Часть 6. Кровь на реке

— …и в результате этого некогда великая империя была погребена под пеплом и огнём. Огромные драконы, размером больше Балериона, оказывались придавлены камнями, здания, поля и даже целые города целиком уходили в трещины в земле. Четырнадцать Огней, освещавшие ночи Валирийской Республики, осветили в последний… Речь старого мейстера была прервана сдержанным смешком, причём в пятый раз за эти полчаса. С каждым новым предложением его рассказа за спиной становилось всё шумнее: сначала это было едва слышное шушуканье, потом — тихое хихиканье, прячущееся под кашлями, потом — приглушённые возгласы, стуки по полу и даже лёгкие хлопки в ладоши. Мужчина вздохнул и всё же соизволил повернуться к своей единственной слушательнице. — Я полагаю, что-то показалось Вам забавным, миледи? — спросил Арестид, вздёрнув бровь. Дейенерис к тому времени успела усесться среди подушек, выпрямившись так, будто всё это время слушала только так и никак иначе. Лицо её было сосредоточенным, но слегка растрёпанные волосы и уголки губ её предательски выдавали — она только что заставила себя не расхохотаться вслух. Девочка уже собиралась что-то ответить, но мейстер лишь закатил глаза, увидев происходивший всё это время буквально за его спиной беспорядок. Виновником смеха Дени стал Финик — жуткое, доставучее мелкое чудовище. В такие моменты мейстер буквально проклинал Эзоля. Зверёк, как назло, был любопытным, активным и не в меру озорным, в общем, под стать своей хозяйке. Проводить занятия без него было невозможно, ведь ему не были помехой ни двери, ни стены. Вот и сейчас он в самом начале пролез в окно, спрятался, а потом принялся изучать содержимое столика своей юной владычицы. Собственно, это и вызывало смешки и перешёптывания. «Ну почему он не мог подарить ей домашнего слизняка белого цвета, или, как вариант, игрушечного лемура?» — сокрушался Арестид во время первых занятий, когда Финик под звонкий смех Дейенерис взобрался ему на спину по свисающим коротким цепям. И как только потом умудрился одну из них выкрасть? Ловкий же, ничего не скажешь! — Миледи, о чём я только что рассказывал? — устало спросил мейстер, сняв с себя лемура и откинувшись в стоящее позади кресло с чувством абсолютного бессилия. Девочка на мгновение призадумалась, но ответила: — Про Рок Валирии! Ты сказал, что тогда погибли все драконьи владыки, кроме этого… ну… Арестид убрал руку с лица и выжидающе посмотрел на девочку. В конце концов, эту историю он уже рассказывал, но довольно давно, и не в рамках урока — скорее как сказку на ночь. Вестеросские Дени не нравились, так что старик решил совместить приятное с полезным, и на ночь она получала немного приукрашенные рассказы о былых временах. — Даю подсказку… — сказал мужчина, приложив ко рту ладони и сделав вид, что зовёт кого-то. Девочка сначала не поняла, что это значит, но появившаяся складка между бровями говорила о том, что в этом серебряном котелке сейчас что-то да варится. Внезапно Дени осенило, и она, слегка подпрыгнув, выкрикнула: — Аурион! — Девочка увидела одобрение на лице мейстера, и это придало ей уверенности, достаточной для того, чтобы продолжить: — Он потом прилетел сюда, в Квохор, собрал большу-ую армию, сел на своего дракона и полетел назад, в Валирию. А ещё у него было двадцать восемь жён, ты знал? Арестид, сидевший в кресле, едва не подавился слюной от удивления. Это было, мягко говоря, не совсем то, что он рассказывал в тот вечер Дени. — …прошу прощения, миледи, что?! — мейстер даже не сразу нашёлся, как реагировать. — Какие ещё двадцать восемь жён? Он медленно опустил кубок с водой на стол, не сводя взгляда с Дейенерис, будто пытаясь сквозь её лоб разглядеть, каким именно образом история об Аурионе, провозгласившим себя первым валирийском императором, трансформировалась до уровня свадебного парада на драконе. Девочка, не замечая растерянности Арестида, с радостью продолжала: — Ну