2. Цзяоцю. Потеря.

— Научиться читать будущее? — удивлённо спросила Цинцюэ, вертя в руках кости для игры, которые, как чётки, не выпускала из пальцев. — Можно, конечно, но тут я тебе не советчица. Из архивариуса переквалифицироваться в прорицательницу, может, даже легче будет, ты столько бумаг и предсказаний перечитала за всё время. — В общем, шансы есть? — с нескрываемой надеждой спросила ты. Остановить Цинцюэ и попросить её рассказать о своей работе, которую она так не любила и о которой стала мечтать ты, оказалось не так просто. В обмен на информацию ты согласилась периодически играть с ней в «Небесный нефрит». По сути, девушка являлась твоей коллегой архивариусом, но из-за того, что она так часто отлынивала от работы, тебе нередко приходилось выполнять обязанности за неё, а потому разговаривать с прогульщицей не особо хотелось. Тем не менее перед лицом крайней нужды ты позабыла о своих внутренних обидах, а Цинцюэ оказалась приятной в общении девушкой, которая просто не хотела тратить жизнь на достижение карьерного успеха. — Шансы есть всегда, даже если очень маленькие. Только не проси меня предсказать, с какой вероятностью ты станешь прорицательницей! Сама там как-нибудь разберёшься, я думаю, что руководительница будет только рада, если ты окажешься неогранённым алмазом. — Потому что на меня можно будет сваливать кучу твоей работы? Цинцюэ улыбнулась и пожала плечами. Её беспечность странным образом воодушевила тебя: мол, если смогла она, то почему не получится у меня? Но в то же время ты понимала, что Цинцюэ долго и специально обучалась предсказывать будущее. Через сколько месяцев или даже лет ты сможешь увидеть то, что тревожило душу? Цзяоцю, скорее всего, почти не изменится, а вот ты неуклонно становишься старше с каждым годом. Упускать возможность сменить профессию, однако, тоже не стоит. — Я попробую поговорить с Фу Сюань. — Удачи и береги нервы. За игрой в кости узнать что-либо про работу совсем не представлялось возможным — Цинцюэ настолько была погружена в своё любимое занятие, что становилась глухой к разговорам о серьёзном. В таком состоянии она могла говорить только про «Небесный нефрит». Из-за необычного времяпрепровождения ты вернулась домой позже привычного, а Цзяоцю о своём договоре с коллегой из Комиссии ты не рассказала в надежде, что если получится сохранить свои планы в тайне, то всё сбудется. Молодой человек, видимо, ориентируясь по внутреннему ощущению времени, немного обеспокоенно спросил: — Ничего не случилось на работе? — Нет-нет, прости, что заставила волноваться. Ты не подумала тогда, что твоё поведение можно было интерпретировать несколько… иначе. Цзяоцю не мог выгнать из головы мысли о том, что у тебя, быть может, случился служебный роман или нечто в таком роде. Конечно же, он не сказал о своих подозрениях вслух: звучало бы унизительно и отвратительно даже для него самого. Он в очередной раз выглядел бы жалко, чего простить себе не смог бы. Ему лишь оставалось надеяться, что его самые страшные мысли не подтвердятся. Он не заслуживал такого отношения, но почему-то был готов поверить, что с его нынешним состоянием здоровья он не способен подарить ту мужскую ласку, в которой ты нуждалась. — Я решил попробовать заваривать чай по новой технологии и с добавлением других трав, — внезапно начал Цзяоцю, когда вы вдвоём прошли на кухню, чтобы поужинать. Возможно, разговор с тобой, неважно на какую тему, успокоил бы его, напомнил, что ты всё ещё с ним, вернул из гнетущих мыслей в реальность. — Отлично, сейчас попробуем. Давай я помогу тебе, — с этими словами ты потянулась за чайником, накрыв руки Цзяоцю своими. — Не стоило. Я уже научился наливать ровно столько, чтобы не через край. — И всё равно в моём присутствии хотя бы не стоит лишний раз подвергать себя опасности. — Ребёнок не научится ходить, если не будет падать, — отрезал Цзяоцю. Такое сравнение, конечно, было неточным, но суть всё же оставалась ясной: ты иногда слишком упорствовала в желании облегчить жизнь Цзяоцю, из-за чего, наоборот, временами создавала душевные неудобства. Сегодня Цзяоцю показался тебе необычайно разговорчивым, а ты ему — пугающе молчаливой. В твоей голове всё прокручивался недавний диалог с Цинцюэ, и ты уже морально готовилась к тому, как завтра воинственно пойдёшь к главе Комиссии по предсказаниям, объяснишь ей всю сложившуюся ситуацию и… Попадёшь, наверное, под усталый взгляд Фу Сюань, которая такую мелочь, как твой приход и итог вашего разговора, могла предсказать давно, но не хотела тратить время и ресурсы. — Завтра меня, скорее всего, долго не будет. Опять задержусь на работе, но ты не беспокойся, я потом всё объясню. Твои слова, однако, не утешали. — Что-то ведь случилось, очевидно? — Не совсем на работе, но с ней связано. Цзяо, не додумывай, ничего страшного не произошло, если всё пройдёт, как надо, то я обязательно расскажу. — А если не так, как ты задумала? — Тоже, видимо, придётся рассказать, чтобы ты не терялся в догадках. — Спасибо, — только и шикнул под нос Цзяоцю. Пока ещё неразрешимая неловкость нарастала с каждой минутой молчания. Цзяоцю лишь надеялся, что не терял тебя сейчас окончательно.

