Шоу-бизнес – это не просто бизнес

      Меня предупреждали, что так будет, но я не хотела в это верить. Перед отелем за ограждениями уже собралась огромная толпа людей, которые кричали и толкались. Было чувство что здесь собрался весь город. Пинки и Рэрити выглядели совершенно спокойно, как будто это было нормой.       Я думала, что они отреагируют иначе, когда узнают, что у меня появился парень, так ещё и такой. Моя лучшая подруга посмеялась и сказала, что я умею хранить секреты еще хуже, чем она. Пинки догадывалась о чем-то подобном с того дня, как увидела мою реакцию на журнал. Она сказала, что именно ее чуйка помогла прийти к такому выводу. Что касается Рарити... Вместе со своими родителями она привыкла встречаться с важными персонами так что всё происходящее вокруг было для нее в порядке вещей. Отлично! Я не задумывалась о том какие у меня корыстные друзья.       Чтобы попасть в зал, где должно было проходить мероприятие, нужно было пройти через просторный и роскошный вестибюль. Я поняла, что никогда ранее не бывала в таком роскошном отеле. Это поразило меня до глубины души, потому что обычным людям редко выпадает возможность встретиться лицом к лицу с такой утонченностью. Кругом был мрамор и хрусталь.       Единственное что я могла бы представить так это то, как в будущем буду величайшей рок-звездой Эквестрии, появляющейся перед прессой в одном из этих прекрасных отелей. Если бы я смогла подняться так высоко, это бы означало что я полностью реализована. А мне всегда хочется добиваться успеха, достигать целей, к которым стремлюсь... Я хочу показать, что я не просто говорю и ничего не делаю, а что я могу блистать ярче остальных. Перед деревянными дверьми конференц-зала стояло двое мужчин в черных костюмах с коротко подстриженными волосами и холодными глазами. Я прозвала их агент Джей и агент Кэй. У одного из них в руках был планшет, а другой, его точная копия, раздавал бейджи.       У агента Джей был испепеляющий взгляд, и мне показалось, что он мог бы убить нас, если бы оказалось, что наших имен нет в списке на планшете. Тем не менее, я улыбнулась ему, стараясь быть вежливой, и представилась. И хоть мы и были гостями мистера Соарина Скайса, напряжение всё ещё присутствовало.       Нам выдали бейджи и пропустили внутрь. Там обстановка была совсем другой.       Через каждые три метра стояли люди в черном. Перед нашими глазами простирался океан занятых мест. Камеры и стенды, компьютеры и планшеты, магнитофоны... У каждого из охранников было оружие. Все они выглядели очень сосредоточенно, просматривали материалы для прессы и перешептывались. В задней части комнаты было возвышение с большим столом, дальние концы которого виднелись за большой опущенной ширмой. Именно там все и происходило.       Новый мужчина в черном остановил нас и попросил показать наши бейджи. Он указал нам на место повыше. Мы все посмотрели вверх и обнаружили нечто похожее на балкон, заполненный людьми, которые следили за малейшим движением в зале. Это было место, зарезервированное для привилегированных фанатов и близких родственников, приглашенных продюсерской компанией и актерами. Я не думала, что мы окажемся там. Там, наверху, атмосфера была другой, ближе к той, что царила перед отелем. Людей было так много, что передвигаться было так же трудно, как в метро в час пик. Я думала, мы никогда не сможем пройти.       По правде говоря, если бы не обстоятельства, то я бы возможно никогда не узнала Соарина с этой стороны. Я бы никогда не смогла представить его медийным человеком, выступающим перед всеми этими журналистами. Он по-прежнему был бы моим парнем, каким я его знала. Конечно, его карьера никак не повлияет на моё отношение к нему, я просто имею ввиду что не будь я здесь, я бы до сих пор не смогла осознать «масштаба всей проблемы». До этого дня всё было таким туманным и нереальным.       Пинки Пай похлопала по плечу парня, который посмотрел на нас с презрением. Неудачное начало... И все же через секунду он расступился и пропустил нас. Мы без труда добрались до перил балкона, откуда нам было все прекрасно видно. По дороге я подслушала как кто-то шептался о нас. Я слышал только обрывки разговоров, но они были о моде: «Как ты думаешь, это...» и «Посмотри на нее...».       