да! У него были жёны в каждом городе! Одна из Волантиса, одна — из Норвоса, две — из Лисса, одна с бородкой, и ещё одна была самой ласковой женщиной на свете… — она сощурилась, — или это уже не жена была, а тот толстяк в юбке… не помню. Варек говорил, что её-то он и бросил, потому что та украла у него сапоги! — Ну естественно, Варек, куда же без него, — Арестид устало провёл рукой по лицу. — Невероятно интересно. Вам, миледи, стоило бы поменьше времени проводить в компании Флайта. Его истории, мягко говоря, не для детских ушей. Боюсь представить, что ещё он успел Вам рассказать… Дейенерис села ровнее, будто обиделась: — Но почему? Это ведь весело! Мейстер же отпил лимонной воды из кубка, прочистил горло и ответил: — Один из важнейших уроков, что жизнь может преподать в юности, заключается в том, что веселье и польза редко идут рука об руку, — мягко сказал мейстер и посмотрел девочке прямо в глаза. — Вы спутали Ауриона, последнего владыку драконов, с Аруминоем по прозвищу Золотая Рука — известным лиссенийским наёмником, который жил лет двести назад и о котором, вероятно, рассказывал Варек. Обычно истории о нём сильно приукрашены рассказчиками, а если рассказывал Флайт, то выдумки там будет больше половины. Это разные люди, миледи. Очень разные. Девочка нахмурилась, но её глаза выдали лёгкое понимание. Она всё ещё хотела спорить, но прижала к груди Финика, будто ища у зверька поддержки. — Значит… я перепутала? — тихо спросила она. — Так и есть, — подтвердил Арестид мягко, но с оттенком старческой усталости. — Ошибки случаются, но их надо вовремя замечать. Дени вздохнула и покосилась на лемура, который, словно нарочно, состроил ей удивлённую рожицу, чем вызвал у смущённой своей ошибкой девочки лёгкий смешок. За эти три луны, что Дени провела в Квохоре, маленький Финик успел стать её лучшим другом, таким, о каком она мечтала всегда. Ещё во дворце у Геззана девочка видела множество разных животных, которыми тот так любил хвастаться перед гостями — карликовых слонов, кошек с самыми необычными цветами шёрсток, даже верблюдов. Но её сердце покорил Пушистик, гордость хозяина — огромный белый лев, запертый в клетке с толстыми прутьями. Грозный на вид, но добрый по характеру, он никогда никого не кусал и даже не царапал, был толстым и дружелюбным. Дени тогда была совсем малышкой, и именно он был первым, что она увидела во дворце. А Финик… Финик был очень похож на Пушистика — такой же добрый, да ещё и смышлёный какой! Девочка начала его дрессировать почти сразу, и результаты уже были видны. Лемур приносил ей фрукты со стола прямо в кровать, понимал простые команды, вроде «Подними» или «Опусти». Правда, в глаза ему Дени смотреть пока не могла. Уж слишком он напоминал ей брата, который тоже смотрел на неё растерянно, будто ища ответа на её лице. Вдруг Дени почувствовала, как что-то лёгкое коснулось её спины. Девочка недоумённо провела рукой за своей спиной, нащупав там… крохотный мешочек, перевязанный тонкой ниткой. Судя по всему, внутри находился песок, а из горловины торчало ярко-красное пёрышко. Дейенерис встрепенулась, смущённо спрятала мешочек под подушку и, чуть повернувшись, заметила, что Арестид поднял бровь — он уже понял, что урок, видимо, приближается к завершению. — Миледи, я надеюсь, этот… «талисман» был с Вами с самого начала? — пробормотал мейстер, уже услышав тихое перешёптыванье за дверью. — Ладно, идите уже, ведь зачем будущей правительнице какие-то там знания… Девочка же в ответ виновато улыбнулась, но её аметистовые глаза уже горели желанием отвлечься от утомляющих занятий с Арестидом. Она ловко соскользнула с подушек, быстро схватила башмачки и, на ходу поправляя волосы, юркнула к двери, уже не особо внимательно слушая возмущённое бормотание старика. В конце концов, ему не должно быть скучно — с ним остался Финик, увлёкшийся мешочком с песком. За дверью же, к её удивлению, никого не было, кроме двух