«can't remember» ( chuuya n. )

«Baby, I think you were made for me

Somebody write down the recipe

Been tryin' hard not to overeat

You're just so sweet»

Billie Eilish — LUNCH

Ритмичная музыка непривычно отдавалась внутри сердца, словно басистую колонку засунули прямо в твою грудную клетку — ты чувствовала, как дрожат твои ребра в такт мелодиям; тело непроизвольно плавно поддергивалось, пританцовывая: твои хрупкие руки то поднимались, зарываясь в пышных волосах, то плавно спускались по изгибам красивого молоденького тельца, останавливаясь на бёдрах. Выпитого тобой алкоголя было достаточно, чтобы раскрепостить твою скромную душу — в конце концов, ты уже взрослая девушка, можешь себе позволить расслабиться, разве нет? Однако главное в таком распорядке, для собственной же безопасности в первую очередь, не перебрать, — с чем, признаться, ты уже не справилась — а на крайний случай — иметь заботливого парня, который будет отгонять от тебя выпивших мужланов, для которых «пьяная баба пизде не хозяйка» — но и тут ты мимо: пару человек уже успело схватить тебя за твой, не буду врать, симпатичный, пухлый зад, по всему и пришлось тебе каждый раз обращаться к лучшему, в этот вечер не пьющему, другу, коллеге, Чуе Накахаре. Ты чувствовала его взгляд на себе — от которого совершенно не веяло какой-то тревогой или страхом, наоборот: от этих небесных глаз, стоило им лишь на мгновение задержаться на тебе, по твоим плечам бежали мурашки, на душе становилось тепло, а чувство безопасности не покидало твой разум, отключая его, тем самым позволяя тебе выпить ещё. — Ты явно перебрала, мышка, — хриплый голос Накахары в самое ухо, вперемешку с громкой музыкой и криками людей, обычных работяг мафии, отрывающихся вместе с исполнительным комитетом в этом ночном дорогом клубе, принадлежащем мафии, заставил тебя хихикнуть, неосознанно вжаться в его крепкие плечи тёплыми ладошками. Ты не помнила, как оказалась в его руках, — в мягких объятиях его каменных мышц — да и вспоминать это особо не хотелось: его руки покоились на твоей пояснице, ваши тела были максимально близки друг к другу, а между лицами оставались чёткие пару сантиметров пока ещё разумной и контролируемой дистанции. Чуя всегда пользовался хорошим парфюмом: Tom Ford — чёрт возьми, когда от этого мужчины пахло ванилью, дорогим табаком и жгучим коньяком, кого я обманываю, ты готова зарыться носом в его шею, запястья, огненные волосы, с дрожащим обожанием вдыхая полусладкий аромат — прямо сейчас кружил тебе и без того лихую от алкоголя голову. — Чу-у-уя, — игриво протягивала ты, стараясь быть громче, чтобы сквозь громкую музыку твой лучший друг смог расслышать хоть слово, непозволительно близко приближаюсь к уху молодого человека, опаляя горячим дыханием чувствительные участки его тела, — отвези меня куда-нибудь, я тебя прошу. Ты не помнила, как оказалась в машине Чуи — в голове не хватало воспоминаний о том, как мужчина буквально донёс тебя на руках до своей машины под взгляды ваших общих коллег — а может, оно к лучшему, в конце концов сейчас ты сидела в теплом сидении красивой иномарки, наблюдая, как на скорости перед твоими глазами большие современные городские строения размазывались в яркую палитру, запутывая твое сознание. Вот так просто взять и отвести кого-то домой после тусовки было нормой для вашей дружбы — да и чего скрывать: ты часто помогала Чуе добраться до его собственного дома, укладывая храпящее пьяное нечто в кровать, заботясь о том, чтобы он хорошо выспался перед рабочим днём. Приятный сладкий запах женского присутствия ударил тебе в голову, и перед твоими глазами наконец-то сфокусировалась четкая картинка — стены твоей уютной квартиры. — Аккуратнее, дурочка, — Чуя, схватив тебя за руку, спасая твою пьяную голову от поцелуя с ламинатом, заставил опереться на себя, взяв твою руку крепко в свою, дабы без происшествий провести тебя в спальню и усадить на кровать. Ощущение мягкого и прохладного