Часть 1

      Вальтер Курт Эберхард, лейтенант-капитан Третьего Рейха, настороженно ходит со своим немецким пистолетом по лесу. Сейчас он в Восточной Пруссии. Январь 1945-го. Серое зимнее небо тревожно обволакивает всю землю, высокие сосны стремятся к небу, хотя некоторые из них были повалены танками. Гулкие артиллерийские обстрелы слышны со всех сторон. Вальтер обходит окопы, в которых лежат окровавленные трупы немецких и советских солдат. Смотря на них, у мужчины невольно пощипывает в носу, сжимается сердце, а голова с каждой минутой ещё назойливее разбаливается.       Слышны тяжёлые шаги. По ним можно понять, что шагающий неимоверно устал и истощён. Но он продолжает идти, несмотря ни на что. Из-за дерева выглядывает хрупкая юношеская фигура, окутанная в толстую шинель. Это был русский ефрейтор Семён. Он безоружен, винтовку потерял при сильной недавно прошедшей метели. Немец не сразу замечает противника, но, увидев, направил на него пистолет. Впервые в жизни он направил пистолет. Семён полностью выходит и спокойно становится напротив смерти. Оба мужчины замерли, ожидая действий друг от друга. – Beweg dich nicht , – отчеканил Вальтер. Семён ничего не ответил. Он не понял слова нациста. – Я говорю... не двигайся... – чуть менее решительно сказал Вальтер на русском языке. Ефрейтор удивился, но остался не подвижен. Прошло несколько минут. – Стреляй уже! – нехотя сказал Семён, как будто приготовившийся к смерти. – Нет. Я не буду стрелять. За мной, – властным голосом скомандовал немец и опустил пистолет.       По-особенному холодная ночь. На окраине леса Восточной Пруссии, в нескольких километрах от линии фронта, находился бревенчатый блиндаж, врытый в землю. Вальтер размеренно расхаживал по узкому пространству, чуть ли не задевая головой верх убежища. На столе лежит помятая грязная карта, керосиновая лампа и пустой солдатский котелок. В углу сидел советский ефрейтор. Никто из них с тех пор так и не проронил ни одного слова. Напряжение росло с каждым мгновением, хотя оба понимали, что никакой опасности они друг для друга не представляют, что и было, с другой стороны, настораживающим. – Как тебя зовут? – начал немец. – Семён, – совершенно безразлично ответил русский. Снова молчание и витающие в воздухе сомнения... – Как тебе суп? – Очень хороший. Я давно такого не ел... всё хлеб, да пресные каши. – Нас в Вермахте кормят хорошо.       Вальтер взял свою сумку и достал оттуда буханку хлеба, колбасу, нож и фляжку с водкой. Он нарезал несколько ломтиков хлеба, положил на них кусочки колбасы и молча дал бутерброды ефрейтору. Тот жадно начал пихать их себе в рот. Вальтера слегка поразило это и тут же огорчило. Солдат так искренне радуется простому пайку. Лейтенант-капитан с сочувствием смотрит на своего... врага. С каждым укусом пленённого он лучше осознаёт, что война тупа и бессмысленна, что она не стоит нескольких миллионов жизней. Вальтеру жалко Семёна. Он не хочет, чтобы люди так жили, не хочет плясать под дудку тех бесчувственных животных, которые довели весь мир до такого ужасного состояния, когда простым людям нужно сражаться за... что?.. Никто так до конца и не понимает, зачем нужна была эта война...       Тем временем Семён доел еду и вопросительно смотрел на немца. Тот, выйдя из раздумий, открыл фляжку и протянул её ефрейтору. Он отпил несколько глотков, после чего с лёгким беспокойством посмотрел на немца. – Скажите... Зачем вы это делаете? Почему вы меня не убили, не мучали, не допрашивали?       Вальтер сел напротив него и опустил взгляд вниз. Он решил выдержать паузу. – Я не хочу, чтобы люди умирали. – Вы хотите сказать, что за все эти четыре года вы никого не убили? – Нет. Ни разу. Всё командование настораживалось, но я никого не убивал. Я не хочу этой войны.       Нависла тишина, но уже не такая настораживающая. Теперь возникло зарождающееся доверие между русским и немцем – между врагами. Немец выпил водки. – До войны, – начал Вальтер, – в 1930-е, когда Гитлер пришёл к власти, вся моя семья была против нацистов. Я пошёл в редакцию местной газеты, писал статьи и, к моему огромному стыду, восхвалял тоталитарный немецкий режим. Мне тогда было от силы 22 года. Тогда я ещё не понимал, что из себя на самом деле представляет нацизм. Всё же я не был фанатиком, как многие из моего окружения, но я искренне верил, что фюрер восстановит Германию после Версаля. Я надеялся на процветание своей страны... и даже не задумывался, какие могут быть последствия... Мою семью депортировали. Маму, папу и старшую сестру... Мама у меня была удивительной женщиной. Она меня как раз и обучала русскому языку. До этого дня я не понимал, зачем... Я остался один. Когда началась война, мне поручили управлять войском примерно человек в 40-50. Видя, как умирают мои земляки, как умирают ваши люди в первые месяцы, я отрезвился. Я окончательно понял, что Гитлер со своими приближёнными делали ужасные вещи только ради того, чтобы подольше остаться у власти. Ничего для своего же народа они не делали. Сколько они убили евреев и славян просто потому, что они считали себя королями... Сколько убили несогласных с их политикой... Развязали войну, нарушив все пакты и соглашения...       