Глава восьмая. Митино

      — Какие же уроды! — воскликнул Костя, когда они с Алисой вышли на улицу. На язык просилось совсем другое слово, но он сдержался, бросив взгляд на маленькую Алисину фигурку. Ей не могло быть больше одиннадцати: маленький ребенок с перепуганным лицом. Собирался дождь, тучи складывались сине-серую гармошку, в любой момент, готовую излиться водой. Во дворе бодро переругивались мужчина и женщина, оба наполовину высунувшиеся из своих машин: судя по крикам, он блокировал проход, ожидая у подъезда какую-то родственницу, а ей нужно было немедленно выехать в аэропорт.       — Куда мы идем? — спросила Алиса еле слышно. Она вцепилась руками в свою дурацкую сумку и сжалась, как будто он собирался ее ударить.       — Мы не идем, мы едем, — раздраженно пробормотал Костя. — В сраное Митино. Это займет кучу времени…       Еще несколько месяцев назад, они обсуждали возможность получить две квартиры, в разных точках округа. Так многие делали: у Калек, по слухам, было вообще три, но Сергей Олегович встретил их предложение очень прохладно.       По словам Самары, (которые Костя был склонен делить на десять) на предложение снять две трешки, вместо большой квартиры сомнительного происхождения, он сначала схватился за сердце, а потом заявил, что любой позавидовал бы условиям, в которых они живут. Тем более, что они находились в самом маленьком по количеству станций метро округе, квартира сама по себе была невероятной роскошью.       — Когда я смогу… вернуться домой? — уточнила Алиса, облизывая губы. Ее лицо было сведено судорогой испуга: широко распахнутые глаза и втянутые щеки.       Костя почувствовал тень сочувствия: его, конечно, злило, что Самара сбросила эту обузу на него, но проблемой девочки-то это не было.       — Мы съездим в Митино, отправим Фигуру обратно в ад или куда еще, а потом вернемся обратно сюда, — объяснил он. — Норм?       Она отрывисто кивнула несколько раз, как игрушка-болванчик. Косте на лицо упала капля, потом вторая.       — Побежали, — махнул он рукой. — Нам предстоит самая длинная автобусная поездка в твоей жизни.              Автобус подъехал к остановке почти одновременно с ними, и Костя запрыгнул внутрь, бездумно подав Алисе руку. Почти все места были заняты, потому Костя потянул Алису за собой в самый конец, где они вдвоем почти прижались к окну. На ближайшем сиденье полу-развалился парень с беспроводными наушниками и стеклянным взглядом, а чуть подальше сидела пара, тихо разговаривающая на незнакомом языке. Обстановка показалась Косте располагающей для того, чтобы вести разговор без особенных мер предосторожности. — Ты только поступила в нашу школу, да? — не то, что его особенно заботил ее ответ, но ему хотелось воспользоваться тем, что она, наконец, заговорила. — Иду в пятый класс, — пробормотала Алиса, впившаяся пальцами в поручень. — Я был в восьмом, когда меня завербовали, — сказал он с трудом сдерживая гордость в голосе. Он был старше всех ему известных контрактников и выжил, оставшись более менее нормальным, и, более того, быстро научился пользоваться своей способностью. Алиса кивнула. Костя хорошо помнил тот день, когда его вызвали к школьному психологу. В этом не было ничего необычного: у них часто были рандомные тестирования, что-то среднее между IQ тестом и попыткой раскрутить на псевдо-дружелюбный диалог. «Но школа-то тебе нравится? Тебе же интересно? А на ютубе ты что-нибудь смотришь? А кого? Я знаю Катю Клэп, она тебе нравится? А чем ты занимаешься в свободное время?» и прочая лабуда. Мама водила его к психу еще в начальной школе, когда впервые заметила, как он «выключается», так что он хорошо знал, что сказать что бы от него отвязались. В тот день, впрочем, за столом психолога сидела незнакомая женщина с красными губами и светлыми волосами: она выглядела как любая стерва из сериала по СТС. На ней был мужской костюм с красным галстуком, и это тоже его смутило. Он еще никогда не видел женщину в галстуке, особенно, в красном. — Привет, Костя, — сказала она тогда, нежным и дружелюбным тоном. У нее были пустые глаза, которые не пытались поймать его взгляд. В углу комнаты сидела Самара, про которую все знали, что она немного двинулась: раньше была тихой ботаншой, а теперь все время ругалась с учителями, влипала в скандалы и ей все сходило с рук, будто у нее был какой-то богатый родственник, который отсыпал денег директору за каждый ее проступок. С некоторых пор она стала ходить в школу в одной и той же адидасовской куртке, и никакое количество наказаний и взысканий не могло заставить ее эту куртку снять. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался он тогда, игнорируя Самару. Женщина долго разговаривала: что-то про Орден, какую-то организацию, существующую много веков и ратующую за спасение мира, про героев, никто из которых не забыт, пусть им и приходится выполнять сложные задания в абсолютной тайне, целые поколения этих героев, начиная с дремучего прошлого. — Вот тебе Властелин колец, например, нравится? — спросила она с застывшей улыбкой. Костя никогда «Властелин колец» не смотрел (полным ботаном он все-таки не был), но примерно знал о чем там, потому кивнул. — Вот! — всплеснула она тогда руками. — ты ведь можешь быть совсем как Арагорн или Леголас… Кто там у тебя любимый персонаж? Такого подвоха Костя не ожидал, потому быстро сообщил, что его любимый персонаж как раз Арагорн и есть. — Ну вот, и ты будешь совсем как он, — ликующе завершила тогда Гарпия, хлопая ладонью по столу. Это было самое странное психологические эвалюирование в Костиной жизни. Потом она достала кипу бумаг и попросила его поставить подписи. Он ставил закорючку за закорючкой, не читая ни фразы. — Мы ожидаем от тебя великих свершений, — закончила Гарпия. — Дальше Самара тебе все объяснит. Автобус снова резко затормозил, и Костя покачнулся, чуть не навалившись на Алису. — Что такое эти Фигуры? — поинтересовалась она очень тихо, затравленно осматриваясь. — Ах да, я именно про это и хотел с тобой поговорить, — щелкнул пальцами Костя, отгоняя смутные воспоминания о Гарпии и его инициации. — Короче, не знаю, что там тебе Настя и остальные пока успели рассказать, но с нами особенно ничем не делятся, ни Гарпии, ни Сергей Олегович… — Кто это? — прошептала Алиса, но Костя отмахнулся от вопроса. — Типа наши боссы, люди, которые дают нам задания. Они из тех, кто с удовольствием отправляют нас заниматься всякой фигней и рисковать нашими жизнями, но никогда не объяснят нам зачем, мы, собственно, этим занимаемся, — Костя рассудил, что если уж Алиса каким-то образам и останется с ними, то с Сергей Олеговичем она познакомится как-нибудь сама. — так вот. Фигуры это единственная наша постоянная проблема. Мы не знаем откуда они берутся и типа, что они такое, но у нас есть пара мыслей. Дождь усилился и по окнам заструились ручейки. — Мы думаем, что, может, Фигуры появились из-за за нас, типа, как оборотная сторона наших способностей. Что они это, ну, шлак, созданный нашим существованием. — Что они такое? — Алиса выглядела все более испуганной с каждым сказанным им словом. — Не переживай, они не очень страшные. Они выглядят как люди, но ты быстро научишься их отличать. Они появляются где-то в метро: такие бесконечные пассажиры, циркулирующие между станциями. Костя задумался. Свою первую Фигуру он помнил очень хорошо. Они пошли тогда на дежурство, втроем, Саша, Люся и он. Саша со своим придурошным баскетбольным мячом, которым она отбивала ритм всю дорогу до станции. Фигура была мужчиной с мутным лицом, распадающимся на части. Он выглядел как обычный человек: с немного отсутствующим взглядом, плохо одетый и залипающий в айпад, но стоило приглядеться, по-настоящему сконцентрироваться на его желтоватом от усталости лице, то становилось очевидно, что он был и не человеком вовсе, а как будто голограммой — здесь и не здесь одновременно. Саша считала, что Фигуры это фантазии о людях, авторства каких-то потусторонних сил. Если задержишь слишком долго на них взгляд, то видишь, что они как будто бумажные, не полностью продуманные и рассыпающиеся на части. Просто нужно научиться смотреть. — Они не опасны, если не дать им созреть, и не позволить им циркулировать так слишком долго… В этом и была проблема несколько лет назад. Смотри, сначала Фигуры довольно безобидны, типа они просто существуют как проект. Но чем дольше Фигура тусит вокруг людей, тем хуже она становится: они начинают как что-то типа медуз, тупое существо, притворяющееся человеком, а потом понемногу начинают думать. У них тоже есть способности, знаешь, типа как у нас, и чем дольше ты оставляешь их без внимания, тем умнее и сильнее они становятся. Это, однажды, привело прямо-таки к дикой катастрофе пару лет назад. Он надеялся, что Алиса попросит его рассказать подробнее о произошедшем: пусть он и не был во всем этом замешан и знал все только по намекам и недомолвкам, история о Паразите была одна из наиболее страшных историй, когда либо произошедших с Психами. Но Алиса не задала вопроса, лишь посмотрела напряженно, не разуверенная его оптимизмом. — Что мы будем делать сейчас? — уточнила она. — Мы просто найдем Фигуру и активируем одну из наших способностей рядом с ней: обычно этого достаточно, — пояснил Костя. Видя, что