Было очень шумно: журналисты переговаривались, а фанаты по малейшему поводу выражали свою радость, и давайте не будем забывать о музыке, звучащей из динамиков. И о жаре... Ужасной жаре! Они что, не могли выключить обогреватели? Но на этом сюрпризы не закончились. Еще один мальчик, которого кто-то толкнул, упал на Рарити, которая была вынуждена вжаться всем телом в ограждение. – По-моему, этот придурок дотронулся до моей задницы! – прокричала она нам сквозь шум.       Мы с Пинки Пай повернули головы, готовые вцепиться ему в горло, пока он бормотал неискренние извинения. Если бы мы не были в столь культурном месте, где подобное поведение могло навлечь на нас неприятности, этот мальчик уже давно бы ответил за свои действия. К счастью, прежде чем ситуация стала еще хуже, свет погас. Отовсюду послышались пронзительные крики. Мероприятие должно было вот-вот начаться.       На экране, стоявшем перед длинным столом, были показаны первые пятнадцать минут фильма. Что ж, история всегда была одной и той же, но в каждом новом «поколении» они привносили свои элементы: меняли имена и характеры главных героев настолько, что фильмы больше не походили на книги, за исключением построения мира и того, как история должна была закончиться. Было так странно видеть, как Соарин играет кого-то другого. Это был его голос, его глаза, его тело и его руки, но это больше не был Соарин. Это заставило меня занервничать.       Когда экран стал черным, я услышал крики фанатов, которые требовали продолжения, в то время как мужчина взобрался на возвышение, и экран начал исчезать в потолке. Он объявил имена актеров и режиссера, и все пришли, один за другим, одетые официально, но не слишком. Я быстро заметила Соарина. Он остался тем парнем, которого я знала, и все же, стоя на возвышении и улыбаясь при свете вспышек, он выглядел по-другому. Его улыбка, которую я так любила, была лучезарной, но это была не его обычная улыбка. Это было похоже на живую рекламу зубной пасты.       Именно эта улыбка, а не фильм, заставила меня задуматься о том, где именно мы находимся. Он больше не был соседским мальчиком, хотя и был моим любимым человеком. Ему было обещано нечто такое, чего я пока не могла до конца осознать. Между нами было множество журналистов, и я испугалась, что скоро нас разделит целый океан. У меня перехватило дыхание. Я схватилась за ограждение.       Все выглядело настолько идеально, что казалось почти нереальным. Ни один вопрос не был неловким, ни один ответ не был неуверенным или двусмысленным. Как будто все было отрепетировано заранее, без каких-либо диссонансов. Ничто не нарушало этого шаблона, все было гладко... Соарин улыбался, четко и спокойно отвечал на вопросы, шутил. Очень профессионально. И к тому же гладко.       Я не была уверена, нравится ли мне всё это. Слишком идеальные вещи, скорее всего, вызывают у меня беспокойство. Мне всегда интересно, какие ужасы они могут скрывать. Совершенство невозможно.

***

      Все прошло без сучка и задоринки. Мне даже показалось, что слишком легко. Актеры и персонал, когда покидали конференц-зал после окончания, выглядели такими же счастливыми, как и многочисленные фанаты.       Итак, конференция закончилась, но не вечер. Мы с девочками должны были встретиться с Соарином и главными актерами. Я думала, что не смогу увидеть его раньше завтрашнего дня, но к нам подошел кто-то из персонала и сказал, что они организовали для нас кое-что, чтобы компенсировать тот факт, что Соарин скоро уйдет. Он не мог играть главную роль в такой франшизе и жить в молодежном общежитии, поэтому его агент снял для него большую квартиру на Силк-стрит, в нашем роскошном районе. Быть знаменитым — значит проводить большую часть своего времени на работе. Я знала это и понимал последствия... Тем не менее, хорошей новостью было то, что я все равно смогла бы видеться со своим парнем, но при условии, что меня не заметят. Еще одна хорошая новость — я могла бы навещать его, когда он будет выступать по телевидению.       Я подумала, что он шутит, когда впервые сказал мне об этом. Это было слишком круто, чтобы быть правдой. То, что мне разрешили оставить моего парня, уже было большим событием, но то, что я могла быть с ним во время некоторых рекламных акций, было неожиданно. Я знала, что мне повезло, но он также предупредил меня, что при малейшей ошибке все может исчезнуть. Я была готова рискнуть.       