Глава пятая. Угасающие ростки

      Крупные капли разбивались о стекло, собирались в маленькую лужицу на подоконнике, затекая в приоткрытое окно. Из-за ливня все здания за пределами кофейни размылись и превратились в серые очертания, плавающие по ту сторону стены дождя.       Джинни наблюдала за тем, как редкие прохожие бежали по улице, прикрывались зонтиками и кутались в короткие куртки. Кофе в чашке безнадёжно остыл, эклер с заварным кремом грозил высохнуть. Она сидела здесь уже сорок минут, но так и не притронулась к заказанному.       После разговора с Гермионой накатила внезапная слабость. В голове вертелась та ночь в квартире Гарри, громкие стоны и собственное бледное лицо в зеркале, застывшее в испуганной маске. Джинни ошиблась в своём выборе, бездарно потратила пять лет, а сейчас совершенно не было времени их догонять.       Всю жизнь она рассчитывала только на себя: единственная дочь в семье, «избранная» на втором курсе, вечно в тени старших братьев. У неё было мало настоящих подруг, партнёры казались скучными, будто каждому не хватало целостности.       Пока Рон переживал из-за места «третьего лишнего» в трио с Гарри и Гермионой, Джинни делала всё для того, чтобы быть единственной и неповторимой. Она отчаянно пыталась добиться всего сама, мечтала о великой карьере в квиддиче; даже находясь в отношениях с Гарри, не переставала надеяться на будущие победы.       Теперь всё оказалось потеряно. Ей двадцать два года и впереди у неё лишь бедность и ребёнок, ради которого придётся вновь пожертвовать всем; совсем не как мечталось.       Дверь кофейни оглушительно хлопнула. Джинни подняла взгляд — Рон вытирал ноги о коврик. — Привет, прости ради Мерлина! В магазине завал, Панс просила подкинуть её до ресторана, так ещё и у машины колесо спустило, — он плюхнулся на стул напротив и вытер ладонью мокрое лицо. — Там такой ливень ужасный, чуть не смыло! Продаж хороших не видать. Ты уже заказала, да? — Ага, можешь съесть, если хочешь, я перехотела. Как Панси? — Джинни отвлеклась от окна и улыбнулась. — Вся в делах. После того, как Малфоя освободили, он работает у нас в ресторане — ни дня без скандалов, — Рон поморщился и подозвал официантку. — Жаркое с грибами, пожалуйста, и чай. Будешь что-то? — Нет, спасибо. — Тогда всё, благодарю вас. Малфой — настоящий привереда. Гости слишком грубые, тарелки носить тяжело. Каждый день ноет. — Почему не уволишь? — Джинни наклонила голову.              После Войны дела у Рона пошли в гору. Несмотря на то, что он тоже не пошёл после Войны учиться и отдал наградные на восстановление школы, за успехом дело не стало.       Первые два года работал в магазинчике близнецов, всячески помогал Джорджу и по ночам подрабатывал барменом в одном из магических ночных клубов. Там встретился с Паркинсон, школьная ненависть мягко переквалифицировалась в любовь. Совместными усилиями они открыли небольшой ресторан, вкупе с работой в магазине он приносил хорошую прибыль. — Панс попросила. Говорит, ему нужно время освоиться, — Рон фыркнул, хмуро воззрился на эклер. — Полутора лет Хорьку мало, он, видимо, планирует и дальше трепать мои нервы, пока я окончательно не сойду с ума. Поэтому пока туда не езжу, Панс сама хозяйничает. Она ж теперь бизнес-леди.       На последней фразе Рон сделал акцент и улыбнулся. Несмотря на явные изменения в финансах, он почти не изменился. Всё тот же свитер с инициалами, джинсы и старые ботинки. В отличие от Паркинсон, чуть ли не каждую неделю блиставшую на обложках журналов в новых фотосессиях, Рон остался тем грубоватым мальчиком, которого Джинни всегда знала; лишь наконец вышел из тени. — Как твои дела? Гермиона сказала, что ты на новой работе. Получается? Спасибо! — стоило официантке поставить тарелку с жарким на стол, как Рон набросился на него так, словно не ел несколько дней. — Ага, работаю с…в новых условиях, — про заключённых Джинни решила не упоминать. Всё же, хоть прошло и достаточное количество лет, из памяти Рона вряд ли пропали все жуткие сцены, произошедшие во время Войны. — Тефе нрафится? — привычка разговаривать с набитым ртом тоже осталась при нём. — Наверное. Лучше, чем раньше, — уклончиво ответила Джинни и отпила холодный кофе. — Ну смотри, не стесняйся говорить, если нужна помощь. Денежная там или физическая. Мы с Панс, правда, планируем купить квартиру в ближайшие полгода, но для тебя я деньги всегда найду, — Рон отставил пустую тарелку, устало выдохнул и потянулся к чаю. — Точно не будешь? Выглядит вкусным. — Ешь, конечно. Спасибо, я ценю, — Джинни отвернулась к окну.       Слова о беременности так и норовили сорваться с губ, но что-то им мешало. Ей не хотелось вешать свои проблемы на брата, особенно сейчас, когда он был полностью погружён в работу и выстраивание собственного будущего. — А как у вас с Гарри? Мы последнее время не особенно общаемся, он после той командировки вечно на нервах. Не срывается на тебе? — Рон прищурился, словно попытался разгадать её эмоции, и придвинулся ближе к столу. — Джин, если он что-то сделал, то я с ним разберусь, обещаю! Он обидел тебя? Ударил?       Недоеденный эклер вернулся на тарелку, Рон сжал кулаки. В одно мгновение его лицо затуманилось, улыбка сменилась напряжённым оскалом. Ещё со школьных времён Джинни знала, что стоит хоть кому-нибудь косо посмотреть в её сторону, как Рон раз и навсегда разберётся с обидчиком. Уж чего-чего, а силы ему было не занимать. — Не ударил, — она глубоко вздохнула, наблюдая за разводами на стекле. — Если честно, я пока никому не говорила и не хотела бы, чтобы ты говорил. И с Гарри разговаривать не нужно, хорошо? Это только между нами, потому что… — Братско-сестринская связь, — закончил Рон и накрыл её руку своей ладонью. — Ладно, я постараюсь…ммм…сдержаться. — Мы расстались. Неделю назад, перед его командировкой. У него…у него появились новые отношения. — Вот ублюдок! Он… — Рон! Тише! — Джинни мотнула головой, быстро оглянулась на сидящих рядом посетителей и закатила глаза. — Ты обещал. Мне не нужны разборки грязного белья и лишние ссоры, я рассказала тебе, потому что…потому что ты единственный, кто все эти годы верил в наши отношения. Гермиона сразу сказала, что Гарри травмирован, и ему надо лечиться, а пока он самостоятельно этого не захочет, я не смогу помочь. Надо было послушать её. — Не смей винить себя в этом. Это Гарри поступил отвратительно, а не ты. Ты пять лет старалась ему помочь, забила на себя. Уверена, что не хочешь, чтобы я с ним всё обсудил? — Рон явно с трудом сдерживался, чтобы не пойти выяснять отношения прямо сейчас. — Не нужно, пожалуйста. Я сейчас строю всё заново, не хочу, чтобы он вновь возникал. Все эти бессмысленные разговоры не принесут плодов, а у меня свои заботы, на него нет времени, — Джинни неосознанно коснулась живота и мягко улыбнулась. — Спасибо, Рон, мне прямо стало легче, когда сказала. — Я всегда рад встретиться и поговорить. Да, я занят с Панс, но для тебя всегда есть время и место. Как и у остальных, — Рон покраснел. — Не хочешь прийти к нам на днях? Панси будет рада пообщаться.       В том, что Паркинсон будет рада её видеть, Джинни очень сомневалась, но всё равно согласилась. С момента открытия ресторана, она была в нём лишь дважды, когда они праздновали мамин день рождения. Вечно не хватало времени, а сейчас работа давала возможность отдыхать аж два раза в неделю. — Тогда на выходных. У нас в субботу пара банкетов, но столики свободные точно будут. Я позову Гермиону с Тедом, пообщаемся парами. Панси как раз…       Следующие сорок минут Рон рассказывал об успехах в бизнесе, вспоминал о матче, на который они ходили с Блейзом, и новые товары из магазина Джорджа.       Слушая его, Джинни думала о том, какими глупыми и абсолютно не правдивыми оказались всех их школьные высказывания о слизеринцах. Даже подумать было удивительно, как легко они в итоге вошли в жизни друг друга.