ее лицо никак не переменилось, он протянул было руку, чтобы похлопать ее по плечу, но она отшатнулась, будто он попытался ее ударить. — Сорян! — Костя вскинул вверх ладони. — Извини, — пробормотала Алиса еще более испуганно. Они оба замолчали. Костя углубил руки в карманы, чувствуя себя уязвлено. Алиса снова сжалась и отвернулась. Они проехали так еще пару остановок. Костя проверил телефон: Ричард написал, что все еще не может найти Фигуру, и им, видимо, придется искать ее самостоятельно. — Я не хотел тебя испугать, — пробормотал Костя. По правде сказать, он не чувствовал себя особенно виноватым за дружелюбный жест, но с другой стороны, провести следующие пару часов к куксящейся Алисой было тоже паршивой перспективой. — Все нормально, извини, — пробормотала Алиса в ответ. Она помедлила, явно решая сказать ли что-то еще или нет. — Скажи, я стану такой же как вы?       — Офигенной, в смысле? — Костя мгновенно пожалел о том, что открыл рот. Какой зашквар, ужас. — Типа, ну зависит от того, что ты имеешь в виду. У тебя тоже будет способность, как и у всех нас.       — Какая?       — Никто не знает. Мы думаем, что Сергей Олегович и Гарпии надеятся, что чем больше с тобой чего-то неправильного, не такого, тем более интересная особенность у тебя появляется, — он задумался. — Либо, не знаю, короче, ничего из всего этого никакой логикой не обладает. Мы, даже, толком не понимаем как это работает. Типа ты подписываешь контракт и — туц — что-то происходит, и тебе просыпается какая-то способность…. — Костя узнал знакомые здания за окном автобуса и махнул рукой. — Мы выходим, кстати.        Асфальт был покрыт лужами и пах дождем. На автобусной остановке группа детей слушали громкую музыку из переносной колонки. Небо немного прояснилось: между тучами проклюнулся маленький голубой островок. Куда не посмотри, взгляд падал на торговые центры: почему-то в Митино их было дофига, как будто люди отсюда из района никогда не выбирались, предпочитая нарезать маленькие округи от одного низкорослого торгового центра к другому. Костя вздохнул:       — Хочешь кофе? Можем купить по чашке перед поиском.       — Мне нельзя, я — маленькая. Алисино затравленное выражение лица не сильно поменялось за последние полчаса, и Костю начинало это бесить. Умом он понимал, что она была просто перепуганным ребенком, и что эти уроды из Ордена совсем помешались, подписывая контракт с десятилетней, но он тоже, в конце концов, не нанимался работать нянькой, тем более после того, как его тело к чертям похоронили… Люся тоже отличалась немногословностью, но была спокойной как слон, как будто тот элемент, который отвечал за нервозность в ней просто отсутствовал. Наибольшее проявление эмоций, которое Костя у нее помнил, это то, что она в задумчивости покусывала ногти.       — Ладно, тогда давай приступим, — буркнул Костя, кивая на вход в метро.              Они спустились в переход, и Костя не задумываясь скользнул школьным проездным по турникетам, проходя вперед. Алиса застыла с другой стороны, замотала головой. Она подбежала к автомату, ее руки прижались к карманам, потом она испуганно воззрилась на него, через весь зал. Блин.        Костя поймал ее взгляд и сосредоточился. Сердце забилось быстрее, по телу распространилось тепло, а потом он почувствовал как угол меняется — он был теперь там, застыл перед автоматом для покупки билетов: он был еще ниже и голодным, ужасно голодным, желудок сводило от судороги. Ботинки ему натирали, сумка больно била в бедро. Его новое тело было картой болевых точек, но разбираться с этим времени не было.       Его–Алисино тело повернулось к турникетам. Шаг, шаг, он притворился, что ищет в кармане карточку проездного, а дальше перешел на бег, и прыгнул, перескакивая через турникет, упираясь ладонями в металлические стенки.       Под ногами клацнула стеклянная заслонка, закричала дежурная по станции, но она была далеко.       — Бежим, — крикнул он Алисе-Люсе, сжал ее руку, и они помчались вниз.       Они добежали до подножия лестницы. Их никто не преследовал, да и людей вокруг было предостаточно, чтобы затеряться.       — Ч-что? — Алисино-Люсино лицо было перекошено от ужаса. Костя встретился с ней взглядом: ее зеленые глаза были испуганно расширены; прыжок — и вот он уже в хорошо знакомом Люсином теле.       — Все нормально, — сказал он ей. Он подавил желание хлопнуть ее по предплечью, помня о предыдущем проскоке. — Сорян, мне стоило тебя предупредить, наверное.       Та кивнула, и, к Костиному ужасу, всхлипнула. Ее глаза стремительно наполнялись слезами.       — Ты чего? — начал было он, понятия не имея, что делать дальше. — Не плачь, пожалуйста.       