Часть 1

      — Это ещё что за шутки?       Девочка лет одиннадцати с удивлением рассматривала странный конверт. Он был тяжёлым, явно не из бумаги, а скорее из плотного пергамента, на что указывал и его бежево-светло-коричневый окрас. Да и текстура на ощупь была не бумажная. Конверт был скреплен сургучной печатью, на которой красовался оттиск какого-то герба. На щите, поделённом на четыре равные части, были изображены животные: орёл, барсук, лев и змея.       Мисс Шарлотте МакКней, Абердин, Клифтон роуд, 10.       Девочка сломала печать и вчиталась в написанный изумрудными чернилами текст.       — Бред? — фыркнула она, смяв письмо.       Хотела было выкинуть его в мусорное ведро, но вдруг призадумалась.       — Или не бред? — прошептала она, снова расправила комок, ещё раз его перечитав, и отложила странное письмо пока что на полочку.       Остальные конверты, где были счета, напоминание об оплате процентов по кредиту, открытка от тети Брены и несколько рекламных буклетов девочка отнесла отцу, который в данный момент готовил на маленькой кухоньке скрембл.       — Пап, а ты веришь в Санта-Клауса? — спросила Лотта своего отца, наливая себе в стакан молока.       Молодой мужчина рассмеялся и, разделив яичницу-болтушку пополам, поставил сковородку прямо на стол, правда, на специальную подставку для горячего.       — Налетай, — высказался он и сам же первый взял кусочек массы на вилку и закинул в рот.       — Папа, для этого тарелки есть, — фыркнула Лотта, но тоже не потрудилась переложить свою порцию в означенный предмет.       — Да ну их, только посуду грязнить, а так сковородку помоем и красота! А так ещё и две тарелки…       — Ага, — хохотнула девочка. — Две лишних тарелки, два лишних литра воды, на пару фунтов больше счёт в конце месяца….       — Во-о-от! — мужчина назидательно поднял палец. — Ты и сама всё прекрасно понимаешь!       — Ты не ответил на мой вопрос.       Мужчина поболтал остатками молока в собственном стакане.       — Мне казалось, ты уже давно знаешь, что Санта-Клаус в этом доме — я.       Девочка рассмеялась и отпила молока.       — А всё-таки, — продолжила настаивать Лотта, — чудеса существовать могут? Вот я, например…       Мистер МакКней поперхнулся своим молоком, откашлялся и вздохнул. Вот где, оказывается, подвох. Девочка-подросток уже стала задумываться над всей той мистической чепухой, что всегда происходила именно с ней. То платье цвет поменяет в тон новым туфелькам, то помарки в домашней работе, которую она переписывала на чистовик и нечаянно описалась, сотрутся, как их и не было, то волосы из прямых и рыжих станут кудрявыми и чёрными. Да и…       Была у их семьи ещё одна особенность — питомец, которого видели только они и никто больше. Почти никто, так как пределов дома он, питомец, не покидал. Странное розовое и пушистое нечто, что не опознавалось чем-то известным в мире. Даже интернет не помогал разобраться в данном вопросе, так как по словесному описанию ответов не находилось, а фотографию сделать и загрузить в браузер не получалось. Юкки, так звали это «нечто», никак не хотел проявляться на фотографиях или видео. Вот видишь зверушку в объектив, а на фото или видео нет ничего. Более того, их редкие гости тоже видели это нечто. Но как только переступали порог их дома, напрочь забывали о его существовании, и, приходя снова, снова же удивлялись такому необычному питомцу и пытались прояснить его вид и принадлежность.       Юкки был наследством от пропавшей десять лет назад жены МакКнея. Она называла это розовое нечто клубкопухом. Сьюзан же пропала, когда их дочке исполнился только год, и с тех пор от неё ни слуху, ни духу. И уже десять лет она числится без вести пропавшей, так как никакие меры, предпринятые по розыску женщины, результатов не принесли.       — У тебя опять что-то случилось, милая? — осторожно спросил Бренан дочку.       — Как сказать…       — Ну, не томи, маленькая.       Лотта снова вернулась в коридор и принесла оттуда странное письмо.       — Хм…       Бренан снова и снова перечитывал и рассматривал пергамент со всех сторон, но пока что никакого подвоха не видел. Если не считать самой абсурдности ситуации — школа магии, вы серьёзно? Однако, клубкопух, невидимый для камер, и дочкины фокусы как-то бредом сумасшедшего не казались.       — Давай подождём, — подмигнул он дочери, — посмотрим, как дальше будут развиваться события.       А дальше пришла некая профессор Спраут, один вид которой заставил дочь и отца насторожиться. Ладно, мантия и островерхая шляпа, типа магия, ага, но… Грязь под ногтями, пятна не понять какого происхождения на этой мантии и растрёпанные седые букли, торчащие из-под шляпы и не видевшие расчёски, видимо, много-много лет…. Это точно профессор? Пусть даже и магии, и этой, как её (?), гербологии.       — Вы знаете, — протянул Бренан, когда представление с цветущими цветами закончилось, а профессор выжидающе уставилась на мужчину. — Мы тут послушали вас, посмотрели на вас…       — Я не поеду в эту школу, папа, — резко и категорично высказалась Лотта.       Бренан кивнул, соглашаясь с дочерью и подтверждая её отказ от обучения в этой самой лучшей школе магии и волшебства.       — Но… — закудахтала Спраут. — Но… Но позвольте! Девочка должна пройти обучение, иначе…       — А иначе что? — прищурился отец.       — Иначе… Иначе… У неё заберут палочку! — торжествующе воскликнула профессор.       Отец и дочь переглянулись и явно мысленно покрутили пальцем у виска, это читалось в их взглядах очень отчётливо.       — А у меня и нет никакой палочки, — всё же высказалась малышка.       — Так мы её сейчас купим, — упрямствовала профессор.       — А зачем её покупать и тратить деньги, если я не собираюсь ехать в эту вашу школу? — ещё раз попыталась пробиться сквозь кордон кастрюли на голове девочка.       — Но…. Но… Но ты должна!       — Кому и чего? — упрямо спросила девочка. — И с чего это я вдруг стала кому-то что-то должна? Я вам должна? А я у вас что-то занимала? Вот HSBC мы должны возвращать кредит за этот дом, а за что я задолжала именно вам?       — Ваша мама… — как-то растерянно пробормотала профессор.       Бренан подобрался и хищно посмотрел на магичку.       — А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, что Сьюзан?       — Сьюзан МакКинон вместе со своей сестрой Марлин заканчивали Хогвартс! — торжественно и пафосно провозгласила профессор Спраут.       МакКней коротко выдохнул. Паззл сложился. С семьёй своей супруги МакКней не общался от слова совсем. Сьюзан была против этого и никогда их не знакомила. Да и сама прервала с ними все контакты. Даже о рождении внучки не сказала. Ну, по крайней мере, он думал, что она им ничего не сообщила. Единственное, как-то незадолго до своего собственного исчезновения Сьюзи с красными от слёз глазами сказала, что её семьи больше нет, что они погибли в автокатастрофе. Но сама не ездила даже на похороны. Потом пропала и сама Сьюзи. А у дочки стали проявляться все эти мистические способности, да ещё клубкопух этот — явно магическая зверушка.       — Вы знаете, где Сьюзан? — жёстко спросил Бренан.       — Э-э-эээ… — несколько растерялась профессор, а потом небрежно отмахнулась от вопроса, как от надоедливого комара. — Она погибла десять лет назад, это неважно… Ваша дочь…       — Как это неважно? — прошипел, пришедший в ярость МакКней. — Моя жена погибла десять лет назад… А нам об этом никто не удосужился сообщить?       — Вы всего лишь маггл! — фыркнула Спраут. — А ваша дочь…       — Как она погибла?! — спросил Бренан.       — Её убил один волшебник, который не любил, что маги смешивают свою кровь с магглами, — небрежно отмахнулась от вопроса профессор. — Ваша дочь….       — Я. НЕ. БУДУ. УЧИТЬСЯ. В. ЭТОЙ. ВАШЕЙ. ШКОЛЕ!!!!! — заорала во всю мощь своих лёгких Шарлотта.       В комнате наступила тишина. Бренан пытался успокоить свою ярость, профессор с изумлением смотрела на девочку, а Шарлотта яростно сверкала своим воинственным взглядом на Спраут. И только Юкки попискивал, возясь в своём мягком домике. У них в гостиной для него был устроен уголок, но за неимением «волшебных» вещей состоял он из комплекса для кошек.       — Я поняла, что эта ваша школа не единственная в магическом мире? Мы с папой изучим все имеющиеся варианты и только потом решим, в какой из них я буду проходить обучение! — почти по-змеиному прошипела девочка. — Но уже сейчас могу сказать, что я лучше закончу обычную среднюю и старшую школу, а после колледж, но не буду учиться там, где таких, как мой отец, называют «Магглами», — девочка заметила и сделала акцент на презрительной интонации профессора, с которой та произносила этот вроде, на первый взгляд, безобидный термин. — И уж точно не буду учиться в этом вашем «Хогвартсе». Это понятно? Или я изъясняюсь на арабском наречии?       В тот день профессор покинула их дом так ничего и не добившись. А МакКней, оставшись наедине, ещё долго проговаривали сложившуюся ситуацию. Ими не осталось незамеченными то, как на самом деле маги относятся к простым людям. Термин «Маггл» (это, как уже подмечено, заметила даже одиннадцатилетка!) был произнесён с такой презрительной интонацией, что не заметить это было реально невозможно. Ими не остались незамеченными и те крохи сведений, что они получили о гибели Сьюзан: жены и матери МакКней. И тот факт, что их — магглов — точнее, его, МакКнея, не посчитали нужным поставить в известность об этом событии, ведь он всего лишь какой-то там маггл.       Утром следующего дня Лотта, как обычно, потягиваясь и позёвывая, пришла в кухню, где отец, как обычно готовил им завтрак.       — Милая, ты уже готова? Скоро придёт профессор МакГонагалл, и вы отправитесь за покупками.       — Кхе-кха… — закашлялась девочка, успевшая отпить глоток утренней порции молока. — Па-а-аап?! Какая ещё профессор МакГонагалл? За какими покупками?       — Ну, — лучезарно и как-то неестественно улыбнулся МакКней, — тебе же предстоит учиться в самой лучшей школе магии и волшебства «Хогвартс»! А то, что указано в списке необходимых покупок, в обычном Аббердине не купишь. Вот за тобой и придёт сопровождающий, который проводит тебя туда, где это всё можно купить…       К концу фразы энтузиазм МакКнея угас, улыбка пропала, а лоб сморщился, обозначив глубокие складки. Мужчина нутром чуял какой-то диссонанс, а объяснить его не мог. А Лотта в ужасе смотрела на то, как «ломает» её отца, и понимала… Очень много понимала, несмотря на свой возраст.       — Ах, вот вы как! Ну, держитесь! — зло сплюнула Лотта и отправилась одеваться, за ней ведь скоро придут.       Вскоре за ней, действительно, пришёл профессор. На этот раз это была не Спраут, а МакГонагалл, что, впрочем, симпатии Лотты к ней не прибавило. Да, эта профессор была на порядок аккуратнее предыдущей, но её сухость и какое-то весьма ощутимое безразличие, даже не безразличие, а ощущение «как же вы мне все надоели!», что ощутимо резонировало в «эфир», симпатии ни к ней лично, ни к школе в частности, ни к волшебникам в общем, не прибавляло. Лотта не противилась тому, как они вихрем промчались по «Косому переулку», сначала заглянув в гоблинский банк, обменяв фунты на магические галлеоны. Лотта только отметила грабительский обменный курс, а ведь у папы кредит за дом! Её даже гоблины не впечатлили, настолько она была зла на всех вокруг. Впрочем, «все вокруг» только добавляли ей решительности устроить магам Варфоломеевскую ночь и утро стрелецкой казни в одном флаконе.       В самом баре «Дырявый Котёл», через который они прошли, чтобы попасть на нужную улочку, маги были того типа, что бомжи под мостом аккуратнее и опрятнее выглядят. А уж то, где именно находился проход на волшебную улочку — за мусорными баками, Карл! — и вовсе… Тем более, что сама же МакГонагалл и пояснила, что так попадают в «Косой переулок» только магглорожденные и полукровки, остальные используют другие входы… Какие — не пояснялось, но представить, что это были не проходы за мусорными кучами, можно было.       Они с профессором пролетели по Косому, как метеоры, купив всё исключительно по списку. А на вопрос, как быть со всем остальным, профессор только пожала плечами — мол, а чего тебе ещё надо? МакГонагалл поджала губы и отправила девочку домой. Самостоятельно! Добираться из Лондона в Аббердин! Девочку в одиннадцать лет!       — Шикардос! — шипела себе под нос Лотта, устраиваясь в поезде, благо отец когда-то научил её ориентироваться как и куда добраться.       Впрочем, про то, что магией пользоваться нельзя, Лотту предупредили. Но она только сморщилась на это предупреждение.       