покрывала под телом взбодрило тебя, расслабило и определённо придало сил или смелости для новых глупостей. — Ты уходишь? — невинно, капризно и так, черт возьми, жалко спросила ты, надувая свои блестящие губы, всем своим видом оказывая давление на влюбленное сердце Накахары, — Посиди со мной, Чуя! Мы... М-мы так мало проводили время вместе. Ты так не думаешь? Что на тебя нашло? — нет, ха, скорее «с каких пор...». В голове было пусто, казалось, словно слова, сладким и томным тоном вырвавшиеся из твоих уст, были сформированы не мыслями, — они были все спутаны к чёртовой матери — холодным разумом или, в конце концов, Господи, мозгами, а пьяным и раскрепощённым алкоголем сердцем — а для него жгучие жидкости — всё равно что сыворотка правды. — Ложись спать, Т/и, отдыхай, — теплая рука коснулась твоей щеки, а эти глаза... Ох, эти глаза не давали покоя с самого начала вашего знакомства! Этот мужчина заставлял тебя тонуть в собственном небосводе. Твои руки медленно забрались вверх по широкой груди мафиози, поглаживающими движениями забираясь под чёрную ткань его рубашки, касаясь обнажённой груди; глазки просяще устремились в его, а внутри всё сжалось от близости — ты не управляла собой, но не могла утверждать, что делала это не по своей воле: алкоголь добрался до твоих давних и тайных желаний, управляя твоим телом — в конце концов, когда такой шанс будет, а, дорогая? Ты всегда наслаждалась компанией Накахары, — признаться, ты удивлялась, что он, такой идеальный парень, все ещё холост — любовалась его красотой ещё с подросткового возраста, скрывала восхищение и старалась разогнать Дазая и Чую, защищая последнего — представить-то сама сможешь, сколько времени молодости утеряно, когда вы, возможно, могли бы быть куда ближе? Ты такая очаровательная в его глазах, такая милая, черт возьми, даже когда пьяна — а этот образ игривой девушки совершенно не похож на ту мелкую и наглую девочку, которую он встретил несколько лет назад — Чуя резко наклонился к тебе, нависая своим торсом над тобой, чмокая тебя прямо в губы: мужчина был куда смелее, чем ты, хотя алкоголь бушевал исключительно в твоей крови. Твоя рука забралась в рыжие волосы, другая покорно лежала прямо на грудной клетке Накахары, — казалось, ты ощущала его сердцебиение — на губах растянулась довольная улыбка, а вниз прилило опаляющее тепло — не смею больше тянуть время, мой милый читатель, долгими утомлениями! Крепкий алкоголь все ещё беспощадно вырывал из твоей памяти драгоценные воспоминания — ты уже не помнила, когда оказалась совершенно обнажённой перед молодым человеком, с хищной улыбкой рассматривая его красивое тело. Его тёплые губы ощущались везде: ты чувствовала, как Чуя сильно и требовательно впивался в твои губы своими, оставлял алые бутоны, следы своего страстного преступления, на твоих нетронутых плечах, груди, шее — куда только успевал дотянуться, изредка покусывая твою молочную кожу. Щёки краснели, дыхание сбивалось с каждым движением — казалось, словно тебя одолел самый настоящий жар, а температура ваших тел повысилась до неописуемого максимума. Его член идеально касался всех самых чувствительных мест, растягивая твои бархатные стеночки быстрым трением, выбивая из твоей груди, усыпанной пятнами и укусами любви, громкие стоны, просьбы и самые настоящие молитвы. — Прошу! Чуя! Ах... Быстре-е-е... Я скоро... Вы не могли оторваться друг от друга, жадно цепляясь языками для очередного мокрого поцелуя. Большим пальцем Накахара настойчиво массировал твой клитор, заставляя тебя сжиматься вокруг его собственного члена, покрытым твоими горячими соками — пару мгновений и ты с громким стоном кончаешь на пальцы Чуи, пока он изливается прямо на твой живот. — Мхах... — устало вдыхаешь ты, мягко улыбаясь, пытаясь поймать ясный взгляд Чуи сквозь мутную пелену перед глазами и сверкающими звёздами от уходящего оргазма, — Давай... Давай ещё, м? На следующее утро ты будешь нагло врать, отрицая сказанную фразу.