VI. Успешная и независимая. 26 - 34 года

* * * Человек предполагает, а располагают, как известно, другие силы. Тот, с кем была помолвлена Галина, не женился на ней, хотя и не по её вине, и она незаметно для окружающих, но глубоко страдала. Только через год-полтора после разрыва стала появляться на светских мероприятиях – зрелая, кругло-широкая, в откровенных вечерних платьях. Выставляла призывно роскошную грудь. Была весела и остроумна. Иногда уходила, азартно блестя глазами, под руку с новым бойфрендом. От обильных бизнес-ланчей, поздних ужинов, ресторанов, заглушающих стресс кофе-пауз со сладостями она сама не заметила, как перешла грань между приятно-допустимым и портяще-излишним, и теперь отчаянно утягивалась под одеждой в корсет из латекса. В постели с мужчинами пыхтела. Впрочем, даже оставившие её потом любовники не критиковали, а благодарно помнили и признавали, что в «Истомке» есть огонь и умение вознести себя и партнёра на вершину блаженства. И всё же, ей не везло: за несколько лет она побывала в нескольких отношениях, но кольца на безымянном так и не появилось. Во время очередной административной реформы она ушла из министерства, сменила карьеру высокопоставленной госслужащей на частную юридическую практику. Работы при этом стало ничуть не меньше. Кроме приёма клиентов в собственном офисе она постоянно выезжала по разным адресам то в своём городе, то в Москве. Нехватку времени на себя компенсировала моральным удовлетворением от ощущения необходимости людям и высокими доходами. Приобрела новую квартиру, обставила её по своему вкусу. С каждым годом проводила всё больше времени в компаниях родственников и друзей в сериях праздничных застолий, которые, как известно, продолжаются в России с конца декабря до пасхи, привыкнув под столом немного раздвигать ноги, чтобы удобнее помещался сверху и чуть между ними... После очередного из таких «марафонов», очень полная, сменила разом весь гардероб, заказав примерку на дом и все выходные разборчиво примеряла обновы. Несколько лет жила в гражданском браке с предпринимателем в сфере оптовой торговли, не только разделявшим, но и поощрявшим в ней известный способ отвлечения от печальных мыслей. Через полгода после расставания с ним, с трудом влезая в крупноразмерные джинсы, она была вынуждена нанять домработницу. * * * Так прошло около десяти лет. Андрей далеко не сразу поменял условия проживания, а застрял в студенческом общежитии ещё надолго, «место под солнцем» нашёл нескоро, учёная степень, а потом и звание не оказались пропуском в лучшую жизнь, а следующие его девушки были совершенно не похожи на запавший в него образ. К тридцати восьми у него не появилось в Москве собственного жилья, а забрезжило только что-то вроде намёка на него в будущем – призрачный шанс провинциальной лягушки, барахтающейся в столичной сметане и сбивающей её вокруг себя в масло. Он держится за место в вузе, считающимся одним из престижных, но практикующим произвол и моральный террор руководства в отношении сотрудников и студентов. Давно смирился с тычками и начинает превращаться в обычного плотного, близоруко щурящегося, преждевременно начинающего седеть доцента, лояльного ко всему – в тёмно-синем костюме, в нечищеных по-холостяцки ботинках, с набитым под завязку, оттягивающим руку портфелем.