В отеле для нас был заказан номер на целый час. Один из ассистентов заехал за нами в номер, и именно там мы должны были встретиться со всеми. Я немного нервничала, представляя Соарина своим лучшим друзьям. Я боялась, что они не понравятся друг другу. Для меня было очень важно, чтобы все прошло как надо. Последний этаж. Звук наших каблуков был приглушен мягким ковровым покрытием. Сотрудник остановился перед огромной дверью, которую он открыл с помощью электронной карточки. Перед нами появилось то, что, по его словам, является президентским номером, в котором останавливались многие знаменитости.       В костюмерной, на красивых карамельных диванах, сидели два актера из основного состава и Соарин. Одну девушку с распущенными волосами, похожими на кусочки бекона, и бирюзовыми глазами я уже знала, её зовут Сансет Шимер, однако я не помнила, как звали парня.       Как только сотрудник покинул заведение, я подошла к своему парню. Было странно видеть его в такой обстановке, ведь он - знаменитость. Он был моим пространством свободы, когда я начинала задыхаться, моей дорогой из желтого кирпича и моим собственным Канзасом, ярким и успокаивающим. Я знала, что все изменится, и это заставляло меня нервничать. Но, конечно, я сохраняла самообладание и не подавала виду. Люди, которые были с ним, тоже были актерами, поэтому было крайне важно, чтобы они признали мою крутость.       Мы быстро представились. Парня звали Сандалвуд. Я уже видела его по телевизору, где он играл второстепенного персонажа в странном и очень популярном шоу под названием «Косметичка визажиста». Со своими зелеными дредами и глазами он совсем не походил на будущую кинозвезду, и все же я должна была признать, что он был довольно хорош собой.       На столе между нами - я сидела рядом с Соарином и Сандалвудом, а остальные сидели напротив нас - было легкое блюдо, заказанное персоналом. Никакого алкоголя, конечно, хотя мы все были взрослыми.       Когда все начали общаться и заводить друзей, я поняла, что на самом деле мне хотелось провести некоторое время наедине со своим парнем. Я знала, что снова увижу его в общежитии, как только все закончится, но мне нужно было знать, что, несмотря на смену его статуса, между нами мало что изменится.       Вскоре я кое-что заметила... Сандалвуд часто смотрел на Рарити. Она тоже смотрела на него... Каждый раз, когда они разговаривали, он смотрел прямо ей в глаза, и я чувствовал, что моя подруга смущена. Это было бы не так плохо, если бы у Рарити уже не было парня. Соарин слегка подтолкнула меня локтем, и я удивленно подняла глаза. – Все в порядке? – спросил он. – Ты подозрительно тихая. Где же твоя крутость? – Моя крутость всегда со мной. Я излучаю крутость и наполняю комнату ее светом. – Ладно, ладно, с тобой все в порядке, я понял. Но ты бы сказала, если бы что-то было не так, правда? – Конечно, я бы сказала. – Эй, – сказал он, слегка поглаживая мою руку, – Я собирался попросить персонал вызвать нам такси, чтобы вернуться домой. Хочешь сходить со мной?       Должна признаться, я воспользовалась этой прекрасной возможностью, чтобы поговорить с ним наедине. Я провела целую неделю, не видя его. Улыбка озарила его лицо, когда я кивнула. Он взял меня за руку, и мы оба встали. – Мы собираемся узнать, сможем ли мы все вернуться на одной машине. Мы скоро вернемся.       Все кивнули и продолжили свой разговор. Казалось, им было все равно, были мы здесь или нет, но на самом деле я знал, что все они понимали, что это всего лишь предлог для интимной беседы. Хотела бы я быть мышью и послушать, о чем они потом говорили.       Мы шли по коридору, держась за руки и я воспользовался возможностью, чтобы поговорить о том, что меня беспокоило. – Ты не заметил чего-то необычного... между Сандалвудом и Рарити? – Да, но я не решился сказать тебе... – Ты должен знать. У Рарити есть парень, у них всё серьезно. Он даже знаком с ее родителями. – Хорошо… Будем надеяться, что это всего лишь мимолетное влечение. Сандалвуд, конечно же, не хочет быть разлучницей.       Мы обнаружили того же сотрудника, который проводил нас в комнату, сидящим в удобном замшевом кресле и листающим журнал. Он удивленно поднял глаза, затем посмотрел на свои наручные часы. – Можно ли заказать такси для нас и наших друзей? Это мои последние выходные в молодежном хостеле, и я хотел бы воспользоваться ими по максимуму.       Он пожал плечами и вышел из комнаты, не задавая вопросов. Очевидно, мы его раздражали. Возможно, это не самая приятная работа, когда приходится бегать повсюду, чтобы удовлетворить чьи-то прихоти.       