стражников. Дени недоумённо осмотрелась по сторонам, когда за поворотом в конце коридора послышался свист, от которого у стоящих около дверного проёма мужчин проскользнула едва заметная усмешка. Дейенерис же, хмыкнув, размеренной походкой направилась к своим знакомым. За поворотом её встретили уже хорошо знакомые лица — троица оруженосцев, без которых последние недели Дейенерис уже не представляла себе ни одного дня. Мейлис дал добро на то, чтобы девочку обучали вместе с ними, да и больше никаких детей её возраста он не желал подпускать близко. И вдобавок мальчишкам было доходчиво объяснено, что с леди Дейной они и близко не ровня, они должны были воспринимать юную госпожу как свою младшую сводную сестру, которую нужно защищать и оберегать. Эзоль как-то раз попытался поднять тему поиска фрейлин благородного происхождения для Дейенерис, но Мейлис остался при своём мнении — лучших фрейлин, защитников и друзей, чем его оруженосцы, не найти во всём мире, в чём его поддержали Арестид, Стрикленд и Тойн. Вместе с Дени мальчики учились (как правило, усидчивости хватало только у Хассера, да и то не всегда), играли и тренировались. Меч маленькой принцессе, естественно, никто бы не доверил, но вот стрелять из лука ей нравилось, да и Флайт уж больно счастливый ходил от безделья. Дени остановилась по центру коридора и шутливо упёрла руки в бока, немного задрав подбородок, и окинула взглядом хорошо знакомую ей троицу оруженосцев. Кайл Вестмер, высокий для своих лет, с вечно горящими глазами и чуть взъерошенными каштановыми волосами, первым выпрямился, заметив её. Он гордо держал на плече старый меч — не деревянный, а настоящий, хоть и кованный из грубой стали и без острия. Конечно, на общих тренировках приходилось браться за обычный тренировочный клинок, наравне с остальными, но ведь этот дал ему лично Мейлис — в качестве награды на второй год службы, когда Кайл во время спарринга сумел не просто обезоружить, но и изрядно проучить пьяного солдата, решившего посмеяться над «мальчишкой с деревянным мечом». Блэкфайр это оценил и позволил оставить «трофейное» оружие себе, предупредив, что имя мечу даётся только за настоящий подвиг мечника. У Кайла с тех пор всё время зудели руки — ему хотелось доказать, что он не просто мальчишка в потёртых сапогах, а настоящий рыцарь, достойный сын павшего отца. Чуть позади стоял Дарин — крепко сбитый, с широкими ладонями и тёмными глазами, в которых было куда больше спокойной сосредоточенности, чем должно быть у мальчика его возраста. Он прижимал к груди колчан, который, судя по блеску кожи и аккуратно уложенным стрелам, только что вычистил и подготовил сам. Дени он понравился сразу — скромный и добрый, да ещё и иногда приносил ей вырезанные из дерева или вытесанные из камня фигурки. Родом он был из Квохора, и один раз по секрету пообещал Дейенерис показать с балкона её комнаты, где они с отцом раньше жили. А рядом, как обычно, вертелся Хассер из Валисара — худощавый, с насмешливой улыбкой и быстрым, цепким взглядом, который, казалось, никогда ничего не упускал. Он играл в пальцах небольшой золотой монетой — его единственным и самым дорогим сокровищем, подаренным капитаном-казначеем. В отличие от Кайла, которому хотелось славы, и Дарина, который жил в труде, Хассер тянулся к хитростям и тайнам, находя удовольствие в самой проделке, чем заслужил расположение Стрикленда. В их троице он всегда был самым умным и хитрым, но и слабаком его назвать было нельзя, — в конце концов, фехтованию и стрельбе из лука их обучали одинаково. Все трое на миг замерли, когда Дени показалась из-за поворота, но уже через секунду их лица осветились одинаково тёплыми улыбками. Хассер подбросил монетку в воздух, и, поймав её, усмехнулся: — А я говорил, что мешок с пером сработает! Кайл в ответ хмыкнул: — Да, конечно, именно поэтому надо было с самого утра искать мешок, верёвку и красное перо. — Вестмер скривился, вспомнив, как