Один раз за нелюбимого выдали покойные отец и матушка, теперь опять. Из моих сестер лишь Хатидже обрела когда-то семейное счастье. К сожалению, недолгое… А теперь с новым мужем мне придется уехать. Как тогда помочь Мустафе? Оберегать его от козней врагов? Да и Анна… Как с ней быть…       — Анна, я слышала, теперь в услужении Хюррем-султан, — осторожно проговорила Мелек.       Фатьма-султан усмехнулась:       — Да, она все предусмотрела… Впрочем, это не столь важно. Нужно снова попытаться и хорошо подготовить ее. Если она понравится повелителю, тогда Хюррем бессильна. Будем ждать, когда представится случай, и снова отправим Анну в покои.       — Да.       Помолчав, Мелек добавила:       — Госпожа, может быть, не стоит грустить из-за будущей свадьбы? Вдруг этот брак будет удачен?       — Придется смириться, — вздохнула Фатьма-султан. — Да и как иначе? Я не смогу пойти против воли повелителя. А что до удачи… Я видела Кара Ахмеда-пашу несколько дней назад. Красив и статен, но и двух слов связать не мог! Стоял, как чурбан. Хотя бы улыбнулся или сказал что-нибудь.       И Фатьма-султан с тоской опустила голову к расшитой подушке.       — Госпожа, мне больно видеть вас такой печальной… Не хочу показаться странной, но я думаю, что Кара Ахмед-паша сможет сделать вас счастливой.       — Почему ты так решила?       — Я кое-что слышала о нем. Во время подготовки к празднику все слуги во дворце становятся разговорчивее…       Фатьма-султан нехотя подняла голову и посмотрела на улыбающуюся служанку.       — Что слышала?       — Кара Ахмед-паша, говорят, справедлив и честен. Сначала он был агой в янычарском корпусе. Затем, после успешных сражений, он стал наместником в Румелии, а недавно Рустем-паша назначил его визирем в совет. Поэтому он и приехал в столицу. Говорят, повелитель отдал приказ Рустему-паше… В юности паша был женат, но жена вскоре умерла. Детей у них не было.       Фатьма-султан на несколько мгновений задумалась.       — О его прошлом мне знать неинтересно. А вот о настоящем — напротив… Так паша пользуется не только доверием и уважением повелителя, но и янычар, — проговорила она. — Повелитель… доверяет немногим. И мне он не выбрал бы в мужья пашу, которому нельзя доверять, даже по совету Хюррем… Выходит, паша умен и осторожен, раз столько лет у власти. Что ж… Это неплохой знак. Если он окажется достаточно смел и проницателен, для Мустафы это будет лучшей поддержкой. Рустем не сможет ничего ему сделать.       — Но говорят также, что паша ненадолго в столицу приехал. Рустем-паша, вероятнее всего, назначит его на более почетную должность… подальше от столицы.       — Разумеется, он не допустит возможного соперника к власти… — кивнула госпожа. — И Хюррем не предложила бы пашу мне в мужья, если бы была возможность остаться в столице… Однако это можно поправить… Думаю, я смогу поладить с пашой, и мы еще долго пробудем здесь…       — Иншалла, — кивнула Мелек.       Фатьма-султан оглянулась на дверь с легкой улыбкой и медленно откинула назад кудри.       — Что ж… Позови служанок, Мелек. Посмотрим, какие украшения и ткани привезли из Бурсы.       Обрадованная калфа поклонилась и быстро отправилась выполнять поручение.