Дома, читая «волшебные» учебники, Лотта всё же пробовала колдовать по-научному. Но не использовала при этом палочку. Ведь раньше ей эта палочка и вовсе не была нужна. Не так ли? И она прекрасно колдовала без оной! И в этот раз у неё всё прекрасно получалось. Возможно не с первого раза, но получалось и без палочки. А так как никто на её попытки колдовать не среагировал, она продолжила свои эксперименты.       Ментальное воздействие на отце, о котором подозревала Лотта, вскоре сошло на «нет», и тогда они обсудили и этот вопрос.       — Не хочешь — заставим, — был подведён ими общий вывод.       — Вот только я не буду послушной куклой, папа, — фыркнула Лотта. — Я выучусь и смогу защитить тебя. Но нам надо съездить в этот их «Косой переулок», чтобы докупить дополнительную литературу и много чего ещё. Но это будет дорого, папа.       МакКней вздохнул, но понимал, что в этом случае экономия может выйти боком. А кредит… Он как-нибудь с этим разберётся. Ведь он сейчас единственная опора для своей малолетней дочери, которая отправляется в логово врага, в самом прямом смысле этого слова.       И они съездили. И закупились. Остаток лета девочка штудировала всё: и учебники, и дополнительную литературу.       Кстати, именно так они смогли узнать, ну или почти узнать, что именно случилось с их мамой десять лет назад. И про войну, и про Волдеморта, и списки погибших семей волшебников они прочитали. Как и про Мальчика-Который-Выжил. Прямо там про смерть некоей Сьюзан МакКней не говорилось, но сопоставить факты и сделать выводы умным людям было не сложно. Как и заметить кучу несостыковок в истории выживания Гарри Поттера.       Лотта и её отец уже десять минут наблюдали за странной картиной на вокзале Кинг-Кросс. МакГонагалл всё же пояснила, как девочке попасть на платформу девять и три четверти, но от этого знания менее страшно вламываться в стену не становилось. Поэтому отец и дочь приехали намного заранее, уже предполагая, что это будет не просто, чисто с психологической точки зрения. И вот они стоят у разделительного барьера и наблюдают как в этой самой стене уже два раза «исчезли» люди. Весьма необычные люди. С громоздкими сундуками и клетками с животными. Кто-то в обычной одежде, кто-то уже даже в накинутой наспех мантии, но это были явно такие же маггловоспитанные, как и Лотта. Потому что слишком мало людей пересекло барьер.       Минут двадцать она только наблюдала за происходящим, смотрела как то один, то второй исчезают в этой стене. Среди них была и маленькая девочка с выдающимися передними зубами и распущенными кудрявыми волосами. Она явно еле справлялась со своей тяжеленной тележкой. Впрочем, до самого барьера эту тележку толкал, видимо, её отец. И вот, когда она уже набралась храбрости самой шагнуть в стенку, началось интересное.       С той стороны на платформу вышла целая толпа рыжеволосых людей. Увидев их, отец с дочерью приостановились. Рыжий рыжему рознь. Они вот тоже рыжие, шотландцы. Вот только их цвет волос полыхал пламенем, а у этих…       — Как из ржавой бочки облили, — фыркнула Лотти.       — Мне другое интересно, — протянул отец, — зачем они с той стороны вышли сюда? Ведь это явно маги, вон как одеты — нелепость на нелепости и нелепостью погоняет.       — Ну да, ночная сорочка на малышке и резиновые сапоги, фрррр… — хохотнула Лотти. — Но действительно, зачем это представление?        — Ну что ж, мальчик, вот ты и на месте. Вот платформа девять, а вот платформа десять. Твоя платформа, по идее, должна быть где-то посередине. Но, судя по всему, её ещё не успели построить.       Лотта и её папа оглянулись на того, кто произнёс эту фразу. Там стоял краснолицый, толстый, очень толстый, шеи видно не было, казалось, его голова растёт прямо из плеч, с моржеподобными усами, мужчина. Рядом с ним был худенький мальчик, черноволосый, лохматый, в перемотанных скотчем очках, в одежде явно с чужого плеча, ибо она была на пять, а то и шесть размеров больше нужного. Мужчина, говоря фразу, которая и привлекла внимание обоих МакКней, отпустил ручку тележки, на которой громоздился огромный сундук, такие они видели в «Сумки, торбы и сундуки» в Косом переулке, сверху, на сундуке, стояла клетка с белоснежной совой.       — Ну что ж, счастливой учёбы, — улыбка на лице мужчины стала ещё злораднее.       Он повернулся и ушёл, не говоря ни слова. Мальчик, а вместе с ним и Лотта с папой, обернулся вслед мужчине и они увидели, как машина отъезжает от вокзала, а мужчина, женщина и ещё один мальчик смотрят на мальчика в очках и смеются.       Дочь с отцом переглянулись.       — Интересный цирк, — задумчиво потёр подбородок Бренан.       — И кони интересно пляшут, — кивнула Лотта. — Посмотрим?       — Посмотрим, — согласился Бренан.       На часах было десять тридцать, до отправления Хогвартс-Экспресса оставалось ещё полчаса. А цирк продолжился.       Мальчик начал метаться по платформе и даже обратился к мимопроходящему полицейскому, вот тут-то его и приметила рыжеволосая толпа. Судя по их последующим действиям, они ждали как раз этого мальчика, так как всей толпой направились именно к нему, а потом, как бы случайно мимо, при этом…       — Разумеется, как всегда, толпа магглов! — воскликнула неопрятно одетая женщина в кулинарном фартуке, заляпанном каким-то соусом.       Нарочито громко, даже полицейский на них оглянулся.       — Пап, смотри, — прошептала Лотта и указала на рыжеволосого мужчину.       Тот взмахнул палочкой в сторону полицейского, и тот потерял интерес к происходящему. Ушёл, бормоча что-то про бездельников, отнимающих время. Но, как и предполагалось, этот возглас привлёк внимание бедного мальчика, и тот обратил на эту группу своё внимание.       — Так, какой у вас номер платформы? — поинтересовалась женщина.       — Девять и три четверти, — пропищала маленькая рыжеволосая девочка, дергая мать за руку. — Мам, а можно, я тоже поеду…       — Ты ещё слишком мала, Джинни, так что успокойся. Ну что, Перси, ты иди первым.       Семья магов остановилась прямо у разделительной стены. Мальчик, как на верёвочке, шёл за ними следом, но остановился чуть поодаль, как раз за наблюдающими за этим цирком с конями семейством МакКней. Первый рыжеволосый мальчик прошёл барьер, потом два близнеца — переругиваясь и между собой и с матерью.       