больно клюнул его тот попугай в саду за кражу своего пёрышка. — Я предлагал просто посвистеть из-за угла, и что бы изменилось? — Ну, тебя бы не клюнула та птица, и те четверо служанок над тобой бы не смеялись, — с тихой усмешкой в голосе проговорил Дарин, увернувшись от толчка в плечо со стороны недовольного Вестмера. — И как бы Дейна поняла, что мы зовём её на тренировку к Вареку? Дени же, услышав знакомое имя, поспешила прекратить спор: — Мальчики, мы же опоздаем! Давайте быстрее, я ещё пострелять хочу! — выкрикнула Дени и помчалась вместе с хохочущими оруженосцами по залитым утренним солнцем коридорам.

***

Мейлис сидел в высоком кресле, пытаясь привыкнуть к тишине, что в последнее время становилась его постоянной спутницей. Он уже и забыл, какого это, когда в последний раз его окружал не шум лагеря, не звон стали и не крики наёмников, выкрикивающие похабные шутки, а тишина — липкая и вязкая. Он привык командовать армией, а не городом. Жизнь наёмника романтична и проста — выполнил работу, получил плату и отправился на поиск нового нанимателя. Победы были однозначными и приносили ощущение какого-то пройденного этапа. Теперь же каждая победа приносила лишь новые заботы, а в кресле собственный возраст и полученные за всю наёмничью жизнь раны давали о себе знать гораздо чаще, чем в бою. «Начинаю понимать оленьего королька, который плюнул на Семь Королевств, имея новую девку каждую неделю», — с горькой усмешкой подумал Мейлис, прикрыв глаза в попытке избавиться от головной боли. Вторая голова, уродец сбоку, как всегда чутко ловила его настроение. Иногда Мейлису казалось, что тот понимает его лучше всех остальных — молчаливо, с тяжёлым дыханием и задумчивым взглядом в сторону карт, устилавших стол. Генерал давно перестал воспринимать брата как что-то лишнее, но заставить себя хотя бы дать ему имя не получалось. Уродец будто был для него напоминанием — мол, жизнь всегда может быть ещё хуже, чем сейчас. Вот уж действительно, что может быть хуже, чем жить, по сути, чужой жизнью, будучи вечным сторонним наблюдателем, молчаливым и безвольным. Даже имени у него нет. С другой стороны, уродец всё же жил, думал и чувствовал. Мейлис ещё много лет назад заметил, что брат любит вино, может толчком в шею потребовать дать себе кусок мяса со стола… чёрт, даже когда Чудовище в молодые годы предавался разврату с лучшими шлюхами Пентоса, что были благодарны ему за спасение от чересчур навязчивых клиентов, уродец удовлетворённо прикрывал глаза. Мейлис не сомневался, что он и читать как-то сам научился, иначе не вглядывался бы в карты и книги с таким упорством. Да и девчонке он понравился, это точно. Мужчина устало провёл рукой по лицу и выглянул в окно. Светло-голубое небо над Квохором было безоблачным и спокойным, а откуда-то снизу доносился звонкий смех и треск натянутой до предела тетивы под бодрые разглагольствования Флайта. Мейлис уже хотел подойти поближе и посмотреть, как там тренируется Её драконье высочество, как вдруг раздался стук в дверь. Очень характерный, быстрый и сопровождающийся тихим брюзжанием — Стрикленд, ну кто бы мог подумать. — Генерал, знаю, Вы желали видеть меня вечером, но тут столько новостей скопилось, что хотя бы половину стоит рассказать сейчас, как минимум потому, что среди них хороших мало, как, впрочем, и всегда. Главы Гильдий и жрецы… — Гарри, ты единственный, кто заходит сюда не со страхом, а с ворчанием. Это у тебя старческое? — с насмешкой перебил его Мейлис, наливая себе в чашу ещё вина. — Всё жду того дня, когда ты придёшь ко мне со словами, что всё хорошо и золото течёт рекой… — Смею напомнить, милорд, что я на полтора десятка лет младше Вас, — недовольно пробурчал Стрикленд, с кряхтением усаживаясь на стоящее у стены кресло, чем вызвал ещё один смешок со стороны двухголового Генерала. Мейлис ничего не мог с собой поделать. От Гарри было много пользы, да и человек он не самый дурной, но