Глава 20 . Сегодня , завтра , навсегда...

Совиный Коготь на миг помедлил, наблюдая за тем, как Янтарная Звезда вслушивается в звуки леса — будто прислушивается к сердцебиению новой земли. Затем, осторожно, словно не желая нарушать зыбкое спокойствие этого момента, он снова заговорил: — Ещё одно, Янтарная Звезда… Предводитель склонил голову в сторону. В его взгляде не было раздражения — только молчаливое внимание. — Нежногривка, — тихо продолжил целитель. — Она вот-вот родит. С каждым днём схватки становятся ближе. Я чувствую это по её дыханию, по тому, как она двигается. Нам нужно найти безопасное, тёплое место… или хотя бы укромную нишу в скале, защищённую от ветра. А если мы не найдём — возможно, стоит подумать о временном лагере в дальнейшем. На половину луны. Достаточно, чтобы она могла оправиться и выкормить котят. Янтарная Звезда нахмурился, но не от досады — от заботы. Он провёл хвостом по камню, задумчиво оглядывая поляну. Молодое, ещё не устроенное племя, воины, занятые охотой и строительством… И котята. И Нежногривка. — Мы и так почти без места, — пробормотал он. — Но ты прав. Она — часть нашего племени. И её котята будут первыми, рождёнными на этой , новой земле. Он медленно прошёл вперёд, к краю склона, откуда виднелись заросли, склон холма и заросший валуном овраг. — Там, — сказал он, указывая хвостом. — Видишь ту расщелину у подножия? За ней тянется небольшая низина, окружённая ельником. Я видел, когда мы сюда шли. Внутри может быть укрытие… немного мха, старые листья. Тихо и сухо. Совиный Коготь кивнул. — Тогда я схожу и осмотрю. Возьму с собой её — она знает, как обустроить логово. Нам нужно будет собрать сухую траву, паутину и, если получится, немного мяты или других трав — это поможет ей восстановиться после родов. — Действуй, — сказал Янтарная Звезда. — Но никому не говори вслух. Мы ещё слишком уязвимы. Если вдруг придёт враг — котята и королева должны быть в полной безопасности. И только ты должен знать путь к их укрытию. Понятно? — Понятно, — коротко ответил Совиный Коготь и, развернувшись, направился вниз по тропе, растворяясь в подлеске. Янтарная Звезда остался стоять один, глядя в сторону, где лес начинал расступаться и свет скользил по ветвям, как дыхание самого леса. Он чувствовал: грядёт нечто большее. Новый род, новые воины, и, возможно… новая битва. Совиный Коготь двигался быстро, но бесшумно, словно сам стал частью леса. Его лапы осторожно ступали по мху и сухим иголкам, глаза выискивали нужную расщелину — ту самую, на которую указал Янтарная Звезда. Вскоре он нашёл её: низкий проход, скрытый между корнями поваленной ели и склоном, поросшим еловыми лапами. Он проскользнул внутрь и сразу ощутил — здесь будет хорошо. Воздух был сухой, пах древесиной и старым мхом. Внутри — небольшой выступ, защищённый каменными стенами и мягкой подстилкой из прошлогодних листьев. Место, где можно скрыться… где можно родить. Совиный Коготь выдохнул и тихо сказал самому себе: — Это место примет новую жизнь. Она будет в безопасности.. Он повернулся, чтобы уйти, и почти столкнулся с Нежногривкой — та, по его просьбе, шла следом, не задавая вопросов. Её янтарные глаза заблестели, когда она увидела укрытие. — Ого.. — сказала она просто. — Я принесу мох и паутину. Нам понадобятся ещё мягкие листья, чтобы выложить подстилку. Совиный Коготь кивнул, сдерживая волну беспокойства, что поднималась в груди. Он не мог позволить себе эмоции сейчас. — Хорошо. Возьми кого-нибудь с собой, только не говори зачем. Скажи, что нам нужно устроить укрытие на случай дождя или хищника. Этого будет достаточно. Нежногривка кивнула и исчезла между деревьев, оставляя целителя одного в её будущем логове. Он выждал ещё немного, глядя вглубь тени. И прошептал в полумраке: — Пусть их путь будет мягким. Пусть они выживут. К тому времени, когда он вернулся к привалу , охотники уже возвращались. Камнелап нёс в зубах двух полёвок, за ним шла Алая Буря с дроздом. Оруженосцы несли в пучках мох и сухую траву — добыча была скромной, но достаточной, чтобы пережить этот вечер. Янтарная Звезда сидел в центре поляны, окружённый воинами, с усталым, но собранным видом. Завидев Совиного Когтя, он поднялся. — Укрытие найдено? — спросил он негромко. — Да. Там будет безопасно. Я поручил подготовить всё, что нужно. Нежногривка сможет родить там — и никто не узнает, где она, кроме нас троих. Янтарная Звезда кивнул, и на его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Спасибо. Целитель уже хотел уйти, когда предводитель окликнул его: — Подожди. А насчёт котят… Ты говорил — хочешь дать имя молчаливому. Что ты решил? Совиный Коготь взглянул туда, где под кустом дремали Серенюшка, Дубочек и молчаливый серый комочек — чужой, но уже ставший своим. — Я думаю… он готов. Он всё понимает, просто не говорит. Но в глазах его — рассудительность воина. Он пережил многое, но не сломался. Я чувствую, как Звёздные предки следят за ним. Я бы хотел