Лотта почувствовала, как из-за их спин вышел черноволосый, и что её дернуло так сделать, она и сама не поняла, но она схватила его за руку и сказала:       — Стой, смотри!       И подтолкнула мальчика так, чтобы тот видел происходящее, но при этом оказался скрыт от магов за спиной её папы.       — Что…       — Тсссс, смотри, говорю…. — прошипела, обрывая невысказанный вопрос, Лотта.       Вскоре все мальчишки рыжеволосого семейства скрылись за барьером, на этой стороне остались только взрослые и девчушка. Они огляделись.       — А где Гарри? — с недоумением спросила женщина.       Бренан не знал, что хочет сделать его дочь, но подключился к её игре моментально. Пока семейство разыгрывало спектакль и постепенно скрывалось за барьером, он оттолкнул тележку мальчика за колонну, чтобы та скрылась из вида, и как можно больше прикрыл своим телом детей. Поэтому рыжеволосые потеряли мальчика из вида, а толпа сновала и сновала, внося ещё хаоса между ними.       — Может, мы не заметили, как он проскочил? — спросил рыжеволосый мужчина…       — Хм… — женщина с сомнением посмотрела на барьер. — Надо проверить.       — Пошли, — согласился мужчина, и они, ведя девочку за руку, проскочили на ту сторону.       — А теперь пошли! Быстро… — скомандовала Лотта.       — К-как? — заикнулся мальчик.       — Чтобы перейти на платформу девять и три четверти, нужно пройти сквозь стену вот здесь, — Лотта ткнула пальчиком в разделительный барьер. — Всё, папуль, не скучай, а я им там жару задам!       — Будь осторожнее, огонёк!       Отец клюнул дочку в щёчку, передал ей управление её собственной тележкой, подтолкнул тележку мальчика, и дети помчались прямо на барьер.       На стороне магии толпы было даже больше, чем на обычной платформе. Лотта сама себе кивнула. Как она и подозревала, разделительный барьер тоже не единственный путь для магов на эту самую платформу, и они прибывают сюда каким-то другим способом. Столпотворение было вызвано не столько количеством магов, сколько тем, что сама магическая платформа имела весьма скромные размеры.        В момент, когда они с мальчиком пересекли барьер, чуть не столкнулись с тем рыжеволосым семейством, которое снова, всей толпой, собиралось вернуться на маггловскую сторону. Те их не заметили, так как именно в этот момент из барьера выскочили ещё три припозднившихся человека. А так как они были явно со старших курсов, то своими массивными телами и громоздкими тележками удачно прикрыли Лотту и её случайного незнакомца. А когда троица отошла чуть вперёд, рыжеволосое семейство уже ушло на ту сторону.       — Хи-хи, — хмыкнула Лотта. — Вот вам нифига с фигой.       Она показала в сторону разделительного барьера эту самую фигу.       — Ты чего? — мальчик поправил чуть сползшие с носа очки.       — Ой, не обращай внимания. У меня с магами война намечается.       — Что?! Ты чего?!       — А ты, кстати, — Лотта трещала, не обращая внимания на замешательство пока ещё незнакомого мальчика, так успокаивая сама себя, ведь она уже во что-то ввязалась и кому-то как-то поломала какие-то планы. Это было ясно как божий день. — Кто? Как тебя зовут? И почему не знаешь, как пройти на платформу? Я, Лотта, Шарлотта МакКней.       — Гарри, — мальчик взволнованно провёл пятернёй по своему вороньему гнезду на голове, тем самым нечаянно открыв взору девочки свой шрам. — Гарри…       — Поттер? — Лотта уставилась на шрам, и в голове пронеслись тысячи вопросов со скоростью света. — Ты — Гарри Поттер? Вот это я вляпалась! Уй-ё-о-о-о…       — Что? Почему? Куда вляпалась? Ты? Что происходит…       — Я! Я вляпалась. Пойдём, купе займём, не здесь же объясняться.       Они подошли к поезду, и Гарри попытался затащить свой сундук хотя бы на подножку, но это оказалось не так просто.       — Гарри, — Лотта сдула со лба чёлку и остановила пацана на второй попытке того поднять неподъёмный сундук. — Гарри, стой. Вингардиум Левиоса!       Даже не доставая палочки. Сундук вырвался из дрожащих от напряжения худеньких рук и плавно залетел в вагон. Следом за первым сундуком туда же отправился и второй.       — Ой, а я не подумал об этом, — хлопнул глазами Гарри. — А как ты без палочки…       — Сначала купе, потом вопросы и ответы, — сказала Лотта и поднялась по ступенькам.       Купе нашлось достаточно быстро, так как до отправления было ещё минут двадцать, и основная часть пассажиров кучковалась на перроне, прощаясь со своими сопровождающими. Когда они расселись в купе друг напротив друга, Лотта сказала:       — Я колдую и без палочки нормально, так же как и ты. Тебе ведь раньше палочка не особо и нужна была так? Когда ты свои волшебные штучки делал?       — Ну-у-уу…. Да…. Наверное…. А зачем тогда палочка?       Лотти фыркнула.       — Чтобы казаться значительнее. И было, что отнимать, если что…       — В смысле? — удивился Гарри.       — Ну, — расхохоталась Лотта, — когда я отказалась поступать в эту их школу, мне пригрозили, что у меня отнимут палочку, и я не смогу колдовать!       Гарри завис, переваривая информацию. Отмер.       — Ты что? Отказалась учиться магии? Почему?       — Наверное, потому, что мне не понравились их методы работы с моим папой!       — А…. а…. а… В смысле?       — Они заколдовали его!       Лотта со злостью ударила по сиденью.       — Когда он не согласился отправить меня в эту непонятную школу, они взяли и заколдовали его, чтобы он не препятствовал!       — Кто бы моих родственников заколдовал, — мечтательно вздохнул Поттер. — Впрочем, Хагрид их и заколдовал! Ха! У Дадли хвост вырос!       — Твои родственники простецы, да? — прищурившись спросила Лотта.       — Ага, и они ужасные. Не все… Но мои дядя и тётя с кузеном — они ужасные.       — Да, я заметила, — Лотта прикусила губу, просчитывая дальнейшую линию разговора, так как непоняток стало ещё больше. — У меня только один вопрос: а почему сын двух знаменитых волшебников, сам не менее знаменитый волшебник, о котором с таким восторгом написано в «Развитии и Упадке Тёмных Искусств», жил у магглов?       — Ум… Они мои единственные родственники? — как-то неуверенно то ли спросил, то ли ответил Поттер.       — Ну, если не считать магов семейства Блэк, Малфой, Лонгботтом и иже с ними, то да, наверное, единственные…       По мере перечисления фамилий глаза у Гарри становились всё больше и больше.       — А…а… Ты откуда знаешь?       — Гарри! — праведно возмутилась Лотта. — Я, как только про магию узнала, постаралась как можно больше про это прочитать! Особенно после того, что эти маги позволили себе сделать с моим отцом! А уж биография и родословная Мальчика-Который-Выжил — ты вообще в курсе, что тебя именно так называют?       — Эм… Нет, — смутился Гарри.       — Теперь в курсе. Так вот, твои родственные связи там тоже вполне себе прописаны. И теперь вопрос: а почему самый знаменитый мальчик магического мира воспитывается не у своих родственников по отцовской линии, а был отдан на воспитание простецам?       — Хм… Мне вообще про магию до прихода Хагрида было ничего неизвестно. Тётя только на маяке сорвалась и кое-что про маму рассказала, но это такие крохи… А Хагрид не особо многословен был, когда мы в Косом переулке покупки делали.       Лотта прищурилась и коварно спросила:       — И вот скажи мне честно — каково твоё отношение к магам сейчас, после того, как ты узнал, что тебя просто выкинули из магического мира на энное количество лет, и даже не дали возможности не то что вырасти в магическом мире, окружённым волшебством и прочими чудесами, но даже лишили возможности что-то об этом узнать?       Гарри задумался. Потом ответил:       — Ещё неизвестно, какими бы эти магические родственниками бы оказались. Может, они во сто крат хуже моих тёти и дяди?       Лотта пожала плечами.       — Тоже как вариант. Но на данный момент этот аргумент неприемлем. Если бы не «бы», что мешают, как столбы. Знаешь такую поговорку? Факт в том, что ты — волшебник, но тебя из волшебного мира выкинули, как кутёнка. На целых десять лет. И за эти десять лет никто не поинтересовался, как тебе живётся с твоими родственниками. А я и так вижу, что не сладко. Вон синяк, одежда эта, что на помойку просится. А уж поведение твоих родственников на вокзале и вовсе… Я видела и слышала.       Гарри снова покраснел. Ему было стыдно. Вот только за что ему-то стыдно? Разве это не ИМ должно быть стыдно?       — Но почему ты сказала, что ты вляпалась? — вдруг вспомнил мальчик.       — Хм… Ты хочешь сказать, что на вокзале ты ничего не заметил?       — А должен был?       — Уфф… На-ка, почитай вот эту интересную историю.       Лотта вытащила из своего чемодана книгу и открыла её почти в самом конце.       — Вот, та самая рассвет и закаты, ага.       — Развитие и Упадок Тёмных Искусств, — назидательно прочитал Гарри.       — Я и говорю, рассветы и закаты. Ты читай-читай. Может, после этого тебе станет несколько сподручнее объяснить, почему это я вляпалась.       Гарри смерил девочку взглядом и уткнулся-таки в книжку. За последний месяц он прочитал все свои новоприобретённые учебники, но ничего подобного, о чём говорила эта МакКней, там не было. Но и кроме учебников Хагрид ему ничего другого купить не разрешил. Сказал, что в Хогвартсе есть огромная библиотека и ему этого должно быть достаточно. Но и сам рассказал о произошедшем через «бе» и «ме». Пропустив, скорее всего половину, а то и большую часть, фактов.       — Ой, давай я тебе очки починю. Или сам попробуешь? Что они у тебя на скотче да треснутые? Так же читать неудобно.       — А?       Гарри оторвался от начатого чтения и уставился на девочку.       — Очки, починить не хочешь, спрашиваю?       — А можно?       — Ё-о-о-о… — Лотта изобразила фейс-палм. — И это потомственный волшебник? Репаро тебе на кой? В учебнике оно есть. Попробуй!       Через три минуты очки были восстановлены усилиями самого Гарри под чутким руководством Лотты, и мальчик всё же углубился в чтение. А Лотта тем временем смотрела в окно купе и заметила, как в самый последний момент с той стороны прилетело всё рыжее семейство и понеслось к поезду, который издал предупреждающий гудок. А ещё через минуту платформа за окном медленно, но всё набирая скорость, поплыла в сторону.       Они тронулись.       Гарри закончил читать собственную историю как раз к тому моменту, как дверь купе открылась, и в купе заглянул самый младший из уже знакомых Лотте рыжеволосых мальчишек. Гарри как раз вернул книгу Лотте, а та убрала её в чемодан.       — Здесь свободно? А то все места уже заняты… — робко спросил долговязый веснушчатый парень с пятном грязи на кончике носа.       Лотта смерила его взглядом и как-то в пустоту спросила:       — А если все места заняты, то где твой багаж?       — А… Так это… братья забрали…       — Следовательно, если твой багаж забрали братья, то у них в купе есть место и для тебя…       Рыжий передёрнулся.       — Там Ли с тарантулом…       — Кхем… — закашлялась Лотта. — С кем там этот Ли?       — С тарантулом, — охотно повторил рыжий и уже не ожидая разрешения вошёл в купе и плюхнулся на диванчик.       — Это паук который, один из самых ядовитых арахнидов? — уточнила Лотта.       — Э…. Не знаю… Но Ли сказал, что это тарантул и да, это паук. Гигантский…       Рона снова передёрнуло.       — Твою же… — рука-лицо. — Куда я еду?!       Гарри же был задумчив и не обращал внимания на нового соседа.       Поездка продолжалась, Рон представился, Гарри и Лотта тоже.       — МакНейр? — с ужасом переспросил Рон.       — МакКней! — рявкнула Лотта, этот рыжик уже начал её подбешивать.       — А в чём разница?       Гарри закатил глаза от тупости вопроса и уже без прежней приязни посмотрел на этого индивидуума. Бесцеремонные вопросы про шрам и то, что Гарри должен, нет, просто, обязан что-то помнить из той роковой ночи, даже его уже достали. А ещё вспомнилось происшествие перед разделительным барьером. И если там он ничего не понял, то сейчас, глядя на то, как шипят друг на друга Лотта и Рон, начал ощущать что-то неправильное во всем этом.       — А где Гарри? — спросила рыжеволосая женщина       То есть они ждали именно его? Зачем? Хагрид, конечно, не сказал ему, как пройти на платформу, но… Хм…       Гарри снова подвис, пока его новые знакомые продолжали шипеть друг на друга.       Проехала тележка, Гарри накупил всего и предложил новым знакомым. Рон для вида, Лотта ясно видела, что для вида, промямлил, что у него, мол, всё есть, но уже спустя секунду накинулся на угощение.       — Спасибо, Гарри, — Лотта взяла себе одну из лягушек, но не спешила её открывать. — Не хочешь нормально поесть? От сладкого вяжет во рту, а тут и запить нечем. Мне папа ланч с собой соорудил, там не только сэндвичи. Кстати у меня термос с чаем, будете?       Никто не отказался. Лотта заметила, что Рон забыл про свой сэндвич и спрятал его обратно в сумку, а не положил на общий стол. Зато с энтузиазмом стал уничтожать не только сладости от Гарри, но и то, что было в «корзинке» у Лотты.       Поезд ехал, время шло. Рон разглагольствовал про квиддич, Лотта кривилась, но молчала, Гарри слушал, но тоже молчал. В какой-то момент Рон попытался похвастаться своими умениями в колдовстве и заколдовать свою крысу. Не получилось. Гарри ухмыльнулся, но хвастаться своими успехами по починке своих очков, без применения палочки, что примечательно, не стал. Просто наблюдал. И тут в купе заглянули Грейнджер с Лонгботтомом в поисках его жабы.       — Ты действительно Гарри Поттер? — взгляд девочки стал очень внимательным. — Можешь не сомневаться, я всё о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твоё имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке».       Гарри бросил быстрый взгляд на Лотти, которая предпочла в последние час-полтора молчать и не отсвечивать. Потом с болезненным интересом взглянул на Лонгботтома, но тот проигнорировал этот взгляд. Парень снова стрельнул взглядом на Лотту и лёгким движением подбородка указал на Невилла. Девочка лишь плечами пожала. Гарри снова задумался и выпал из разговора, отчего Грейнджер резко засобиралась и потащила Невилла искать-таки его сбежавшую жабу.       Несколько позже, когда невольным слушателям уже надоело слушать какие молодцы игроки команды в квиддич «Пушки Педлл», в купе заглянули Малфой, Кребб и Гойл. Но быстро купе покинули, ибо пришлись не ко двору. Рон тоже покинул их на некоторое время.       — И этот Малфой мой родственник? — скептически спросил Гарри.       — Это точно.       — Что-то непохоже, чтобы он считал меня своим родственником, на Дадли похож, такой же противный.       — Не могу с тобой не согласиться, — Лотта тоже скривилась. — И Невилл, тюфтя, ни намёком не показал. Ты это странным не считаешь?       — Что конкретно?       — Что твои родственники даже при всей твоей знаменитости тебя игнорируют?       — А они точно мои родственники? В той статье, что ты мне дала прочитать, о родственниках ни слова.       — Тебя только это заинтересовало?       — А должно что-то ещё?       — Про родственные связи семьи Поттер ты и сам сможешь узнать, когда приедем в школу, просто почитав подшивки газет за то время. Надеюсь, в Хогвартской библиотеке они имеются.       Гарри согласно кивнул.       — Ну или я тебе дам почитать те статьи, что читала я, кроме вот этой. Грейнджер же тебе сказала, что твоё имя упоминается во множестве источников. Там не только про события той Хэллоуинской ночи, но и прочие разборы имеются, вот там-то и поминаются твои родственные связи.       — Хорошо, спасибо. Так как насчёт того, на что я ещё должен был обратить внимание?       — Хм… Ночь, фонарь, аптека…       — Э-э-э-э?..       — Ой, это я так…. Навеяло, прости. Так вот ночь, в доме четверо. По итогу? Трое мертвы и показаний дать не могут, четвёртый — ты. Младенец, которого тоже допрашивать бесполезно, но какие подробности произошедшего, как красочно всё расписано. Пошагово, поминутно, посекундно, я бы сказала. Вывод?       — В доме был кто-то ещё, — пробормотал Гарри. — Но по какой-то причине не вмешался.       — Как вариант, но всё же вряд ли.       — Тогда что? Как? — вскинулся мальчик.       — Вся эта бодяга кем-то была заранее спланирована…       — И это был не Тёмный Лорд, — это уже произнёс сам Гарри.       Слова, как тяжёлые камни, упали, отгремели и затихли, давая осмыслить сказанное.       — Фак… — выматерился Гарри.       — Теперь ты понимаешь, почему я влипла?       — Извини, но всё ещё нет.       — Уф… Я не хочу учиться магии в Хогвартсе! Понимаешь? Не хочу. Мне не нравятся маги и то, что они сделали с моим отцом. А прочитав про эту войну, про то, что тогда происходило, тем более не хочу во всё это лезть. И вот на тебе! Кушай не обляпайся! Совершенно случайное знакомство с Мальчиком-Который-Выжил на вокзале Кинг-Кросс и чьи-то сломанные планы. Ведь ты уже догадался, что с этими Уизли ты столкнулся не просто так? Догадался же?       Гарри скривился.       — Хочешь сказать, что если бы сразу догадалась, кто я такой, а не потом, то и не вмешалась бы?       Теперь задумалась Лотта.       — Не знаю, — наконец призналась она. — Я ведь действительно не знаю, почему именно я тогда схватила тебя за руку и не дала подойти к ним с вопросом. Не знаю. Но я тогда действительно даже не представляла, кто ты. Но уже видела, что с тобой пытаются провести какие-то манипуляции, прямо как на моём папе. Меня это взбесило, задело… Наверное, именно вот это бесстыжее и беспринципное воздействие и заставило меня тогда действовать. Благо, что ещё до магии дело не дошло. Кстати, на меня ведь тоже магически не воздействовали, только папе разум затуманили, заставили его думать, что он согласен со всем и вся, моим обучением в этой дурацкой школе… А меня не тронули… Я-то всё помню, и то, что ни с чем таким я не соглашалась… хм…       Вернулся Рон, и Лотта снова замолчала. Гарри понял, что при Уизли она говорить не будет, и принял правила игры. ***       — Хм… Смелости на весь Гриффиндор хватит, а задумки слизеринские. Хм…       — А Рейвенкло?       — Ты, милочка, практик до мозга костей, а там теоретики-научники. Не твоё это. Не твоё…       — Хаффлпафф?       — Поближе к кухне, подальше от начальства? — хмыкнула шляпа. — Нет, милочка, твои затеи для Хаффлпаффа не пойдут. В Слизерине полукровку с такими эскападами съедят. Гриффиндо-о-оо-р! — это уже вслух и громко.       Первый учебный день прошёл… Прошёл он, в общем, а Лотта не появилась ни на одном занятии. Она их демонстративно прогуляла.       День так, второй, на третий декан МакГонагалл вечером в гостиной при всех пристыдила девочку и назначила ей штраф в пятьдесят баллов и отработку. Сокурсники стали крыситься на Лотту, но МакКней на это только хмыкнула и пожала плечами. На отработку просто-напросто не явилась.       