вот его физическая немощь была удивительной, особенно для наёмника. Казначею нет резона участвовать в битвах, и большую часть времени он проводил в кресле, отчего даже Арестид рядом с ним казался едва ли не рыцарем. Впрочем, слабые колени и свисающий живот не притупляли его разума, — Жёлтая жаба Дорна не даст соврать, — а для человека исключительно умственного труда этого вполне достаточно. — Ладно уже, — махнул рукой Блэкфайр в сторону уродца, чтобы тот перестал ухмыляться от вида Стрикленда. — Давай, говори, что хотел. И начни сегодня с новостей получше. — Как пожелаете, — ответил Гарри и, покопавшись в набедренной сумке, выложил на стол бронзовое кольцо с покосившимся в оправе крупным рубином. — Это передал с посланником отряд под началом Раллара, отправленный на руины Ар Ной. В письме сказано, что это «передал» один из главарей пиратов, которые решили, что раз власть в Квохоре слаба, то их владения на Кинжальном озере можно немного расширить. Перебили стоявших там Безупречных и осели в руинах. А, и ещё… кольцо было воткнуто в отрубленную голову, но она начала подгнивать, так что я позволил себе приказать её сжечь. — Хорошо, очень хорошо, — удовлетворённо ответил Мейлис, отпив вина. — Это единственный пират, что решился войти в те руины? — Нет, милорд, было ещё двое, но они были посговорчивее. Их людей взяли под стражу. Этого звали Сатир из Горестей, и он, вроде бы, был местным пиратским корольком — это он удерживал Кинжальное озеро. Тупой, как и все пираты — его выманили и вместе со всей командой перестреляли из луков. Он, к слову, весь в серой хвори был, так что перед отделением головы от тела наши люди его немного… обожгли, как и кольцо. А вот двое других — Халвар Одноглазый и Дамар Краснорукий — были посговорчивее. Когда увидели, что из груди Сатира торчала стрела, а его люди перебиты, вышли из своих укрытий и сдались. Их взяли в плен, и на этом пока что всё. Мейлис подумал около минуты, оперевшись на руку, после чего поднял взгляд на Стрикленда: — Отправь туда пятьсот Безупречных, а Раллару прикажи допросить тех пиратов, что сдались. Если они помогут разобраться с оставшимися пиратами на Кинжальном озере, то получат жизнь и место в числе Золотых Мечей, а мы будем контролировать торговлю Норвоса с Волантисом. Пираты привыкли к тому, что их терпели ленивые волантийцы и полубезумные фанатики из Норвоса и Квохора. Они могут грабить мирные суда и брать с них плату за проезд, но если оставшиеся от наших новых пиратских друзей корабли наполнить, скажем, лучниками Флайта и убийцами Силана, они за ночь вырежут всех оставшихся глав пиратов. Подыщите там кого-нибудь поавторитетнее, кто захочет стать новым корольком, кто захочет вступить в Золотые Мечи — милости просим. Будут делать то же, что и делали, только теперь брать будут меньше и добычу делить с нами. — Милорд, а если вдруг пиратское отребье не оценит Вашей щедрости? — заискивающе спросил Гарри, уже зная, каким будет ответ. — Оскопить и сжечь заживо, головы водрузить на пики, тела скормить любому зверью, что найдёте в окрестностях. Сомневаюсь, что их будет очень много — может быть, около тысячи от силы, учитывая, что они живут на озёрных островках и на собственных кораблях. Пусть составлением правил для них займётесь вы с Эзолем, и за пару недель мы перебьём самых непонятливых. И пошлите туда потом Безупречных. Тысячу, не больше. Тогда в городе останется… — Три тысячи, милорд. Как Вы помните, наш дорогой Интендант решил купить их с небольшим запасом. — «Небольшой» запас в две тысячи кастратов, — Мейлис, усмехнувшись, вспомнил слова купившего их Эзоля о том, что благодаря сокращению расходов на содержание жрецов Чёрного Козла можно будет увеличить гарнизон чуть ли не в два раза. — Ладно уже, но тогда через восемь недель начните поставлять им половину продовольствия, а ещё через шесть — треть. Пусть берут плату с кораблей из Норвоса и Волантиса за проход