Уровень 17. Действуй.

      Прошло две недели — дни проскальзывали, как песок сквозь пальцы — каждый из них выбивал почву из-под ног Касуми, приносил новые раны и знакомства. «Безликие» отбили ещё один магазин, а в качестве бонуса получили подпольную аптеку, из которой Хару могла брать лекарства вместо денег.       А ещё Касуми получила новый шрам на бедре. Одна из стычек оказалась для неё довольно тяжёлой — и теперь девушка не вылезала с полигона. Кента даже шутил о том, что Касуми скоро может превратиться в реальную угрозу. Она не пропустила это мимо ушей — подготовка к будущей войне шла полным ходом.       Последний раз Шигараки связался с Юичи двенадцать дней назад — принёс руку Санко, на которой красовалась маленькая татуировка драконьей головы. Мужчина оказался Гадюкой — так у «Драконов» называлась основная масса бойцов.       У Касуми холодели кончики пальцев — кто-то знал о ней, о её Причуде, и назначил вознаграждение за голову девушки. Для прошлой жизни Касуми это было всё равно, что удар молотом по голове — но здесь всё отличалось слишком сильно. Она преступница, за которой вполне может вестись охота. Юичи быстро успокоил сестру — если бы всё было так серьёзно, за Касуми бы уже давно кто-то следовал по пятам или пытался убить в подворотне. Касуми хотела сказать, что и такое было — но умолчала про их встречу с Шигараки.       Конечно, когда Касуми ещё жила своей прошлой жизнью и проживала подростковый период, она мечтала о том, чтобы иметь какую-нибудь уникальную и сильную Причуду. Что ж — она её получила, но мало того, что Мёртвое Поле отказывалось её слушаться, так ещё и вместо уважения к своей персоне чуть не получила нож в сердце. Раньше она мечтала быть особенной. Теперь её особенность — это клеймо, и каждый шаг по улице отдаётся в висках криком — беги.       Система подкидывала пустяковые задания вроде помощи лавочникам, очередного мытья посуды, от количества которой Касуми уже воротило, и ежедневных тренировок с Кентой и Хару. Сколько раз за эти две недели Касуми успела напороться на нож? Кажется, сорок или пятьдесят. Сколько раз она успела поваляться на земле и пропустить ударов? Вроде бы не меньше семидесяти.       Из хорошего — все эти две недели Касуми проводила на полигоне каждую свободную минуту, и наконец овладела ножом достаточно для того, чтобы открылось древо талантов. Большая часть из всей системы, что на досуге успела прошерстить девушка, всё ещё оставалась заблокированной, но одно открытие «Мастерство клинка» уже заставило её щёки залиться краской от радости.       Нож в её руке внезапно стал продолжением руки — это ощущалось почти как звон колокола или очередной удар по голове. Первый выпад — и нож вонзился в руку Хару глубже обычного, как будто Касуми резала масло. Движение, которое раньше не давалось без концентрации, сегодня ощущалось простым, как дыхание.       — Оху… — Хару замерла, за несколько секунд залечивая ранение. Её глаза сверкнули пьяным розовым светом. — Это не удача. Ты научилась.       Касуми закрыла глаза. Месяц назад она бы не подумала о том, что этот навык когда-нибудь ей понадобится — но сейчас он был необходимым. Синяки и раны, полученные на улицах, уже стояли комом в горле.       Люди в этом мире действительно слишком сильно надеялись на героев — эта мысль не давала Касуми покоя дни и ночи. Вчера она видела, как подросток с огненными ладонями бежал от грабителя с пистолетом — его руки могли плавить металл, но он даже не попытался дать отпор.       Всемогущий не нёс этим людям свет. Он выжег им глаза. Он научил людей верить в Символ, а не в себя — эта мысль удручала и вызывала головные боли.       Раньше Касуми верила, что герои — это польза и опора для общества. Теперь она видела их наследие: улицы, где каждый ждёт спасения, как манны небесной. Дети с Причудами, которые не могли дать сдачи. Взрослые, прячущие силы, словно стыдясь их.       — Эй, ты! — она схватила за шиворот парнишку, который только что отдал кошелёк бандиту. Его пальцы искрились статикой — причуда явно была боевой. — Почему не сопротивлялся?       — Я… я не герой…       Касуми сжала кулаки. По её горлу прокатился ком. Вот он. Корень всего зла.       Герои… Они не спасали. Они приручали. Делали из людей овец, которые даже не умели оскалить зубы. Фукуро-сан — старуха из сувенирного — и та прижимала к груди браслет из камней — последний подарок умершего мужа. Её причуда могла отшвырнуть любого, но руки дрожали, как у ребёнка. Касуми сглотнула ком ярости.       — Почему? — прошептала она, не оглядываясь на скалящегося Шина. — Вы же можете…       — Герои скоро придут, — старуха потупила взгляд, потому что знала — за последнюю неделю на этой улице не появился ни один герой. — Они всё исправят.       Касуми захотелось смеяться. Вот оно — главное проклятие этого мира. Даже те, кого бросили, верили в своих палачей. Обида и раздражение пенились в её желудке, как будто пытались вырваться наружу в виде рвоты или истерики.       Несправедливость была везде и всегда, во всех жизненных аспектах и даже в её родном мире. Только вот было одно существенное отличие — по улицам города, в котором Касуми проживала свою прошлую жизнь, не ходили парни с острыми зубами, которые могли раскусить даже кирпич, не ходили девушки с волосами, которыми можно было управлять, как щупальцами. Там, в конце концов, не было детей, способных победить взрослого в драке или бесследно исчезнуть в темноте.       Там, в её мире, слабые хотя бы знали, что слабы. Здесь же они носили Причуды, как ошейники — и всё равно ползали на животе.       Касуми ухмылялась — горько, царапая себе шею — и думала о том, как же, наверное, было забавно создать систему, которая защищала одних, а других откидывала в тень. В грязь, вонь и подворотни — чтобы не попадались на глаза. Как СМИ замалчивали о большом количестве дел, лишь бы не осквернить святых героев — даже о побеге Рейн не было сказано и слова. Её просто пытались убить свои же.       Касуми вспоминала вопрос Шигараки:       Ты с героями или со злодеями?       Касуми фыркнула. Как будто в этом мире вообще был выбор. Она за себя. За своеобразную семью с гнилыми зубами, крыльями летучей мыши и запахом перегара. Она за брата, который сегодня принёс ей онигири.       Касуми вспоминала детство Шигараки.       Тараканы в голове его отца и бездействие старших родственников. Томура на нервах перебил всю свою семью — он убийца с малых лет — это нельзя отрицать, но ведь… он был ребёнком. Глупым, обиженным и импульсивным. Если бы у него была какая-нибудь другая Причуда — если бы она вообще была — он бы не сделал этого.       Касуми опустила взгляд и потрогала место на ладони — в её прошлой жизни там красовался шрам от ножа. Ей было восемь или девять. Мать тогда плакала, отец орал, а она… Она пыталась зарезать его. Не смогла. Не хватило сил.       А Шигараки хватило.       Голова Касуми налилась свинцом, и она покачала ей в стороны. Даже думать об этом было тяжело. Воспоминания возвращались обрывками и с тупой болью в районе лба — это было так давно. Она редко вспоминала об этом — раз в два или три года. Она вломилась в комнату из-за криков матери. Увидела клок материнских волос в кулаке отца — тогда в её горле застряло какое-то чувство — сухое и вызывающее раздражение — и навсегда поселилось там.       Она не могла вспомнить, откуда взялся нож — то ли выхватила со стола, то ли носила с собой. Но помнила, как холодная рукоять прилипла к ладони. Она тогда не чувствовала ничего — ни страха, ни жалости. Только тихий, ясный расчёт:       Если он умрёт сейчас — мама заплачет. Но потом перестанет.       Касуми вспомнила — тогда в её голове ничего не щёлкнуло. Она не плакала — даже не проронила ни единого слова — просто запрыгнула на диван, чтобы дотянуться. То ли отец успел уклониться, то ли Касуми тогда была слишком маленькой и медлительной — но нож вонзился в плечо.       Меня тогда остановила слабость, а Шигараки не остановила сила. Но в тот момент мы оба были убийцами.       И всё же… вне зависимости от мира — нет правых и неправых. Есть поступки и последствия.

