Часть 2

Конверт от Кингсли лежал нетронутый, то и дело привлекая внимание Гермионы. Она провела пальцем по краю кружки, ощущая тепло кофе, и позволила себе улыбнуться, глядя в окно на то, как встаёт солнце. Воспоминания нахлынули внезапно и вернули в тот день, когда её мир перевернулся. Она шла, шатаясь и цепляясь за стены министерского коридора. Глаза слипались, в висках стучало, а желудок сжимался от голода. «Ещё несколько отчётов, и можно будет…», — мысли оборвались, когда пол под ногами вдруг стал мягким, и всё вокруг поплыло. — Грейнджер? Чьи-то тёплые руки подхватили её прежде, чем она рухнула на каменный пол. В глазах мелькали блики, но она узнала голос звавшего её. Малфой. — Когда ты последний раз ела? — его пальцы сжали её подбородок, заставляя сфокусироваться. Гермиона попыталась что-то ответить, но язык будто прилип к нёбу. — Вот же блять, — он тихо выругался себе под нос и, не церемонясь, подхватил её на руки.

***

Кофейня «Лунный осколок» оказалась уютной и тихой. Аромат свежей выпечки, тёплый свет ламп, мягкие диваны — всё это казалось каким-то нереальным и волшебным. — Ешь, — Драко поставил перед ней тарелку с круассаном с ветчиной и сыром и тарт с карамелью и орехами. — И не смей говорить, что не голодна. Первый глоток капучино обжёг губы, но Гермиона не остановилась. Сахар, кофеин, тёплая еда — мир постепенно становился чётким. Она тихо выдохнула и подняла глаза на Малфоя, с удивлением заметив на его лице искреннюю обеспокоенность и волнение. О ней. Когда о ней кто-то волновался в последний раз? Дыхание перехватило от осознания, что она загнала себя в угол с вечным желанием быть хорошей и нужной. — Полгода без выходных, — вдруг вырвалось у неё. Драко замер, и его глаза сузились. — И что, Грейнджер, ты решила, что министерство рухнет без твоего героизма? Или что тебе поставят памятник? Она устало фыркнула, но ничего не ответила, делая небольшие глотки капучино. — Война закончилась, — его голос был тихим, но звучал почему-то громко. — Вы победили. Так почему вы трое до сих пор ведёте себя так, будто обязаны спасать всех в одиночку? Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как обвинение.

***

Гермиона отпила кофе, глядя, как за окном играет солнечными бликами пруд. Драко научил её жить. Не существовать между рабочими днями, не задыхаться под грузом чужих ожиданий, а жить и чувствовать каждый момент. Он показал ей, что можно уходить с работы вовремя. Что обеденный перерыв — это время для себя, а не для дополнительных отчётов. Что выходные созданы не для переработки, а для тихих утренних завтраков, прогулок по лесу и общего смеха. И самое главное — он научил её говорить «нет». Гермиона с трепетом вспоминала их первое свидание, то, как он всегда был рядом и поддерживал. Как он открыл ей мир чувственного удовольствия, когда ты можешь просто отпустить себя и довериться партнёру. Дождливое и ленивое утро, когда они только закончили заниматься сексом и лежали, с улыбкой глядя друг на друга, и как Драко внезапно произнёс: «Акцио», — и протянул ей синюю бархатную коробку. Гермиона вытянула руку вперёд, глядя на изящное кольцо, что он подарил ей тогда, делая предложение. Тихая церемония для них и пышное торжество, чтобы уважить общество. И это была последняя уступка. Потому что потом Гермиона забеременела и поняла, что… её амбициозные планы больше не имеют к ней никакого отношения. Она со слезами счастья смотрела на сына, которого положили ей на грудь. Вдыхала тёплый аромат его волос и не могла надышаться. Но работа постоянно вмешивалась в её материнство: ей ежедневно слали записки, просили проверить документы и просто не оставляли в покое. И спустя полтора года она вернулась в министерство, с болью в сердце оставив своего малыша на попечение домовым эльфам. А когда ему исполнилось три, она забеременела во второй раз. Неожиданно, ведь у Малфоев всегда был один ребёнок. И сидя на совещании и машинально поглаживая живот, она сделала выбор. — Гермиона, ты уверена? — Кингсли внимательно смотрел на неё, умело скрывая недовольство. — Может, не стоит принимать решения… под влиянием гормонов? — и бросил короткий взгляд на её живот, пока ещё плоский. Конечно, для него и его престижа было важно, чтобы все герои оставались рядом. Но правда, сколько можно? Гермиона улыбнулась и покачала головой, глядя министру прямо в глаза: — Я хочу заниматься своими детьми, быть рядом и видеть, как они растут. А не постоянно решать рабочие вопросы. Весь первый декрет я была на связи с министерством. Больше я так не хочу. — Но ты ведь не сможешь без работы, — мягко произнёс Кингсли, словно разговаривал с неразумным ребёнком. Гермиона вздохнула и пожала плечами: — Я точно ничего не потеряю, когда уйду. Просто подпишите, министр. Я не изменю своего решения. Он тяжело вздохнул и поставил подпись: — Ты всегда сможешь вернуться, я тебе обещаю. Гермиона лишь улыбнулась, принимая подписанное заявление об уходе, и подумала, что этого не будет. Из воспоминаний её вырвал Скорпиус: сын прислонился к ней и крепко обнял. — Ещё так рано, мой маленький скорпион, — Гермиона обняла его и поцеловала в макушку. — Почему ты не спишь? — Мамочка, — он уткнулся головой ей в живот, и её сердце сжалось от нежности к нему, — тётя Джинни опять говорила, что ты должна работать? Девушка вздохнула и опустилась на корточки перед ним, обхватив лицо тёплыми ладонями: — Почему ты спрашиваешь, дорогой? — Если ты… — он сделал глубокий вдох, точно как отец, собираясь с мыслями, — если ты хочешь вернуться на работу… мы с Лирой не будем против. Гермиона крепко обняла сына, прижав к груди: — Лира тебе всё рассказала, да? — Угу, — он сжимал её своими ручками, словно не хотел никогда отпускать. — Я не хочу возвращаться туда, Скорпиус, — мягко произнесла она, поглаживая сына по спине. — Тогда почему она тебя заставляет это делать? — прошептал Скорпиус, обнимая её за шею. — Потому что тётя Джинни… — Гермиона осторожно подбирала слова, — просто забыла, что счастье у всех разное. Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза — такие же серо-синие, как у Драко. — Для неё важно быть героем. Для меня… — её пальцы нежно прошлись по его растрёпанным светлым волосам, — для меня важнее быть вашей мамой. Скорпиус нахмурился, обдумывая её слова. — Но она сказала, что ты… — он замялся, повторяя явно заученную фразу, — «увязла в этом болоте». Болото — это мы? Гермиона покачала головой и поцеловала сына в лоб. — Вы — моё всё, дорогой. Просто не каждый это понимает. — Так ты не вернёшься на работу? — шёпотом спросил он, вглядываясь в её глаза. — Не сейчас, Скорпиус. Он снова обнял её, и Гермиона поняла, что её драгоценный мальчик боялся услышать ответ.

