2. Цзяоцю. Начало.

Ты помнила Цзяоцю ещё видящим. Помнила полные огня глаза, хитрую улыбку и внимание к деталям. Как живо было его сознание, стремящееся помогать больным различными новыми способами. Слепые глаза ныне закрывались от усталости и безнадёжности. Светло-розовый лисий мех оставался мягким, но словно утратил естественность цвета. Наблюдать за угасающей в Цзяоцю жизни было больно. Но ты оставалась рядом. Прикасаться к мужчине сначала было страшно. Вдруг он неправильно интерпретирует это или почувствует слишком остро, с учётом того, как усилились у него обоняние и слух после потери зрения? Однако постепенно и ты привыкала к нему, и он к тебе, как в духовном, так и в физическом плане. Вы не обсуждали, кем вы приходились друг другу, но забота и трепетное отношение говорили сами за себя. Генерал Фэйсяо всё меньше имела чего-то против ваших встреч. Может быть, и благодаря тебе тоже душевное состояние Цзяоцю ещё хоть как-то держалось в стабильности. — Цзяо? — тихо спросила ты, ища мужчину взглядом. Обычно он сидел в своём кабинете и расталкивал в ступе травы или наощупь пытался приготовить по памяти нужные ему блюда в котелке, но сейчас в комнате никого не было. Ты, честно говоря, напугалась, не зная, что могло произойти, ведь боялась худшего. Ты не знала, на что способен Цзяоцю в отчаянии, а потерять мужчину было бы ужаснейшим исходом из всех возможных. Позади тебя стали слышны осторожные, мерные шаги. Ты обернулась, увидев Цзяоцю и вздохнув с облегчением. Он держал в руках какие-то старые потрёпанные книги с пожелтевшими страницами. Внешне они выглядели явно тяжёлыми. — Позволь мне помочь, — ты нежно положила руки на тыльные стороны ладоней мужчины, чтобы он передал книги тебе, но Цзяоцю усилил хватку на них. — Не нужно. Я донесу. Смотреть на слепого Цзяоцю было непросто, но ещё хуже становилось от осознания, как мужчина страдал, ощущая свою беспомощность. Он злился, но сдерживал гнев, потому что понимал, что близкие не виноваты в его недуге, он понимал, что ему хотели помочь, но чувство утраченной дееспособности усиливалось как будто бы потерянной честью. Цзяоцю хотел, чтобы всё было как раньше, но… — Я открыла дверь в кабинет. Заходи, — твой спокойный голос вернул Цзяоцю в реальность из мыслей. — Спасибо. И всё-таки ты взяла сверху стопки пару книг, чтобы облегчить чужую ношу. Может быть, ты делала это и метафорически. На рабочем столе вы разложили фолианты, и ты пригляделась к названиям. Всё содержало в себе что-то медицинское, но было, кажется, несколько книг и по кулинарному искусству. С книг пыль явно либо сдули, либо протёрли. Когда Цзяоцю сел за рабочий стол, в какой-то отчаянной попытке открыв одну из книг, ты расчувствовалась, приобняв мужчину за плечи. — Что такое? — как ни в чём не бывало спросил он. — Давай прочитаем вместе? — предложила ты. Твои аккуратные и даже любящие поглаживания волос успокаивали Цзяоцю, но даже рядом с тобой он никогда не мог забыть о том, что потерял. — Если тебе нетрудно. Ты села рядом, начав читать с самой первой страницы. По внешнему виду Цзяоцю и проявляющимся эмоциям ты понимала, как он себя чувствовал, и вот уже к странице тридцатой мужчина расслабился, позволив себе вести с тобой диалог о прочитанном. — Какое же старьё мне откопали! — подшучивал Цзяоцю. — Твоё произношение некоторых слов только подчёркивает неактуальность медицинских трактатов. — На Сяньчжоу действительно использовались такие методы? — Конечно. Для медицины бывали и более варварские времена. То, что мы наблюдаем сейчас, например, в комиссии по алхимии — результат многих лет чужих трудов. Я… — Цзяоцю явно хотел продолжить какую-то мысль, но запнулся. По его внешнему виду ты догадалась, что он или вспомнил что-то, или подумал о своей слепоте сейчас и о достижениях прошлого себя. Иногда в твоём сознании Цзяоцю выглядел, как обездоленный лисёнок, которого хотелось приласкать, чтобы не отчаивался, но ты понимала, что для уязвлённой гордости мужчины такая снисходительность будет губительной. Поэтому ты молча обнимала его или держала за руку. — Ты всё ещё можешь помогать другим. Цзяоцю промолчал. Может быть, ему хотелось плакать, но он сдерживал себя. Слова благодарности и тоски застряли в груди вместе с рыданием и необъяснимой нежностью по отношению к тебе. Ваша ситуация в отношениях была слишком сложна, чтобы всё шло гладко.