***

      В системе древо талантов «Мастерство клинка» выглядело, как изогнутый кинжал на блестящем сине-фиолетовом фоне. Семь очков навыков светились, как звёздочки — все голубые, кроме самого первого — тот переливался из бледно-жёлтого в чистый белый.       [Уровень 1.       Теневой удар.       Эффект: Атакуя из скрытности, вы имеете шанс 25% нанести критический удар в размере 150% вашего урона.       Условие: Нанесите 10 ударов из скрытности.       Прогресс: 2/10.]       Темнота сгущалась, воздух наполнялся ночной прохладой, а луна быстро скрывалась за тучами. Работать в дождь было куда проще — девушка хорошо уловила это. Поэтому, когда в кухню ввалился Ичиро и сказал, что Судзи почувствовал подозрительное шевеление у магазина с сувенирами, Касуми моментально обула кроссовки и выбежала из жилого комплекса.       Каждое движение отдавалось во все мышцы на ногах, не успевшие отдохнуть после очередной тренировки, но времени было слишком мало. Капли стекали за воротник, но это даже радовало — они глушили звук шагов. Вода смешивалась с потом, а нож в руке казался продолжением мокрой кожи.       В окне мелькнуло лицо Фукуро-сан. Старуха не улыбалась — лишь крепче сжимала свой нож под прилавком. Касуми поняла — сегодня нельзя просто устранить угрозу. Нужно сделать это на их глазах. Лавочники уже не верили героям. Последнее, что им нужно — разочарование и в «Безликих».       [Новое задание.       Репутация — не просто слово.       Защитите лавку от грабителей.       Время на выполнение 3 минуты.       Награда: 250 очков опыта, 95 золотых.]       Узкая улица была залита дождём. Тусклый свет от мигающих фонарей отражался в лужах, где вода смешивалась с кровью, разлитым алкоголем и рвотой пьяниц. Внутри лавки слышался грубый голос, а окно было наполовину разбитым.       Три человека. Два снаружи, один внутри.       [Навык «Слиться с тенями» использован.]       Силуэт Касуми растворился в темноте. Она не слышала стук собственных шагов, хоть и наступала в лужи и осколки от битых бутылок, не слышала бешенного биения сердца и то, насколько громко сглатывала вязкую слюну. Касуми посмотрела на стоящее неподалёку здание — Ичиро было слишком тяжело передвигаться — дождь усилился.       Шина не было дома — именно сегодня он решил провести ночь в борделе, Кента как обычно пропадал на подпольных рингах, зарабатывая кое-какие деньги и отрываясь, а все остальные либо не были боевыми, либо оказались заняты. Касуми не знала точно, играло ли это ей на руку — она всё ещё плохо дралась, но Ичиро говорил, что с её Причудой она способна на всё.       Нож вонзился «Грому» в плечо — тот был самым крупным и опасным — сразу же завопил, хватаясь за кровоточащую рану, но было слишком поздно. Касуми вновь скрылась в темноте. Навык перестал действовать, но небо загрохотало, скрывая любые звуки. Кровь хлынула на куртку — тёплая, но очень быстро смылась дождём.       Второй мужчина по прозвищу «Трос» бросился в сторону Касуми — его руки пролетели над её головой, как удавы. Касуми нырнула вниз, прокатившись мимо него. Пуля просвистела в сантиметрах от её спины, но успешно попала в ногу мужчины. Сразу же послышался следующий выстрел — Ичиро, судя по всему, перелетел на соседнее здание, откуда стрелять было проще.       Касуми зажмурилась — ток прошёл через её тело и отрезвил — времени сомневаться не было. За месяц жизни в этом мире она прекрасно усвоила одно до жути простое правило — либо ты, либо тебя. Третьего не дано.       Молния, ударившая по ту сторону стен, осветила помещение. Фукуро-сан пряталась под кассой или вовсе сбежала через заднюю дверь — Касуми не знала. Отсутствие лишних людей наоборот играло ей на руку. Рядом с кассой стоял третий грабитель — жилистый мужчина по прозвищу «Щит» с Причудой брони.       Касуми почти ухмыльнулась — против неё это было бесполезно.       Слишком большой. В лоб не победить.       Касуми бросила нож в лужу к его ногам вместо того, чтобы кинуться в драку.       [«Коготь Курогири» использован.]       