и содержат себя сами, хотя бы частично. Гарри в ответ закатил глаза и забегал взглядом по потолку, что-то активно подсчитывая в уме. В такие моменты его отвлекать было себе дороже, ведь это грозило тем, что Казначей начнёт раздумывать вслух, потому Мейлис терпеливо дождался, пока тот подсчитает все доходы, расходы и что там ещё надо считать. И вот, когда Стрикленд уже почти досчитал… Вжух! Мейлис отпрянул от стола и взялся за рукоять меча, а Стрикленд подпрыгнул и схватил висящий на поясе нож, готовясь отражать атаку. Казначей озирался по сторонам, не понимая, где стража и что, собственно, произошло. В себя его привёл доносящийся с улицы смех. Гарри непонимающе посмотрел на Мейлиса, который, казалось, уже успокоился, и уселся обратно в кресло, показав глазами наверх. В потолке торчала стрела с нанизанным на неё ярко-красным яблоком, с которого сок капал прямо на лицо шокированного Стрикленда. Блэкфайр уже хотел сказать тому отойти, когда стрела сломалась и яблоко приземлилось мужчине прямо на лицо, отчего тот пришёл в себя. Под громогласный хохот Чудовища тот подбежал к окну, которое открывалось на внутренний дворик дворца, и, скривившись от ударивших в глаза солнечных лучей, увидел там именно то, что ожидал увидеть. Варек Флайт стоял с луком на сгибе локтя и той самой ехидной ухмылкой. Рядом, облокотившись друг о друга, валялись на спинах трое оруженосцев, икали от смеха и пытались не смотреть на рассерженную фигуру в окне, а Дени, раскрасневшаяся, с сияющими смехом аметистовыми глазами, торопливо делала вид, будто ищет в колчане новую стрелу, а вовсе не заглядывает наверх. И яблоко, конечно же, подкидывала не она. — Флайт, чёрт бы тебя побрал! Ты меня чуть не подстрелил! — прокричал Казначей, в ответ на что трижды проклятый лучник ему театрально поклонился. Мейлис же, отсмеявшись, уже спокойнее обратился к Стрикленду: — Ладно, Гарри, остаток новостей расскажешь вечером, а пока что не смею задерживать. Как Тойн освободится, прикажи ему зайти ко мне. И найди какое-нибудь занятие тем мальчишкам, а то больно счастливые они. И передай, что ещё один выстрел не в мишень, и они двадцать дней будут чистить стойла слонов. А Дейна… — Мейлис остановился, задумавшись, но в конце махнул рукой. — Передай, чтобы через год стреляла так же метко. — Как прикажете, милорд, — удовлетворившись словами Генерала, ответил Стрикленд, и, стряхнув яблочный сок с лица, направился к выходу. — Вообще-то построже стоит быть с будущей правительницей… Он не успел договорить, как за дверью раздался стук, и ровный голос Кровавого Зуба, приоткрыв дверь, отчеканил: — Генерал, Вы приказывали пропустить его, как только придёт. Он… Внезапно речь солдата была прервана до боли знакомым Мейлису маслянисто-слащавым голосом: — Он, к вашему сведению, проделал долгий путь, и не желает ждать дольше необходимого. С этими словами дверь отворилась, и на пороге появился высокий и грузный мужчина в длинной дорожной сутане. Он откинул капюшон, на секунду обнажив увешанные кольцами с драгоценными камнями толстые пальцы, и поправил расчёсанную надвое жёлтую бороду. Его лицо лоснилось жиром, щёки были похожи на налитые дыни. От него тянуло пряностями и благовониями, которые он, казалось, втирал и в одежду, и в волосы. Его взгляд был направлен прямо на Мейлиса — дружелюбный, но вместе с тем изучающий и даже немного угрожающий. Стрикленд быстро прошмыгнул в открытую дверь, зная, что именно с этим человеком Генерал любит говорить наедине. Сам же гость, несмотря на свою комплекцию, с исключительной грацией уселся в кресло прямо напротив Блэкфайра, явно ожидая, что ему нальют вина. Генерал намёк понял, и, потянувшись за второй чашей на другом конце стола, будничным и слегка насмешливым тоном сказал: — Ты уж прости, что вино самое обычное, арборское золотое. Знаю, ты любишь, когда вино настоялось на перце с ванилью. Я такого не понимаю, но о вкусах, как говорится, не