Часть 2

Теплый свет камина плясал по стенам уединённой гостиной "Трёх мётел". В углу, за полузакрытыми портьерами, трое мужчин сидели за низким столом. Люциус Малфой — в неизменном черном мантии и с тростью, Нотт-старший — с ледяным выражением лица и усталым видом человека, которого всё раздражает, и профессор Снейп — мрачный и угрюмый, как всегда. — Он несносный, — сказал Нотт-старший, откинувшись на спинку кресла. — Я предупреждал, что с ним будут проблемы. Отсуствие воспитания матери, — добавил он с нескрываемой грустью. Снейп плотно сжал губы. — Тем не менее, — сказал он, — публичное хамство в мой адрес, да ещё на глазах у всего класса, недопустимо. Он оскорбил не только меня, но и всех слизеринцев. В его словах прозвучало презрение к факультету, в котором вырос его отец. — Сними с него баллы, — холодно отозвался Нотт-старший. — Это в твоей компетенции. Но публично унижать моего сына — нет. Даже ты должен знать границы, Снейп. Тот чуть подался вперёд, но промолчал, пробормотал что-то невнятное и резко встал из-за стола. — Я сделаю всё по уставу, — бросил он и вышел из комнаты, хлопнув плащом. В помещении повисла тишина. Люциус всё это время молчал, откинувшись в кресле, с рассеянным выражением на лице. Теперь он поднял взгляд на Нотта. — Он в Гриффиндоре, — негромко сказал он. — Я в курсе, — ответил Нотт-старший сухо. — За это он уже наказан. Новую метлу в этом году не получит. Хочет быть львом — пусть бегает по полю на двух ногах. Он взял бокал с огневиски и чуть отпил. — А Снейп, — добавил он спокойно, — пусть помнит, кто он и на чьи средства висит полка его зельев в подземельях. Люциус слегка кивнул, не одобряя, но и не споря. Потом, устало вздохнув, произнёс: — Сложные времена. Дети становятся неуправляемыми. Нотт-старший усмехнулся уголками губ. — Наши — особенно.