Когда мужчина посмотрел вниз, за его спиной открылся портал. Пространство за порталом обожгло пальцы Касуми, будто она сунула руку в жидкий азот. Холод проник до костей — артефакт явно не был рассчитан на долгий контакт. Но вопреки внутренним сомнениям, девушка схватила мужчину за шею — металлическая чешуя откололась от его кожи и со звоном посыпалась на пол. Касуми на секунду показалось, что он задохнулся, потому что по шее мужчины прошла дрожь, а глаза выцвели на секунду. «Щит» ударился головой о стену.       Касуми повернула голову — за спиной послышался хлопок крыльев и звук шагов по битому стеклу. Ичиро наступил на руку одному из лежащих бандитов — тот застонал, но не двинулся с места. Он обвёл глазами помещение — всё было целым, кроме выбитого окна и разгромленной стойки. Крылья Ичиро шумно сложились — Касуми подумала о том, что это было устрашающе.       — Вы ударили старуху, а потом мы ударили вас. Улавливаете закономерность? — лицо Ичиро оставалось спокойным, впрочем, оно почти всегда было таким. Он подошёл ближе и взял за грудки «Щита». Голос был вкрадчивым, низким и забирался под кожу. — Время для извинений.       Фукуро-сан вылезла из-под прилавка — её пальцы тряслись так, будто были опалены. Ичиро забрал у нападавших оружие и ценные вещи — на двух из бандитов были цепи и пара колец, а награбленные деньги оставил Фукуро в качестве компенсации.       Касуми была в прострации — состояние угнетения внезапно опустилось на её голову — какая-то часть мозга отказывалась признавать, что случившееся было реальностью. Голова внезапно заболела, как будто ей выстрелили в висок. Её руки потяжелели — нож стал мокрым и с лязгом упал.       — Это наш район, — Ичиро прострелил «Тросу» вторую ногу, чтоб тот полз ещё медленнее. — Следующая пуля в глаз.       Старуха не взяла деньги — они лежали на полу, как опавшие листья. Ичиро не настаивал, просто развернулся у выхода. Касуми опустилась на корточки, чтобы поднять нож, но пальцы сжались в паре сантиметров от ручки — как будто отказывались слушаться.       — Ты идёшь? — Ичиро уже стоял в дверях. Его крылья были расправлены для прыжка. — Тебе нужно отдохнуть.       [Задание выполнено.       Прогресс «Покажись!» повышен до 18%]       Отдохнуть.       Касуми фыркнула. В этом мире у неё не было права на отдых.

***

      Шигараки скрючился над барной стойкой, ноготь на его указательном пальце проводил линии по стакану с виски, собирая конденсат. Собралась капля — крупная, круглая — и скатилась вниз, обрамляя влагой деревянную поверхность. Ему хотелось скрежетать зубами, царапать себе шею, сломать что-то в конце концов — но сейчас говорил сенсей. У Томуры не было варианта сбежать от разговора.       Шигараки поднял кисть — ногти провели четыре красные полосы по шее, опускаясь к ключицам. Хару поработала отлично и в качестве оплаты взяла с собой всего лишь несколько бутылок — это было даже забавно. Найти Санко было не очень сложно, особенно учитывая то, что один из «Драконов» уже связывался с Шигараки и предлагал его в качестве пушечного мяса за внушительную сумму денег.       Убийство Санко далось Томуре легко — он почти не сопротивлялся, был очень накаченным и медлительным из-за этого. Шигараки хватило изворотливости, чтобы получить всего лишь один удар. В конце концов, когда от шеи Санко начала откалываться кожа, когда по его телу прошлось гниение — Томура получил долгожданное облегчение, которое снилось ему уже несколько дней.       Убийство моба принесло ему столько удовольствия, сколько Шигараки и представить не мог. Зуд исчез, в голове поселилась приятная тишина, а кончики пальцев — там, где Распад кололся, желая выбраться наружу — обдало слабым разрядом тока.       Но колючий Распад вернулся меньше, чем через час — будто в качестве наказания за то, что Томура выбрал не ту жертву.       — Ты стал реже приходить, Томура, — голос сенсея был мягким. Если бы Шигараки помнил отца, он бы, наверное, смог назвать этот тон отеческим. — Я чувствую… отвлечение. Это она, да? Та девушка, чья Причуда заглушает твою?       Шигараки ненавидел то, что это было правдой.       