2. Цзяоцю. Ревность.

Ты не знала, зачем Моцзэ искал вас с Цзяоцю, но взгляд его не выражал ничего хорошего. Твои отношения с ним даже на уровне простого знакомства не то чтобы складывались. Несмотря на то, что та же Фэйсяо была генералом, говорить с ней для тебя оказывалось проще. Но Моцзэ — давний друг Цзяоцю, поэтому тебе приходилось считаться с ним. А ему, наверное, терпеть твоё присутствие рядом с лисом. — Что такое? — спросил Цзяоцю, пугаясь тишины. — Здравствуй, — спокойно и тихо поприветствовал Моцзэ, игнорируя тебя. — А, Моцзэ, рад, что ты не забыл про меня. Цзяоцю протянул руку к другому мужчине, чтобы поздороваться. Ты пока решила не встревать в диалог. На всякий случай. — Не будь обо мне такого плохого мнения. Ни я, ни генерал не собираемся оставлять тебя. Моцзэ даже не смотрел в твою сторону. Столь старательное игнорирование начинало уже раздражать и злить. В руках его была какая-то книга, но название прочитать не удавалось. Ты подошла ближе к Цзяоцю, встав почти вплотную, и сама поздоровалась с Моцзэ. — А ты, барышня, ещё с ним, я так понимаю, — с непонятной эмоцией проговорил он. Ты начинала злиться. — А не должна? Что за вопросы вообще такие? Моцзэ хмыкнул и протянул Цзяоцю книгу, но ты перехватила её, как будто предчувствуя что-то неладное. — Что происходит? — непонимающе спросил Цзяоцю, но Моцзэ нехотя бросил: — Сейчас мы с ней поговорим кое о чём и вернёмся. Не уходи без нас. У Цзяоцю на языке так и крутился вопрос: «что же всё-таки случилось?», но он решил узнать потом у тебя лично. Напряжение между тобой и Моцзэ чувствовалось даже по речи. Вы отошли в сторону, надеясь, что лисьи уши Цзяоцю не позволят ему уловить суть вашего явно непростого разговора. — Почему ты всё время путаешься у него под ногами? — Я помогаю ему не сойти с ума от одиночества и болезни, потому что он важен для меня, разве не очевидно? Сомнения в твоих словах читались на лице Моцзэ, хотя он и пытался остаться безэмоциональным. Почему ему так не нравилось то, что ты находилась рядом с Цзяоцю? — Мне верится с трудом. Но я здесь не для того, чтобы высказывать свои претензии. Генерал Фэйсяо передавала ему привет и эту книгу. Ты наконец повертела в руках подарок и увидела, что на страницах буквы вырезаны таким образом, чтобы с помощью прикосновений к бумаге можно было понять, какой иероглиф написан. Шрифт для слепых. Который Цзяоцю ненавидел. Ты с яростью захлопнула книгу и ткнула ею в торс Моцзэ. — Забирай это всё и уходи, — приказным тоном, несмотря на то что перед тобой стоял посланник самого генерала, сказала ты. — Мне был отдан приказ. — А мне плевать. Ты и Фэйсяо должны были помнить, что Цзяоцю терпеть не может книги, написанные для незрячих. — Ему нужно принять реальность и понять, что иного способа чтения для него нет. — Именно поэтому я тоже здесь. Он не против слушать, как я читаю ему. Моцзэ не забрал книгу, удерживая до тех пор, пока ты не приняла её. — Я не могу ослушаться приказа. А ты не занимайся самодеятельностью, лучше передай Цзяоцю подарок генерала. — А то что? — разозлилась ты. — Она прилетит и лично разрубит меня на части своими клинками? — Это неуважение к ней. — А это, — ты взмахнула книгой и бросила её далеко в море, — неуважение к Цзяо! Вы оба знаете, что лишнее подчёркивание его недуга только ломает психику, но продолжаете обращаться с ним, как с больным. — А что остаётся делать, если он неизлечим? — Хотя бы попробовать найти способ бороться? — Ты сама должна понимать, что нельзя просто взять и создать новый орган живому существу. — На кораблях Сяньчжоу есть последователи Изобилия. Моцзэ в ужасе округлил глаза, почти почувствовав ещё больший прилив ненависти к тебе. — Ты в своём уме? Мы сражались с борисинцами, Цзяоцю потерял зрение в борьбе с ними, и ты предлагаешь им уподобиться? — Победить, применяя их же методы. — Молись, чтобы я не передал твои слова не только Фэйсяо, но и другим генералам. В противном случае нам придётся тебя устранить. — Ваша угроза не я, которая хочет помочь, в отличие от той же Фэйсяо, которая обещала прислать для Цзяоцю лучших врачей, но в итоге лечение так и не сдвинулось с места, а совсем другие люди. Лучше займитесь их чисткой. Если вы так дорожите Цзяоцю, то должны осознавать, что он сам был бы, мягко говоря, не в восторге от моей смерти. Не ломайте его ещё больше. А то, что вам не жалко меня, это итак заметно. Моцзэ едва слышно хмыкнул. Всем из окружения Цзяоцю, наверное, хотелось ему лучшего, а получалось ли дать ему необходимое? Неужели и Моцзэ, и тобой двигала всепоглощающая ревность? Видимо, он думал, что ты преследовала какую-то корыстную цель, а ты полагала, что мужчина беспричинно ненавидел тебя, не выносил твоего присутствия рядом с Цзяоцю. Может быть, он считал, что Цзяоцю с тобой хуже, чем без тебя, но отследить динамику психического состояния лиса не совсем представлялось возможным. Потому что настроение его колебалось, характер обтачивался новыми тяжёлыми обстоятельствами. Трудности, безусловно, преследовали и тебя, но иногда казалось, что вокруг никому не понять ту трагедию, в которой оказались ты и твой возлюбленный. Всё-таки да, отрицать чувства становилось бесполезным. Из-за недуга Цзяоцю тебе приходилось занять более сильную, защищающую сторону, чтобы никто в мире больше не смог навредить ему. Почти непосильное бремя для смертной девушки. Ваш союз с самого начала был обречён непродолжительностью из-за твоего человеческого происхождения. Лисы живут дольше, чем люди, известный всем факт, который ты упорно игнорировала. И тем не менее оставлять Цзяоцю ты не хотела, что было давно принятым тобой решением. А потому попытки переубедить тебя оказывались такими несостоятельными. Моцзэ оставил в покое тебя и Цзяоцю, понимая, что поговорить с другом по душам, пока ты рядом, не получится. Но когда ты стала возвращаться к тому месту, где, так сказать, оставила мужчину, то поняла: он пришёл, видимо, на слух за вами и весь разговор стоял за стеной, слыша каждое слово.