***

— Лира рассказала ему всё, да? — Драко обнял жену за талию и прижал к себе, мягко целуя в шею. — Угу, маленькая болтушка, — улыбнулась Гермиона и тихо вздохнула. — Я подозревала, что те полтора года он скучал, но не думала, что настолько. — Просто он любит тебя, — мягко произнёс он, — и поэтому хочет, чтобы ты всегда была рядом. И, конечно, не будем забывать о примерах… — Мм? — она положила голову ему на плечо и посмотрела снизу вверх. — Он ведь видит, как устроен быт его друзей. Матери дома. Ты же знаешь, что в семьях чистокровных не принято, чтобы жена работала. Конечно, это не возбраняется, но, когда жена является тылом и хранительницей очага дома — это возносит мужчину в определённых кругах на высокий уровень. Значит, он может обеспечить семью, на него можно положиться, ему можно доверять. — Так ты поэтому был рад моему увольнению? — её губы дрогнули в улыбке. — Не поэтому, — хмыкнул он и сжал пальцы на её талии. — Я видел, как ты страдала, что не могла полноценно уделить время Скорпиусу, и разрывалась между работой и домом. Но скажу честно, я рад, что ты выбрала нас. Я знаю, это звучит эгоистично, знаю. — Всю жизнь все чего-то от меня хотели, — Гермиона повернулась к нему и обняла за шею. — Раз я умная, то должна работать в министерстве, продвигать идеи… и ещё много чего, — легко коснулась его губ. — И пока не появились «мы», я плыла по этому течению. И ты совершенно прав, я страдала, когда меня отвлекали от материнства. Я мечтала быть рядом со Скорпиусом всегда, а в итоге уступила. — Я не думаю, что он обижается на это, — Драко опустил руки ей на задницу и сжал. — Я так боюсь, что он начнёт сравнивать, — призналась она и облизнула губы. — Его я оставила в полтора года, а с Лирой уволилась… — Это глупости, любовь моя. Важно то, что есть сейчас. Гермиона нежно поцеловала мужа, выгнувшись и вжавшись в его тело. — Как думаешь, может, мне стоит взять выходной? — пробормотал Драко, толкаясь к ней бёдрами. — Устроим семейный день: пойдём в парк, покормим уток, устроим пикник… а потом я украду тебя и отведу в ресторан. — А потом? — её дыхание сбилось, а глаза потемнели. — А потом я снова докажу тебе, что нет никого важнее тебя и… твоего удовольствия, — прошептал он ей на ухо и лизнул мочку. — Что скажешь? — Разве я могу отказать своему любимому мужу? — широкая улыбка растянула её губы. — Так сильно люблю тебя, Драко. — Не сильнее, чем я — тебя, — он погладил её по щеке и подмигнул. Гермиона бросила короткий взгляд на конверт от Кингсли. — Я приму любое твоё решение, любовь моя, — напомнил Драко, заметив её сомнение. — Нет, я просто думала, что лучше: оставить так или сжечь, — призналась она. Он хохотнул и пожал плечами: — Оставишь министра без ответа? — Я дала свой ответ три года назад, Драко, — она щёлкнула пальцами, и конверт вспыхнул. Спустя мгновение от него осталась лишь горстка пепла. — И своё решение я не изменила.