Что он раз за разом возвращался в чужой район, игнорируя просьбы Курогири о восстановлении, и искал на улицах запах апельсинов и крови — то, чем была пропитана нищая мелочь. Она до сих пор не замечала его присутствия, хоть и начала оглядываться всё чаще.       Шигараки ненавидел то, что хватал воздух каждый раз, потому что рядом с ней всегда был зубастый мужчина или лохматый парень. Она почти никогда не ходила одна. А он хотел задушить её в подворотне — и желательно без свидетелей.       — Она ничего не заглушает, — Томура повернулся к экрану, как будто мог увидеть лицо сенсея. Шигараки стиснул зубы, но без привычной злобы — он слишком устал. — Просто… это тише, когда она рядом.       — Тишина? Как трогательно, — в голосе сенсея слышалась усмешка. — Ты ищешь покой, но забываешь, что создан для хаоса. Разве это не так? Разве не для этого нужны твои руки?       Повисла пауза. Шигараки слышал, как скрипит стекло под его пальцем, как с сухой шеи сыплются чешуйки мёртвой кожи. Томура почувствовал, как дёрнулся его средний палец — Распад кололся под кожей — желание сломать что-то. В приоритете — кого-то в геройском костюме. Зачесалось даже в желудке — это было редкостью.       Голос сенсея стал резким — настолько внезапно, что Шигараки чуть не схватился за стакан пятью пальцами.       — Она исследует тебя. Запомнит каждую твою слабость. Скоро «Безликие» придут к тебе с ножами или хуже… с жалостью.       — Она не из героев, — пальцы Томуры сомкнулись вокруг пустого стакана. Стекло застонало — будто живое — и рассыпалось в руке. Выдох — такой лёгкий — вырвался из груди. Он всегда был лёгким после того, как Шигараки ломал. — Её банда — мусор под ногами.       — Ах, но разве не мусор чаще всего режет ноги? — сенсей говорил тихо, будто делился секретом. Томура повернул голову — еле заметные помехи прошлись по экрану. — Посмотри внимательнее. Однажды с её ножа будет капать твоя кровь.       — Это ложь! — Шигараки отшатнулся — ошпаренный — и почувствовал, как ему почти дали пощёчину.       — Поверь, — голос сенсея забрался под кожу, взбудоражил все чувства — те, что остались у Томуры — и поднял их на поверхность навязчивым зудом. — Возьми её за горло по-настоящему. Если она не сопротивляется, не значит, что не предаст. Мы то знаем, что все лгут, да?       Это прозвучало, как удар по голове. Заставило зубы вновь заскрежетать — и почему Шигараки раньше об этом не подумал? Нищая мелочь не причисляла себя ни к героям, ни к злодеям — это могло значить только то, что ради выгоды она подставит его под удар при первой же возможности. Хару уже вылечила Томуру — «Безликие» больше ему не нужны.       — Ты Бог разрушения, Томура. А Боги не нуждаются в костылях. Разве что временных. Ты ведь не хочешь быть вечным калекой, Томура?       Шигараки сглотнул — вкус крови напомнил ему тот день, когда он, будучи ребёнком, разложил двух пьянчуг, которые ударили его. Как он сжал руки на теле одного из них, и как тела превратились в кровавые ошмётки, а лужа от дождя окрасилась красным. Воспоминание о нищей мелочи вспыхнуло сразу же, заставляя обрывки детства раскалываться, подобно битому стеклу — Касуми смотрела ему в глаза.       И где-то там мелькало что-то, что было Томуре незнакомо.       Она действительно могла бы прижать нож к его шее и окропить его кровью? Шигараки представил, как она отчитывается геройской комиссии «Ликвидировала, как и договаривались». Ногти Томуры впились в дерево — так ведь и работали серые люди, вроде неё. Оставались нейтралами, принимая заказы с обеих сторон, а хорошие отношения сохраняли только со своими.       Шигараки вздрогнул. Где-то в груди что-то оборвалось. Он вдруг осознал — сенсей прав. Касуми не боится его. Не пресмыкается. Даже Хару, леча его, не касалась его кожи — лишь бросала взгляд, полный брезгливости. Но эта… эта мелочь позволила себе смотреть ему в глаза. И что хуже — он жаждал этого взгляда снова.       — Костыль, — прошипел Томура, пальцы сжали барную стойку. Дерево треснуло. Сенсей мягко рассмеялся — будто уже праздновал победу.       Где-то вдали, за стенами бара, завыла сирена. Шигараки не услышал. В его ушах звенело только одно:       Убить её — значит стать Богом.