спорят, так ведь? Гость же взял из его руки чашу и смочил губы в вине, чем вызвал ехидную улыбку уродца на плече Чудовища. Конечно, тот уже понял, что разговор намечается не из приятных. — Да, Мейлис, я люблю всё необычное. Вина со всех концов света, женщин самых необычных цветов кожи и волос, еду, которую почти никто в мире не пробовал. Как-то раз я даже лакомился мясом виверны из Соториоса… — И как тебе? — почти с искренним интересом спросил Генерал. — На вкус не лучше горелой телятины, — скривился мужчина, после чего продолжил: — Так вот, я люблю всё необычное, а обыденность мне противна. Знаешь, что необычного есть в этом мире? Я тебе скажу — верность. Очень редкое качество, хочу заметить. Многие люди дают обещания и забывают о них на следующий день, кого-то же хватает на подольше. Они обещают, что переплывут с тобой океан, а потом на пути вашего корабля виднеется одинокий остров, населённый прекрасными туземками. Да, это не те прекрасные леди с большой земли с молочно-белой кожей и золотыми волосами. Кожа у них рябая, как яйцо кукушки, в носу торчит кольцо, да и моются они в морской воде. Но эти люди смотрят на их грудь, прикрытую лишь листком травы, и думают, что до большой земли-то могут и не дожить, а счастье лежит прямо перед глазами… С каждым словом гостя выражение его лица сменялось с дружелюбного на враждебное. Мейлис никогда не считал себя глупым, но привычка пентошийца и его лысого дружка говорить загадками и притчами его всегда раздражала. Он знал, что Блэкфайр его не убьёт, потому пришёл едва ли не с прямыми угрозами. Генерал поудобнее уселся в кресле и, взглянув в глаза сидящего напротив мужчины, сказал: — Как всегда, Мопатис, в вашем с евнухом дуэте именно ты всегда в чём-то меня подозреваешь. Проявил бы ты немного больше уважения к тому, кто выдавал за тебя последнее сокровище дома Блэкфайр. Серра была… Внезапно пентошиец перебил его, с грохотом опустив чашу на стол: — Серра мертва, Мейлис. — В его голосе проскользнула тяжёлая, скорбная нотка. — Но её… наш сын жив. В нём кровь Дракона, Мейлис, твоя кровь. Мне казалось, что мы давно обговорили все условия. Олень сдохнет, Паук и Мизинец перессорят между собой лордов, и когда все стороны истощатся, Эйгон вернёт себе то, что его по праву, и в этом ему помогут Золотые Мечи, а ты стал бы Верховным лордом, мастером над войной, — да кем угодно! А теперь ты пишешь мне, что стал королём Вольного города, и ещё смеешь что-то от меня требовать! Мейлис выслушал его тираду с холодным спокойствием, после чего наклонился, взял чашу Мопатиса в руку и осушил её за секунду. — Признаться, Иллирио, я думал, что ты несколько умнее. Конечно, не как Паук, но и дураком я тебя никогда не считал. — Мейлис насмешливо наклонил обе головы. — Тебе не приходило на ум, что я не хочу распространять в письме особо ценную информацию? Если ты закончил с претензиями, будь добр, подойди к окну и посмотри, кто сейчас тренируется во дворе. Мопатис молча поднялся и подошёл к окну, слегка отодвинув занавески, но не подходя слишком близко, отчего Мейлис вновь усмехнулся. «Да, конечно, если бы ты подтащил свой жирный зад вплотную к окну, я бы точно тебя столкнул. Да тебе это окно за ожерелье сойдёт!» — подумал Чудовище, налив в свою чашу ещё вина. А пока Блэкфайр веселился, пентошиец всё же рассмотрел то, что должен был. Какая-то девчонка с серебряными волосами и в голубом платье влезла в фонтан, и увешанный цепями старик пытался заставить её вылезти. Девочка громко смеялась, поправляя висящий за спиной лук, пока не забралась на выступ, откуда увидела смотрящего на неё из кабинета «отца» мужчину. Она взглянула на него и неуверенно помахала рукой. Мопатис никогда не жаловался на зрение, — уж чем-чем, а этим его природа не обидела, — и едва не раскрыл рот от удивления, увидев её глаза. Они были фиолетовыми, валирийскими. А вместе с волосами и кожей цвета первого снега… — Это… твоя