***

      Шли дни. Анна стала служанкой Хюррем-султан, и с тех пор они почти не расставались. Временами Хюррем расспрашивала ее о прошлом, и Анна рассказывала о том, как попала в гарем. Казалось, госпожа ей доверяла, но все же не настолько, чтобы назвать ее своей самой верной служанкой. Анна рассказывала о жизни в далеких русских землях, и Хюррем-султан вместе с ней вспомнила полузабытое прошлое, свою простую жизнь до великой Хюррем-султан… То, что изредка отзывалось тоской в сердце.       Анна и сама хотела бы расстаться со своим прошлым, но не всегда это получалось, и временами ее лицо омрачала грусть. Анна помнила о том, как весело она проводила время с семьей и в домашних делах, и на праздниках, как отец и мать, несмотря на большое хозяйство и отсутствие слуг, с любовью и нежностью воспитывали ее и братьев с сестрами, и как старая бабушка учила собирать травы, а после сушить их и варить снадобья, чтобы лечить болезни…       Однажды они с бабушкой поехали в соседнее поселение на рынок, и по дороге на них напали. Анна плохо помнила подробности, но в память ей отчетливо врезались испуганный взгляд бабушки, лязг сабель, черные, как ночь, глаза нападавших и закрытые темными тканями части их лиц… Анну схватили и увезли в какой-то грязной повозке. Вместе с другими испуганными невольницами, такими же молодыми и невинными, ее отвезли на пристань, а оттуда отправили на корабле на невольничий рынок, где продали рабыней во дворец султана Сулеймана.       Что случилось с бабушкой, были ли живы ее родные, она не знала. Да и не могла теперь узнать. Прошлое было с ней рядом, не отпускало, и в то же время Анна знала, что к нему уже нет возврата и старалась найти смысл для новой жизни. Она понимала, что назад ей не вернуться, и о судьбе родных она вряд ли узнает… А быть может, их уже и нет на свете, ведь головорезы, пленившие ее, часто совершали набеги не только на дороги, но и на поселения…       Хюррем-султан заметила интерес Анны к травам и лечению, и приказала ей создать для повелителя такое снадобье, чтобы он мог спокойно засыпать. Повелитель больше не звал ее в покои, и Анна старалась не попадаться ему на глаза, но снадобье все же сварила и передала через слуг, благодаря чему повелитель все-таки смог спокойно уснуть ночью, и его больше не мучили кошмары. Однако время от времени он все же видел стервятников во сне и рассказывал об этом Хюррем-султан. Что предвещал этот сон, не понимал никто, а дворцовые астрологи не могли дать точного толкования. Впрочем, повелитель и сам знал, что его тревожит будущее династии, сыновей, империи, и стервятник во сне — скорее отражение его тревог, чем что-то большее.       …Анна старалась хорошо служить Хюррем-султан, продолжать обучение в гареме и не забывать о Разие-султан. Она приходила к ней часто, завершив дела поскорее. За считанные дни Разие сильно привязалась к Анне, и Анна тоже привязалась к маленькой госпоже, которая напоминала ей чем-то младшую сестру. И так, понемногу, она стала обретать новый смысл жизни.       Робко попросив однажды Хюррем-султан обучать Разие игре на уде, она, на удивление, в тот же момент получила разрешение. Хюррем-султан жалела Разие, рано оставшуюся без матери, и поскольку сама не могла да и не хотела заботиться о ней, как о своих детях, разрешила Анне навещать маленькую госпожу. На уде Разие-султан нравилось играть больше, чем на других инструментах, а кроме этого она быстро выучилась петь и даже танцевать, хотя госпоже это уметь было совсем не обязательно.       Анне нравилось проводить время с Разие-султан, учить ее. Но дело было не только в этом, а еще и в том, что с ней Анна могла быть самой собой и чувствовать свободу во всем, когда двери в покои маленькой госпожи закрывались, и гаремные интриги и условности оставались за ними. И неизменным спутником Анны всегда была песня, лившаяся от сердца и души, сильно и прекрасно, словно чистый поток горной реки.       …Дни бежали за днями. Подготовка к празднику Курбан-байрам и подготовка к свадьбе Фатьмы-султан шли очень быстро. Хюррем-султан особенно тщательно готовилась к первому торжеству. Уже были высланы приглашения всем шехзаде и их семьям в санджаки, и скоро ожидали их приезда.       Но особенное внимание Хюррем-султан уделяла подготовке к свадьбе. Фатьма-султан словно бы не слышала ее просьб и не замечала внимания, делая вид, что ей вся подготовка безразлична. Однако рыжеволосая госпожа знала, что Фатьма-султан не особенно радуется скорой свадьбе, и наслаждалась своим триумфом.       Анна постоянно находилась рядом с Хюррем-султан и помогала, чем возможно. Постепенно госпожа прониклась к ней симпатией. Анна напоминала Хюррем-султан ее саму в юности, когда она только-только попала в гарем повелителя. Поначалу Хюррем-султан, тогда еще русская девушка Александра, была, как и Анна, чиста, дружелюбна и невинна… Однако гарем, власть и любовь к султану наложили свой отпечаток на нее и путь к могуществу. На этом пути госпожа всегда была одинока. Анна одновременно нравилась Хюррем-султан, и все же внушала опасения, а потому госпожа старалась держать ее как можно ближе к себе, но не посвящать в тайные дела.       За нежность и милый нрав Хюррем-султан выбрала Анне новое имя. Вскоре она приняла ислам и стала зваться Айнель . Анна не сразу привыкла к новому имени. Но все же оно ей нравилось, напоминая звучанием предыдущее.