назвать его Туманолап — в честь утреннего тумана, что скрывает боль, но движется вперёд. Янтарная Звезда долго смотрел на него. Потом кивнул. — Тогда сегодня вечером — после еды — мы посвятим их в оруженосцы. Все трое. И пусть Сумрачный лес слышит: у нас есть будущее. Совиный Коготь кивнул. И в глубине его взгляда впервые за много дней мелькнул свет. Совиный Коготь сидел перед своей долей добычи — мелкой полёвкой, поджарой и уже немного остывшей. Она пахла лесом, жизнью, тем, что добыли с честью… но есть не хотелось. Коготь сдвинул её лапой чуть в сторону, вслушиваясь в разговоры сородичей, в негромкие мяуканья котят и хруст костей. Он поднял глаза, оглядел уставших, но довольных воинов, и решительно подцепил полёвку когтем. — Возьмите, — сказал он, подходя к Камнелапу и Алой Буре. — Мне ещё нужно идти. — Но ты почти не ел, — нахмурилась Алая Буря. — Нет , ты вообще не ел ! — Я позже, — ответил Совиный Коготь и уже не обернулся. Он шагал прочь от лагеря, туда, где влажные склоны поросли низкой травой, где солнце ещё не успело испарить росу, и листва оставалась прохладной и свежей. Его ноздри ловили запахи, лапы осторожно ступали между камнями. Здесь, у подножия утёса, нередко росли нужные травы — это место он приметил ещё при утренней разведке. Сначала он нашёл то, что искал: крестовник. Высокие, тонкие стебли с мелкими жёлтыми цветами. Он склонился, вдохнул аромат, собрал листья и цветы в аккуратный пучок. — Крестовник – дар для рожениц, — вспомнил он. — Придаёт силы, не даёт телу сдаться в трудный час... Он взял лекарство в зубы и пошёл дальше, чуть углубляясь в заросли. Лес был полон звуков — стрекот кузнечиков, щебет птиц, лёгкий шелест листвы. Где-то поблизости журчал ручей, и именно у его берега он наконец заметил малину — кусты с колючими ветвями и тонкими, ароматными листьями. Совиный Коготь начал осторожно срывать по нескольку листочков с каждого куста. Малиновые листья – для внутреннего приёма. Они облегчают роды, делают схватки менее болезненными, укрепляют организм. Он знал, как приготовить их в припарке — чуть подсушить, растереть и дать с теплой водой. Или просто подмешать и дать королеве, если времени нет. Когда он выпрямился, день уже склонялся к вечеру. Возвращаясь назад, он нёс свои травы, как драгоценное сокровище. Впереди была ночь, которая могла стать началом новой жизни. Совиный Коготь шагал медленно, глядя вперёд, но видя будто сквозь толщу времени, а не пространства. Его мысли вертелись вокруг Нежногривки — её тяжёлого взгляда, осторожной походки и как она иногда замирала, когда котята внутри будто толкались сильнее обычного. Он знал: роды могут пройти гладко. Но знал и другое. Бывают иные случаи — когда жизнь висит на волоске, когда каждый вдох может быть последним, а каждое мгновение решает исход. Сердце кольнула тревога. "Нужно быть готовым к любому повороту," — подумал он и резко свернул с тропы, ведомый каким-то внутренним чутьём. Нос улавливал слабый, но характерный запах. Лаванда. Её пряный, терпкий аромат всегда приносил ему ассоциации с покоем — и смертью. Лаванда нужна, если всё закончится плохо. Если котёнка или мать не удастся спасти. С этой мыслью он ускорил шаг. Через несколько минут он увидел её — среди плоских, солнечных камней, как стражи в сиреневых одеждах, стояли кустики лаванды, упрямо цветущие даже в этом ветреном, переменчивом климате. Совиный Коготь аккуратно сорвал несколько соцветий, не больше, чем нужно. Он завернул их в собранные травы, чтобы приглушить запах. Это был запас на крайний случай. Он не хотел никому говорить об этом. Пока — нет. Когда трава была собрана, Совиный Коготь не вернулся сразу. Вместо этого он решил пройтись — очистить голову, успокоить мысли, дать сердцу выровнять ритм. Лес вокруг был поразительно тих. Только шелест листвы да далекие голоса птиц напоминали о жизни. Над головой небо расплескалось лазурью, редкие облака плыли, как лилии на пруду. Солнце уже клонилось к горизонту, и его свет ложился золотым ковром на верхушки сосен. Ветер рябил траву, она колыхалась, будто пела. Капли влаги блестели на паутине, натянутой между двумя стеблями, как бусины росы. Здесь, среди высоких камней, росли одиночные цветы — фиалки, полевые ромашки, редкие колокольчики, замиравшие от лёгкого дуновения ветра. Он остановился у склона, с которого открывался вид на долину. Внизу петлял ручей — серебряная нить в зелёном узоре лугов. Над водой скользили стрекозы, рой мошкары вспыхивал на солнце, словно искры. Совиный Коготь сел на корень и вдохнул полной грудью. Было странно. В этом мире — полном красоты, цвета и дыхания — пряталась возможность боли и утраты. Природа не выбирает — она даёт и отнимает. Но в этой неумолимости был и порядок, который он, как целитель, учился принимать. Его сердце успокаивалось. Он знал — сделал всё, что мог. И если наступит трудная ночь, он будет готов. Но сейчас… сейчас ветер пах лавандой, тёплой землёй и лёгкой надеждой.