Подъехал поезд из центра с конечной в Митине, потому на платформу высыпала целая толпа людей, часть из которых осталась стоять у самого края. Костя указал на скамейку неподалеку.       — Присядь, — попросил он, стараясь звучать мягко. — Прости, прости, пожалуйста. — с Алисой он только и занимался тем, что извинялся.       Ему хотелось объяснить ей все: что у нее еще все хорошо, подумаешь, один неудачно подписанный контракт, что все еще образуется, что скоро в ней проснется что-то, что сделает ее совсем другой, отличной от всех остальных. Потом он вспомнил, что может быть ничего этого и не произойдет, что сейчас Настя, и Никита, и Тэн пытаются надобность в Алисе отменить… Но почему-то сказать ей, что все это недолговечно ему тоже не хотелось. Он думал о том, какая она маленькая — совсем ребенок, только-только закончивший начальную школу. Он аккуратно приобнял ее, поглаживая ее волосы. — Ну-ну, — прошептал он. — Все нормально, Алиса, все хорошо. Ты молодец, все нормально. Хорошо? Она дернулась несколько раз, но не стала его отталкивать. Они простояли так несколько минут — с каждой стороны прибыло по поезду. — Извини, — она быстро вытерла глаза рукавом. — Так что мы должны сделать? — ее губы все еще дрожали.       Костя оглядел станцию: люди набивались в поезд до центра, по лестницам вверх и вниз сновали маленькие группки. Все было серым и чистым. Он не выносил Митино, эта станция слишком напоминала ему о больнице.       — Просто искать, — объяснил он. — Мы ищем человека с которым что-то не так. Ты поймешь, когда увидишь. Он как будто, ну… Не вписывается. Что-то с ним будет не так.       Алиса отрывисто кивнула и снова утерла лицо рукавом.       Костя опустился на скамейку рядом с ней, склонил голову набок, изучая прохожих. Мимо прошли девушка и парень, на повышенных тонах обсуждающие Игру Престолов (их можно было сразу отмести), потом столь же неинтересная мать с коляской, потом мужчина в костюме с влажными волосами, молодой парень с напряженным выражением лица и смартфоном в руках и кипой распечаток.       — Фигуры обычно не разговаривают, — пояснил Костя. — Это один человек, такой сбой в матрице, нарезает круги или делает что-то такое же бессмысленное…       — У красно-синего столба? — спросила Алиса еле слышно.       Костя присмотрелся. У столба с информацией стояла молодая девушка с короткими волосами в зеленой куртке с пухом на капюшоне, глядящая в книгу.       — Почему она? — спросил Костя с любопытством.       — Она в зимней одежде, — пояснила Алиса.       Костя снова бросил на нее взгляд: и правда! На ней были крупные зимние ботинки, шарф, и куртка топорщилась, как будто под ней мог бы уместиться свитер.       — Хорошо подмечено, — пробормотал он. — Давай посмотрим, как она себя будет вести, перед тем, как на нее бросаться? — Алиса с готовностью кивнула. Ее лицо немного разгладилось.       К платформе подъехал поезд до Пятницкого шоссе.       — Го, — они зашли в вагон, в соседнюю дверь от женщины в куртке. Та заняла место в углу, не отрывая взгляда от книги.       Лицо женщины казалось слишком нормальным для Темной Фигуры: обычно от долгого пристального взгляда их кожа как будто начинала просвечивать, но, может, он просто слишком боялся ошибиться.       Поезд остановился, и двери открылись, под громкое объявление, что дальше поезд не идет. Костя и Алиса вышли на станцию, женщина с книжкой тоже.       Она сделала несколько шагов к противоположному краю платформы и замерла там: все еще держа книгу открытой и не переворачивая страницы.       Костя и Алиса переглянулись, и он кивнул и начал медленно приближаться к женщине. Неожиданно та повернула голову в его сторону. Фигуры никогда не обращали на тебя внимания.        «Может она уже начала трансформироваться, как это было с Паразитом?» — подумал он панически, и резко вонзился взглядом в ее глаза. Она медленно моргнула, как будто смахивая это и улыбнулась: одной из тех улыбок, что не касается верхней половины лица, а лишь очерчивает рот.       — Пока-пока, Костя, — сказала она негромко. Она развернулась, глядя на пустые рельсы, сделала резкий шаг вперед, будто собираясь прыгнуть, и растворилась в воздухе.       — Что за?... — прошептал Костя, отступив пару шагов назад. Он резко завертел головой: но они были совсем одни, лишь на другом конце платформы нарезал нервные круги парень с распечатками, забежавший в не тот поезд.       — Что-то не так? — испуганно уточнила Алиса.       Костя бросил на нее быстрый взгляд.       — Все норм, — зачем-то соврал он. — Миссия завершена. Давай, я провожу тебя до дома.