XII Dragon [Сантос, Клайд, Кавеори]

— Почему я только сегодня узнаю, что ты натурал? — Клайд, заткнись. Сантос достаёт из шкафа огромную футболку с шуткой про Уран, которую ему мило подарил Джаст. Наверняка он её просто стащил из магазина, а им втюхал, чтобы отмазаться. Она не ношена и минимум трижды стирана. Сойдёт, он надеется. — Нет, и всё же, я всегда "за" разнообразие в нашей с— — Заткнись, пока я чего не засунул в твой поганый рот. — Нет, ну, я никогда не против. Давай, снимай штаны. — Иди в банан! Женщина громко ржёт с них на кухне. Они вдвоём краснеют, носы тычут обратно в шкаф. Неловко. Сантос хватает штаны, поворачивается на пятках в сторону кухни. А, нет. Только ему стыдно. Этот ублюдок опять на озоне тыкается. Сантос шипит. — Ты, позорный кусок металлолома, кто ныл, что его деканат во все щели? — Он дымит! — Клайд показывает ладонью в сторону компьютера. По экрану бегают мурашами пиксели, а время рендера успешно приближается к девятисотому расчётному часу. Кактус морщится. Ну, он говорил, не раз и не два, что ему нужно собрать себе что-то адекватное. А не "оно работало у отца, отбатрачит у меня" Жалеть Клайда? Нет, спасибо. — Готовь банку смазки, что ещё могу сказать. — Да ладно, а что по твоему я ищу? — Трусы с Гитлером? Клайд моргает. Застывает, возмущённый, с открытым ртом и нахмуреными бровями. О боже, он синхронизировался со своим убогим компом. Только дымка от макушки не хватает для полного соответствия. Рот Сантос ему закрывает. Телефон на всякий из руки достаёт, смотрит, на открытую вкладку. Переводит взгляд с поисковой строки на лицо Клайда. Позорник. Сантос, стараясь смотреть исключительно в пол, заходит на кухню. Женщина сидит на кресле. Весьма фривольно, даже на периферии так кажется. Из ванной, прежде, чем Клайд наебнулся на куске мыла, она стащила огромное полотенце — только оно не мешает ей рассесться как на обложке какого-нибудь этти про злодейку, захватившую престол. — Чего стесняешься, рыжик? Давай, глаза в глаза. Он поднимает голову под её смешки. Тянет кривую улыбку. Она щурится, словно растаскивая его на кванты, нежно скалится. Волосы рассыпаны, алеющими концами лежат на ключицах, ровно по краю полотенца. Сантос в каком-то неправильном этти, тут явно поработал грузовик-сан. Женщина опирается подбородком на тыльную сторону ладони, теребит прядь волос. Смотрит в него. Ладно, его бросает в дрожь. Одежду тянет прямыми как колья руками, и сразу, как только она забирает, скрещивает на груди. Чтобы не думать, куда их деть. — А как вы... — Повезло, что я одна из семёрки. Куда проще на параллелях возвращаться к возможностям первой линии. — Что? Женщина разгибается, — ситуация сос, на их с Клайдом кухне абсолютно не смущаясь переодевается неизвестная, так ещё и женщина, — полотенце держится на честном слове, но теперь она хотя бы в штанах. Трёт подбородок, бегает взглядом по нему. Сантос чешет шею. — Ты не знаешь про параллели? — Эм. — Ужас, — она смеётся, — жить рядом сразу с двумя, так ещё и третий частенько тут шляется, а ничего не знает о бабочках! — Извините, но я даже имени вашего не знаю, — Кактус обходит женщину, ставит чайник кипятиться. — Меня— — Кактус, — по шее бегут мурашки. Не только от имени, ещё и от пробежавших по коже ногтям, — Сантос. Я помню тебя ещё маленькой куколкой с ответвления. Неужели в твоей лордовской головке совсем ничего не мигает от пары лет соседства с этими пятью? — Нет? — Ужасно. Женщина всплескивает руками, бросает полотенце на кресло — Сантос успевает повернуться, — шебуршит рубашкой. — Будто голых не видел, с Клайдом-то столько прожив. Поворачивайся, говорить со спиной неприятно. Чайник свистит, Клайд вваливается на кухню с мокрой головой. Тянет в рот печенье. — Он не умер. Меня не выебут. — Счастлив за тебя. — Ну, что, мальчики, — женщина садится снова в обшарпанное кресло. Закидывает ногу на ногу, откидывается на спинку и смотрит на них, как на развесёлых улиток под ботинком, — раз уж эта неприятная мелочь разрешилась, — её глаза сверкают в закатном солнце, — готовы заполнить свои пустые головки важными знаниями? — Извините, но- — Кавеори. Она делает пас рукой. Всё в её движениях какое-то ленивое, отточенное графской манерностью. Чем-то смахивает на размеренную неспешность Альцеста и акульи оскалы Нео. Сантос смотрит на её чуть плывущую макушку, на которой дёргаются уши. У этих четверых какая-то своя, что? Параллель? — Ну, проваляетесь ночь в кошмарах. Тошнить будет, возможно, кости выкручивать. Вы ведь молодые куколки, — Кавеори вытаскивает из воздуха золотую монетку, копейку будто, — даже столько вам усвоить — разорвёт органы. Она подбрасывает монетку. Сантос хлопает глазами на оборот, говорит вслух, по привычке, решка. Хлопок. Кавеори поднимает ладонь, показывает. Усмехается. — Решка. Трясёт рукой. Копейка исчезает, без каких-либо звуков. — Что это было? — Моё золото. Там и ваши мыслишки со смертями есть. Вот кто она. Дракониха с кошачей, ленной грацией охраняет тонны... Чего бы она не охраняла. Кавеори дёргается в сторону входной двери. Улыбается. — Вы только посмотрите, кто идёт! Сантос переглядывается с Клайдом. Он мрачно кивает. Сантос шлёпает по коридору, хватает на всякий случай зонт. Открывает дверь— — Блять. Нео скалится. Щёлкает по носу и идёт, оттолкнув плечом вглубь квартиры. Альцест с Модди переглядываются, вздыхают синхронно. — Мы к Кавеори. — Чт- — Поверь, спорить с голосами в голове — та ещё морока, — Модди качает головой. — Мы ей немного лицо пришли разукрасить, — Альцест весело крякает, толкает Модди в спину, сам проходит внутрь. — Мы, значит, вспоминаем всё отвратительными ошмётками, страдаем, а она пришла вся такая чистенькая! — Не хватает только Джея. — Нео его ищет. Неадаптар тут не существует. — Всё настолько плохо? — Я бы сказал, что наоборот, лучше, — Альцест ведёт непонимающего Кактуса по его же квартире к кухне, — а вот Жираф... — Он сам виноват в том, где сейчас, — Нео не бурчит, просто говорит как скрипящий стул. Щёлкает закипевший чайник. — Однажды мы поймём, почему вы разругались. Клайд сжимает голову, стукается мерно о стол. Сантос тоже не выдерживает: — Какого хуя вы сюда припёрлись? — Пацаны, посидите с детьми. — Охуел? — Поднял задницу и пошёл в их квартиру, — Нео цедит, смотрит холодно, что едва не режет, — возьми Алфёдова за руку, перебросься парой слов с Джастом. Не хрустальный, не клюквенник. Переживёшь, даже без трещин. Альцест качает головой. Но тоже гонит: — Пацаны, вам реально лучше сделать это как можно раньше. Сантос стоит с Клайдом на пороге собственной квартиры. Какого, блять, хуя.