***

Джинни снова пришла к ним в дом, хотя её не ждали и не звали. Она молча устроилась напротив Гермионы в кресле и посмотрела на неё с плохо скрываемым раздражением. Джиневра откинула волосы назад и подалась вперёд, пытаясь заглянуть в глаза подруги: — Я думала, ты сохранила остатки разума, — тихо сказала она, — а твой мозг окончательно размяк. Гермиона отреагировала не сразу. Она медленно опустила книгу, которую читала, и посмотрела, наконец, на незваную гостью. В её взгляде не было ни злости, ни растерянности — только спокойная, ледяная уверенность. — Джиневра, — её голос был тихим, но таким твёрдым, что миссис Поттер на мгновение замерла, — закрой свой рот. Она не повышала тон, но Джинни впервые за всё время стало не по себе. — Ты не имеешь никакого права приходить в мой дом и оскорблять меня. Она открыла рот, но Гермиона продолжила, не давая ей вставить ни слова: — Думаешь, я не знаю, почему ты так бегаешь с посланием от Кингсли? — она склонила голову к плечу. — Что он тебе пообещал? Должность? Деньги? Власть? Она встала, и её тень накрыла Джинни. — Я не участвую в играх министерства. И если у тебя, — она сделала паузу, подчёркивая каждое слово, — есть хоть капля здравого смысла, ты уйдёшь оттуда и заберёшь Гарри и Рона, не дав им окончательно потерять себя. Джинни медленно поднялась. В её глазах мелькало что-то: может, обида, может, разочарование. Она поджала губы, и её взгляд скользнул по комнате: по фотографиям на стенах, по игрушкам, разбросанным на полу, по уютному беспорядку, который говорил о жизни, а не о карьере. — И куда делась та Гермиона? — в её голосе звучало искреннее непонимание и разочарование. И Гермиона поняла, что Драко был прав. С некоторыми людьми нужно рвать отношения, как бы ни было больно. Она подошла к окну и посмотрела на Скорпиуса и Лиру, что играли в саду под присмотром любимых домовиков, а затем повернулась к подруге. — Она выбрала себя и свою семью. В гостиной повисла тишина. Джинни замерла, её кулаки сжались. — Ты даже не понимаешь, как низко пала, — её голос дрогнул от ярости. Гермиона с жалостью смотрела на неё, впервые за долгое время не чувствуя, что слова Джиневры хоть как-то задевают её. — Низко? — она усмехнулась и покачала головой. — Это ты постоянно приходишь в мой дом, чтобы унизить мой выбор. Ты, которая гонится за призраками былой славы, забыв, ради чего мы вообще сражались. Она сделала шаг вперёд, и девушка невольно отступила. — Ты говоришь, что я низко пала, — Гермиона посмотрела на колдографию на камине: Лира сидела у неё на руках, а Скорпиус обнимал за колени, и они все счастливо смеялись — кадр был сделан год назад. — Мои дети — моё продолжение, моя семья — моё всё. И если для тебя это падение, то мне искренне жаль тебя, Джинни. Девушка резко выдохнула, и её лицо исказила гримаса боли: — Ты предала нас всех. Наши планы, наши идеи… — Нет, — Гермиона щёлкнула пальцами, вызвав домового эльфа. — Я просто выбрала себя. Выбрала быть счастливой. Миссис Поттер уходит, Пинки. Проводи её, пожалуйста. Джинни сжала сумку, её губы дрожали: — Я больше не приду. — Я знаю. Дверь в библиотеку закрылась с тихим щелчком. Гермиона стояла неподвижно, слушая, как шаги подруги затихают вдали. Потом глубоко вдохнула, и впервые за этот разговор позволила себе вздрогнуть. Но лишь на мгновение. Потому что из сада доносился смех Лиры, а Скорпиус активно махал ей, привлекая внимание. Она сделала свой выбор. И ни о чём не жалела. Обняв дочь и прижав к груди, чувствуя, как её бёдра обнимает сын, Гермиона внезапно счастливо засмеялась. Яркая вспышка на мгновение ослепила их всех, и девушка увидела улыбающегося Драко с камерой мгновенной печати — она подарила её ему на Рождество — в руках. И позже, глядя на карточку и прижимаясь к груди мужа, Гермиона украдкой вытерла глаза и подняла голову, поймав заботливый взгляд серо-синих глаз. Просто жена и мама. Для кого-то много, для кого-то мало. Для неё — в самый раз. Пока ей этого достаточно.