***

Но вот уж чего ожидать было никак нельзя, так это того, что на следующий же день, именно когда тебя не было дома, к Цзяоцю пришёл Моцзэ. Лисье чутьё не подвело, но что привело мужчину? Неужели генерал отправила с неким посланием? — Ты следил за нами? — сразу и недовольно спросил Цзяоцю. — За ней. — И пришёл рассказать о чём-то ужасном? — Нет. Но, судя по вопросу, подозрения есть. — Она правда на работе пропадает? — Да, хоть вчера вечером и общалась со своей коллегой, а потом пошла играть с ней в кости. — Ты шутишь? Какие игры? Они никогда её не интересовали. — Я описал, что видел своими глазами. Сам спросишь, как время будет. У меня и другая работа есть. Но душа неспокойна. Цзяоцю понял, что разговор будет долгим и, наверное, не особо приятным, поэтому сел за свой рабочий стол, чтобы как-то «заземлиться». Моцзэ прошёл за ним. — И почему же ты не спокоен? — спросил Цзяоцю таким тоном, будто он уже смертельно устал. — Привык, что ты и Фэйсяо всегда у меня на виду. Последний раз, когда ты был один… — Моцзэ замолчал, понимая, что поднял крайне угнетающую тему. Цзяоцю в самом деле нахмурился. — Я в безопасности рядом с любящим человеком. Моцзэ выразил бы сомнение мимикой, да только в этом не было смысла и он не умел, поэтому воспользовался словами. Которыми, впрочем, тоже ещё только учился выражать своё истинное мнение. — Знаешь, вот есть ощущение, что она просто пользуется тобой, не знаю, что получает с тебя, правда… — Моцзэ скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула. Цзяоцю, который и без Моцзэ боялся твоей измены, вернее, самой сути предательства и твоего ухода, разозлился. — Прекрати так говорить! С первого же дня, как вы увиделись, ты невзлюбил её почему-то. — Потому что она вцепилась в тебя с каким-то корыстным умыслом, я чувствую. — Ты не очень хорош в психологии, начнём с этого. Кроме того, если бы я действительно был нужен ей только при богатстве и в здравии, она не жила бы со мной сейчас. — Ты обеспечиваешься, на минуточку, со средств самого генерала. Даже несмотря на твои личные накопления, Фэйсяо выплачивает тебе сейчас гораздо больше денег, чем до случившегося. — Есть мужчины в несколько раз богаче меня. — Она выбрала золотую середину, чтобы и не бедствовать, и не страдать от преследований недоброжелателей. — Ты даже не предполагаешь варианта, что она любит меня. — А ты сам-то вообще её любишь? Цзяоцю не ожидал такого вопроса и не был готов отвечать на него. Он совершенно не хотел, чтобы в его душу лезли, даже если это делал давний друг. — С каких это пор ты стал таким разговорчивым? — с нескрываемым недовольством ответил вопросом на вопрос Цзяоцю. — Не могу смотреть на это недоразумение, что появилось между нами троими. Генерал места себе не находит. — Мою жизнь дополнительные переживания тоже не облегчают. Сейчас тяжело нам всем, и если человек даёт мне хотя бы какую-то поддержку и надежду, то я держусь за него. Надеюсь на понимание. Резкость, с которой Цзяоцю теперь стал отзываться, наверное, и раньше была ему присуща, но почему-то Моцзэ услышал её только сейчас. Возможно, что ему самому из-за событий прошлого теперь мерещились заговоры и лишь боль от близких людей, однако у Цзяоцю не было моральных сил доказывать обратное спокойным тоном. Ты в скором времени должна была вернуться с радостной новостью и объяснением причины, по которой задерживалась на работе, но Моцзэ успел уйти до твоего возвращения.