На следующий день староста, Перси Уизли, сам, чуть ли не за шкирку привёл девочку в теплицу, где должны были проходить занятия у первого курса Гриффиндора. Но стоило только войти учителю, а старосте убежать на собственные занятия, МакКней демонстративно покинула царство растений.       — Мисс МакКней! Мисс МакКней! Минус десять баллов!       — Да хоть сто!       — Лотта, что ты творишь? — как-то вечером спросил Гарри.       Грейнджер уже даже не пыталась «поговорить» с той, что топила факультет в минусе, на Грейнджер было тщательно отработано невербальное и беспалочковое «Силенцио».       Факультет игнорировал девочку, девочка игнорировала и факультет, и занятия, и вообще всё. Одни близнецы ржали над ситуацией и боготворили первокурсницу. Никогда ещё факультет Гриффиндор с первых же дней не уходил в глубокий минус. А тут на тебе. Шутка, которую даже они бы не осмелились отколоть.       — Я добиваюсь, чтобы меня отчислили, — спокойно пожала плечами Лотта. — Я же уже говорила тебе: я не хочу учиться в этой школе.       — Но где ты тогда собираешься учиться магии? — округлил глаза Гарри.       — А оно мне надо?       Этот простой вопрос поставил в тупик местную знаменитость и огорошил прочих, кто присутствовал при этом разговоре и невольно подслушал его.       А время шло. Тролль чуть было не загрыз всезнайку, а Поттеру с Уизли присвоили только пять баллов за «подвиг». Пять баллов за спасение жизни девочки? Нет, минус десять баллов за собственную невнимательность декана, которая проглядела отсутствие одной своей ученицы, двух на самом-то деле, на праздничном ужине. Лотты там тоже не было, но она была в Гриффиндорской башне, а потому в безопасности.       — Вот такая справедливость, Гарри, — усмехнулась чуть позже Лотта, когда была посвящена этим самым Гарри во все перипетии этого вечера.       Да, с некоторых пор с девочкой общался только Гарри, за что на него регулярно шипел Рон, которому такое положение вещей не нравилось. Как же! Внимание Национального достояния не обращено целиком и полностью на него, блистательного Рональда Уизли. Да ещё и с кем приходится это самое внимание делить? С грязнокровкой, которая «третирует» весь факультет!       На зимних каникулах девочке в качестве наказания запретили ехать домой и принудительно вернули её со станции в Хогсмиде в замок. Другие назначенные отработки девочка так же упорно игнорировала.       Гарри нашёл зеркало.       — Не живи в мире иллюзий, там нет ничего хорошего, Гарри, — посоветовала ему Лотта, когда Гарри и с ней поделился своей находкой.       — Но почему ты не хочешь обучаться магии? — всё же спросил он, когда они вдвоём, Рон куда-то умотал вместе с близнецами, пригрелись у камина в гостиной Гриффиндора.       — Кто сказал, что не хочу? — лукаво посмотрела на него Лотта.       — А… Ты же сама и сказала…       — Я сказала, что не хочу учиться магии в Хогвартсе. К твоему сведению, Хогвартс не единственная школа магии в мире. Да и обучиться я вполне могу самостоятельно, что и делаю. Этого же и тебе желаю, а не только ловить приключения на свою тощую задницу.       — Но в маггловском мире колдовать нельзя!       — С палочкой! С па-лоч-кой. Когда ты видел, чтобы я колдовала этим костылём?       — Кхм…       Лотта повернулась к столу, на котором были разбросаны свитки и книги, и один из фолиантов прыгнул ей в руку. Гарри проследил за этим действом, и его глаза загорелись.       — Невербально и без палочки? Это что за заклинание?       — «Акцио» — притягивает нужный предмет, изучается на чарах на четвёртом курсе.       — А… О-о-о-о!       — Вот тебе и «О». А ты до сих пор свою одежду в порядок привести не можешь.       — Кхм… Мне купить…       — Да маму же вашу, Гарри!       Пара взмахов рукой — и кроссовки мальчика перестали просить каши, став как новенькие, штаны резко уменьшились и перестали болтаться на бёдрах, то же самое произошло и с рубашкой со свитером. Они как-то резко уменьшились, обновились и стали идеального размера. Даже волосы как-то распрямились и уложились в элегантную причёску.       — Трансфигурация, Гарри, — это не только иголки из спичек! А мистер Фламель — это знаменитый алхимик, известный как тот, кто создал философский камень и живёт уже больше шести сотен лет!       Лотта легонько шлёпнула парня по голове призванным для демонстрации фолиантом и кинула этот же фолиант ему в руки, после чего встала и ушла в комнату, которую делила с прочими девушками их курса. Делила, но, как понятно, не дружила.       Гарри опустил взгляд на книгу в руках: «Великие зельевары и Алхимики за прошедшие полтысячелетия — загадка Николаса Фламеля».       — Нет, Гарри, ты реально дебил или всё же притворяешься?       В число отщепенцев Гриффиндора включили Поттера, Лонгботтома и Грейнджер. Минус сто пятьдесят баллов тогда, когда факультет только-только выбрался из минуса — это жёстко. С Лотты уже давно перестали снимать баллы, поняв, что на неё это не действует от слова «совсем», а других способов заставить её посещать занятия так и не придумали. Уизли до сих пор находился в Больничном Крыле, а потому никто не мешал Лотте чихвостить Поттера.       — Я не дебил, — сопел мальчишка.       — А по мне всё же дебил. Вы зачем на Астрономическую башню попёрлись?       — Надо было Норберта передать…       — А почему ваши посыльные за драконом не могли у хижины Хагрида и приземлиться? Зачем вы их пригласили туда, где вы как на ладони со всех сторон света? Вас же моментально спалили!       — Чарли предложил…       — Ой, мляяя… Чарли… Чарли… Это не тот, который Ронов старший брат, драконолог, вроде?       — Ага, он самый….       — Ума палата, да ключ утерян. Мало того, что вам сказали принести его туда, откуда вас могут увидеть все кому не лень, а таких «неленивых» по замку шастает от пяти до двух десятков каждую ночь! Так ещё и… Ты хоть знаешь, что на территорию Хогвартса невозможно проникнуть несанкционированному посетителю, а Астрономическая башня — это территория замка под защитным куполом! Балда! И Чарли твой…       — Он не мой… — Гарри уже понял, что его нагнули, как хотели. И — кто? Самый лучший друг!       — Не важно… Он это знал, не мог не знать! Разумнее было бы, чтобы эти ваши драконологи прилетели на опушку Запретного леса со стороны хижины Хагрида и Хагрид сам, ещё раз повторю — САМ, мля, передал им дракона на этой самой опушке. А не первокурсники! Хотя какой разумности я ожидаю от человека, который успешно пляшет под чужую дудку, а сам думать не хочет?       Отработка в Запретом лесу тоже наделала много шума.       — Вот теперь я понимаю, почему ты не хочешь тут учиться, — как-то высказался Гарри.       — То ли ещё будет!       Прощальный пир был ознаменован тем, что Гриффиндор, вопреки всему занял-таки первое место в школьном соревновании. Дамблдор с хитрющей ухмылочкой всё начислял и начислял отличившимся в «походе за спасением философского камня» студентам баллы. Лотта смотрела на Поттера, который опять же вопреки улучшающемуся настроению всех гриффиндорцев всё больше и больше смурнел.       — А теперь к плохим новостям, — директор скорбно поджал губы. — Мисс МакКней, вы не оправдали наших ожиданий и вы исключены из школы магии и волшебства «Хогвартс». Передайте мне вашу палочку, мисс.       — Я оправдывать ВАШИ ожидания и не должна. Только свои и папины. Держите.       Хруст, палочка была переломлена пополам.       — Ур-ра-а-аа-аа-ааа!       — Дура!       — Идиотка!       Слышалось со всех сторон — и только от слизеринцев не поступило ни одной реплики на эту тему. А вот во взглядах появилось какое-то странное, противоречивое уважение.       На вокзале Кинг-Кросс, между платформами девять и десять стояли два подростка.       — И как ты теперь? — спросил мальчик, его родственники ещё не подъехали, а магические друзья, включая Грейнджер, уже разъехались по своим домам. Уизли аппарировали прямо с платформы девять и три четверти, Грейнджер обфыркала Лотту, пока они с Гарри продвигались к разделителю, а там их уже ждали Грейнджеры и МакКней.       — Ну, магии-то меня никто не лишал! — рассмеялась девушка с огненными волосами. — Палочку сломали! Вот беда-беда-огорчение. Надо будет — куплю новую, и никто мне это сделать не запретит, тем более что я прекрасно знаю, где находится вход в магический мир. И вообще…       — А не боишься, что на этот раз тебе память подотрут?       Девушка осмотрелась по сторонам, взмахом руки окружила их с парнем куполом «Муфлиато» и тихим шёпотом сказала:       — Как видишь, на беспалочковую никто не реагирует. А боюсь ли я? Есть немного… Но! Память сотрут, а магия всё равно при мне останется… И… Мы прямо сейчас с этой платформы уезжаем в аэропорт. Больше в Англии нас ничего не держит. Папа весь год занимался нашим переездом. А там, куда мы отправляемся, есть своя школа магии, так что не пропаду.       — Ясно…       Парень с грустью посмотрел на девушку и заметил:       — Мои приехали.       — Я тебе напишу, обязательно напишу, как устроимся. ***       «Привет, Гарри. Надеюсь у тебя не так всё плохо. Но если совсем невмоготу, пиши на адрес до востребования!»       «Привет, Лотти. Твоё письмо — единственное, которое до меня дошло. Думаю, по причине того, что ты пишешь на маггловский адрес и с маггловскими методами доставки. Рон и Герми мне тоже писали, но, как выяснилось, их письма воровал домовой эльф. А ведь их доставляли магические совы! Этот эльф использовал на моих родственниках «Левиосу» — скинул на гостей дяди пудинг — и мне тут же пришло письмо об исключении. Кричалка. Не знаю… ты знаешь, что такое Вопиллер? Потом ещё одно и ещё. И всё это при этих самых магглах, при которых вроде как колдовать нельзя. А самое, что интересное, что до этого момента я вполне себе беспалочково, как ты меня учила, колдовал и ничего такого не случалось!»       «Что такое вопиллер я знаю, Гарри. А эльф этот твой, скорее всего, использовал твою палочку для колдовства. Ты просто не заметил. Или это всё было специально запланировано и инсценировано. Как и с твоими родителями. Ты всё ещё хочешь подыгрывать им и продолжать этот 3,14дец?»        «А что я могу с этим сделать? Я уже понял, что меня, как тебя вот так просто не исключат. А если и исключат, то куда я пойду? Учиться в «Кэмеронс», как и предполагали дядя с тётей, когда меня забрали в Хогвартс? Или в исправительное заведение для трудных подростков им.Св.Брутуса? Именно такую легенду придумали родственнички для оправдания моего обучения в Хогвартсе перед соседями!»        «А давай к нам? Папа не против. Он как услышал про тот трэш, что с тобой происходит, посидел, подумал: где один подросток, там и два.»        «И как это сделать?»        «Ну, мантия-невидимка-то у тебя при себе? Как только к вам постучится мой отец — ты его знаешь — укутайся в неё и всё. Следуй за папой. Не снимая мантии.»       В ночь, когда близнецы Уизли выломали решётки на окнах второго этажа дома номер четыре по Прайвет драйв, из аэропорта Хитроу вылетел аэробус-312 по маршруту Лондон, Великобритания — Оттава, Канада.       Уизли нашли только пустую постель, сломанную палочку Гарри, записку с текстом разрыва контракта с Хогвартсом. Магически правильно и грамотно оформленную и сработавшую, и нарвались на скандал с Дурслями. Дамблдор не смог отследить Гарри по Книге Душ, так как такой ученик больше не значился в студентах Хогвартса. А айрбас увёз одного незапланированного пассажира. Гарри весь перелёт не снимал с себя мантию-невидимку и сидел возле окна на кресле, которое всем остальным казалось пустым. МакКней выкупил два места, аргументируя это тем, что ему нужно пространство и он не хочет себе соседей.       Осенью 1992 года в Ильвермони поступили на обучение брат и сестра МакКней.       В Хогвартсе же за учебный 1992–1993 год погибло пять студентов, что привлекло к делам школы взор общественности, и директор Дамблдор лишился не только своего поста директора, но и прочих высоких кресел. А ещё возродился Тот-Кого-Нельзя-Называть. Вот только Мальчика-Который-Выжил и мог бы помочь в борьбе с ним — больше в Англии не было.       С большим трудом взявшиеся за голову маги урезонили лича. Дамблдор всё же проболтался про наличие крестражей у Волдеморта, а там сработали невыразимцы, схватившиеся за головы.       Но это уже совсем другая история. А у Гарольда МакКнея было все хорошо и в Англию он возвращаться не собирался, переведя после своего совершеннолетия все активы рода Поттер в Американское отделение гоблинского банка.