дочь? — недоумённо спросил Иллирио у Блэкфайра, повернувшись к нему. — Неужели одна из… — Нет, — резко оборвал его Мейлис. — Она не моя дочь. Я уже говорил тебе, что все женщины, что понесли от меня, рожали мёртвых уродов. Эта девочка мне родня, безусловно, но не дочь. Мы тут называем её Дейной, но в Вестеросе она известна под другим именем. Сейчас, дай-ка вспомню… а, точно. Дейенерис Таргариен. Слыхал про такую? В следующую секунду Мейлис сильно пожалел, что не умеет рисовать. Если бы по памяти было возможно восстановить выражение лица магистра Пентоса в этот момент, то такую картину можно было бы продать за несколько дворцов. — Это невозможно, — опомнившись, пробормотал Мопатис. — Дейенерис пропала вместе с Визерисом, она мертва… — С ней говорил Арестид, и она помнит много чего из своего прошлого. И скитания с братом, и его смерть, и как её продали в рабство к какому-то мирийскому рабовладельцу. Представляешь, сколько лет вы с Пауком прочёсывали все возможные места, а она всё это время была едва ли не у всех на виду. И как тот жирдяй не понял, кто она такая? — насмешливо проговорил Чудовище, вспомнив, как сдирал с Геззана кожу. — Я нашёл её тут, в Квохоре, и чем-то она меня зацепила. Глазами, наверное. Я готов поклясться своей жизнью — это она. — И что ты планируешь делать? — спросил Иллирио, уже выстраивая в голове планы. Мейлис поднялся с кресла и указал на карту на стене: — Я усмирю Квохор, а потом возьму Лорат и Норвос. Ты приведёшь ко мне в руки Пентос, и единой силой четырёх Вольных городов мы снесём то, что останется от вестеросской власти. Дейенерис выйдет за Эйгона, и к нам охотнее присоединится Дорн. В конце концов, именно сын Эйгона сядет на трон после него, и получит по меньшей мере Семь Королевств, а при хорошем раскладе и четыре Вольных города в придачу. Даже если не удастся потом их удержать, то в любом случае их захват позволит нам расширить армию и обзавестись флотом. На это нужно время, но лично я никуда не тороплюсь. — Даже если предположить, что я за несколько лет смогу заставить Пентос стать, как ты выразился, твоим, то Лорат и… Боги, Норвос. Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Это невозможно… — А ещё невозможно найти мёртвую принцессу у Неведомого на рогах в рабстве у мелкого мирийского богача. Ты меня знаешь, Мопатис, и на мелочи я не разменивался никогда, — Мейлис ощутил, как братец на плече закатил глаза и толкнул его затылком в шею, соглашаясь. — Передай мои слова Пауку, и пусть он оценивает мой план. Скажи, что из Квохора я возьму всё, что смогу, а там посмотрим. Как я уже сказал, торопиться некуда. Иллирио уже хотел возразить, но в его глазах уже проскакивало удовлетворение. Только что ему предложили женить его сына, Эйгона, на законной наследнице Железного трона, единственной живой представительницей дома Таргариен. Это могло навсегда связать Красного и Чёрного Драконов, и первый раз за многие десятилетия трон займёт тот, кто его достоин. Великий, добрый, справедливый и законный король, сын его милой Серры… Из раздумий пентошийца вывел громогласный окрик Мейлиса: — Итак, если уж мы всё решили, и в предательстве меня больше не подозревают, — Мейлис с грохотом уселся обратно в кресло, — то я надеюсь, что могу рассчитывать на определённую денежную помощь от тебя для своего верного союзника? Править городом, знаешь ли, дело недешёвое… Мопатис недовольно скривился, понимая, что на этот вопрос Блэкфайра явно надоумил тот проклятый счетовод, Стрикленд. — Я дам тебе ответ, когда смогу обсудить… это с Пауком. Но, так как моя щедрость не знает границ, я всё же дам тебе кое-что. Не деньги, конечно, но вещица эта не из дешёвых. Продавать без крайней необходимости не советую, — всё-таки я потратил немало сил и перерезал не одну глотку, чтобы их добыть… — Их? — вопросительно вздёрнул бровь Генерал. Пентошиец в ответ улыбнулся, обнажив ряд неровных жёлтых зубов: — Три драконьих яйца.