*****

      Домой Джинни шла пешком. По Косому переулку сновали возбуждённые первокурсники с длинными пергаментами в руках и родители, не поспевающие за своими чадами. Знакомая атмосфера подготовки к учёбе пахла пролитыми чернилами, хрустящими страницами книг и магазинной суматохой. Совсем скоро они отправятся в Хогвартс, распределятся по факультетам и займут свои места в Большом Зале. Никаких проблем, лишь желания и мечты, пускающие свои первые ростки.       Когда-то миссис Уизли сказала, что жизнь всё выстраивает по своим местам. Их будущее прячется в Министерстве, в Отделе Тайн, и когда-нибудь да сбудется.        На четвёртом курсе они вместе с Гарри сражались с Пожирателями в Зале пророчеств, Джинни думала о том, чтобы ускользнуть с битвы и хотя бы мельком взглянуть на то, что её ожидает. Забежать в дверь, ведущую к невыразимцам, спрятаться на пару минут и посмотреть на нечто, скрытое в шаре за голубой дымкой.       В тот день она так и не сделала этого, а сейчас очень жалела. Куда проще стало бы жить, узнай она, когда весь этот кошмар закончится. Завтра? Через месяц? Или никогда?       Проблема была не в беременности, не в измене Гарри и не в противостоянии с Яксли. Если бы всё это пришло по отдельности, то Джинни, наверное, бы и выдержала, но они навались одновременно, не оставляя и малейшей возможности для отдыха.       Вместо того, чтобы расправляться с каждой из ситуаций по одиночке, Джинни пришлось собрать волю в кулак и бороться сразу со всеми. В голове вспыли слова Долохова, произнесённые в их последнюю встречу: «Просто удивлён, что беременная девушка решилась на работу с заключёнными».       Если бы он знал, что у неё не было выбора; судьба неожиданно повернулась совершенно не тем местом, на которое рассчитывалось.       Джинни завернула за угол и направилась в сторону парка. Что бы не случилось, она не сдастся. Гарри ещё пожалеет, что изменил ей, Яксли — что ударил. С деньгами или без она справится и докажет всем, что может растить ребёнка и строить карьеру. В конце концов ей только двадцать два — всё ещё впереди.       Жизнь ведь только начинается, из её угасающих ростков ещё могут получиться удивительные растения.