Вальтер хотел ещё что-то сказать, но не мог – ком в горле встал поперёк. Тишина. С улицы раздаются обстрелы, крики и даже плач. Ветер гудит, заламывая ветки сосен. Снег слегка проникает в убежище. Немец делает несколько глотков из фляжки и отдаёт её русскому, он тоже выпил. – Я родился в Сталинграде. Когда началась война, мне был 21 год. Меня и отца призвали, ему было 50. Мама и две сестрёнки остались в городе. Сёстры младшие, 6 и 10 лет. Осенью 41-го мне доложили, что отец погиб на поле боя. Его раздавил нацистский танк. В 43-ем, когда мы освобождали мой город, случайно в окопе я увидел свой родной дом. Он был разрушен. Вскоре мне пришло письмо, что мама и сёстры погибли. Я остался один. Тоже... В последнее время я сражаюсь не с таким энтузиазмом. Все мои родные и самые близкие люди погибли. До войны я встречался с одной замечательной девушкой, но с тех пор мы так и не списывались. Видимо, её тоже нет в живых... Когда я увидел тебя, я даже немного обрадовался, глубоко в душе. Я не боялся. Я принял свою смерть... Я тоже умру...       Семён помолчал, а потом спросил: – А тебя как зовут? – Вальтер. Вальтер Курт Эберхард.       Оба замолчали. Так они просидели достаточно длительное время. Теперь они друг друга абсолютно понимали. Их мысли одинаковы – война жестока, зла и бессмысленна. – Я не хочу сражаться за Рейх, – отпив ещё несколько глотков, тихо сказал Вальтер. – Я хочу мира. – Я в принципе не хочу сражаться. Я тоже хочу мира. – Семён... У меня идея возникла, но она вряд ли тебе понравится. – Какая? – Ты можешь у своего начальства попросить советскую форму? Я хочу с вами воевать.       Семён был ошарашен. Он отвлёкся от затуманенных мыслей и посмотрел на Вальтера. Тот с совершенным спокойствием и уверенностью произнёс эти слова и молча ждал ответа. – Ох... Ну, я, конечно, могу попросить, но, я думаю, это будет сложно... – Попробуй, пожалуйста... Я решительно хочу убить нацизм. Я не из их числа, я это знаю. Мне противны их идеи. – Я очень постараюсь. Но завтра. – Да, конечно.       Спустя несколько минут разговора враги легли спать. На улице звуки обстрелов, скрип шагов по снегу, метели, русских ругательств и немецких воплей смешались воедино, создавая симфонию ужаса и смерти. Война идёт полным ходом. Союзники делают последние рывки, чтобы этот кошмар вскоре закончился с безоговорочной капитуляцией нацистского режима. До блиндажа доходят слабые, но одновременно с этим резкие запахи с недалеко расположенного лагеря смерти. Умирают невиновные, умирают мирные жители. Но война заканчивается.       Семён и Вальтер проснулись рано из-за бомбёжки. Советские солдаты на подходе. Ефрейтор быстро опомнился и направился к сержанту за формой, в то время как лейтенант-капитан собрал все нужные вещи в сумку и дожидался «противника». Вскоре пришёл Семён с формой и винтовкой в руках. Вальтер скоро оделся, взял все вещи. Оба вышли из убежища, где их поджидали солдаты. – Сём, кто это с тобой? – спросил один из солдат. – Это... Это потерянный наш, я его вчера вечером в этом блиндаже нашёл... Его зовут... – Я Миша Стрельцов, – подхватил Вальтер. – Понятно. Ну, нечего разглагольствовать! Семён, мы тебя всю ночь искали... Давайте, во имя Родины, до Берлина! Доберёмся до этих нацистских мразей! – громко прокричал другой русский. – На Берлин! – подхватили остальные, вместе с Семёном и Вальтером.       Солдаты двинулись вперёд. Светило ярко солнце, сосны лишь слегка заслоняли это свечение. Осталось совсем немного до желанной победы. Берлин будет захвачен, нацисты казнены, а мир с облегчением выдохнет. Выжившие советские солдаты вернутся домой и пройдутся на торжественном параде, где все будут ликовать. А погибших будут вспоминать, ещё долго вспоминать, чтить их мужество и отвагу. Вальтер и Семён дошли до конца, до самого Берлина, до рейхстага. Бывшие враги плакали и смеялись, крича: «Наконец-то это кончилось! Наконец-то кончилась война!».                                           09.05.2025.