Я увидела, как Соарин подошел к креслу, где за две секунды до этого сидел сотрудник, схватил журнал, который он оставил, и открыл на одной странице. Внезапно я погрузилась в тишину, осознав, что действительно остался с ним наедине. Я хотела этого, и все же мое сердце бешено заколотилось, как будто я боялась этого момента.       Он посмотрел на обложку, с отвращением ухмыльнулся, прежде чем положить ее и сел за стол. Он сидел и смотрел на меня, приподняв бровь. Мои глаза не могли оторваться от фотографий. – Почему ты так далеко от меня?       Почему? Если бы я только знала, почему! Я хотела этого, и вот я здесь... Мои ладони были влажными, а горло горело. Со своего места я смотрела на него, выглядя такой спокойной, умиротворенной. Как будто наша ситуация его ни капельки не пугала, хотя он был тем, кто должен бояться больше всех... Очевидно, поскольку я ничего не боюсь. Никто не мог сказать, что принесет будущее. Мы не знали, какими будут наши все еще хрупкие отношения, когда о них узнают СМИ. Конечно, это будет гораздо сложнее, чем я думала.       Я медленно подошла к нему, и как только я оказалась перед ним, он схватил меня за руку и посадил к себе на колени. Он улыбнулся мне, когда наши взгляды встретились, и мое сердце пропустило удар.       Он нежно обнял меня за талию, и я забыла, почему так волновалась. Почему меня вообще так сильно волновало то, что будет дальше? Как только я оказалась в его объятиях, все перестало иметь значение, и я поняла, что, что бы ни случилось, все будет хорошо. Я верила в нас, как верила в себя. – Я хотел сделать это с того самого момента, как увидел тебя... – сказал он.       Я уткнулась лицом ему в шею. Он надушился... Лаванда, мыло для бритья и ваниль. Это было так приятно, что казалось неправильным. Наши глаза снова встретились, и мой взгляд скользнул по его губам, таким близким к моим.       Все, что требовалось — это всего лишь несколько дюймов, чтобы наши губы встретились. Это был первый раз, когда я почувствовал что-то подобное, хотя мы уже целовались. У меня в животе словно взорвался фейерверк из бабочек.       Соарин, вероятно, чувствовал то же самое, потому что я увидела, как на его красивом лице появилась улыбка. Итак, я закрыла глаза и ждала, с замиранием сердца ожидая, когда его губы прикоснутся к моим, в то время как в животе нарастало раздражение. Я чувствовала, как его дыхание ласкает мои щеки, а руки крепче обхватывают мою талию... И я услышал, как кто-то открыл дверь позади нас. – Подъезжает ваше такси. Вы можете идти.       Я была так поражена, что чуть не упал со стула. Мужчина, вероятно, знал, что мы с Соарином задумали. Хотел ли он предотвратить это? Я мысленно проклинал его. – Хорошо. Мы предупредим остальных. Большое спасибо.       Никто не ответил. Он просто вернулся к своему креслу, развалился на нем и взял журнал. Очевидно, смущение не входило в его лексикон, поскольку я обнаружила, что он на самом деле читает (или, скорее, дрочит) порножурнал.       Мы с Соарином пошли по коридору в противоположную сторону, чтобы оказаться как можно дальше от этого извращенца. – Этот парень заслуживает отдельного эпизода в «Мыслить как преступник»... – Да, я знаю, – ответил Соарин, то ли вздыхая, то ли посмеиваясь. – Его прислала студия. Мой агент не одобрил его кандидатуру, но они не захотели слушать.       Мне стало интересно, знала ли студия о порножурнале. Допустим, что нет. Неужели никто здесь не слышал о такой штуке, как #MeToo, или что?       Мне было так обидно. Нам было так хорошо, когда мы были вместе, одни на этой планете, а теперь нам пришлось предстать перед всем остальным миром. Мое разочарование сводило меня с ума.       Когда мы подходили к номеру, к моему большому удивлению, Соарин схватил меня за запястье, чтобы не дать мне двигаться дальше. Он мягко и быстро потянул меня назад; я оказалась прижатой спиной к стене. Он встал передо мной и прижался губами к моим губам. Электрический разряд пронзил мое сердце, которое забило барабанную дробь.       Это длилось недолго. Его лицо уже стало прежним... Казалось, он одновременно сожалел и искал моего одобрения. Я обняла его за шею и притянула к себе. На этот раз наш поцелуй не был невинной лаской. Давление и жар усилились. Мы целовались без перерыва, в нетерпеливых объятиях друг друга.       Когда мы оторвались друг от друга, у нас обоих перехватило дыхание, щеки пылали. Мы были счастливы. Со смехом мы побежали к двери номера, когда позади нас открылась дверь лифта, и мы чуть не оказались застигнутыми врасплох.